Трудная Майя

8 марта. 2020

- Ты уверен, что это хорошая идея?

- Абсолютно. Это лучшая идея в истории идей.

Джош стоял в дверях моей комнаты с двумя кожаными куртками в руках и широченной улыбкой на лице. За его спиной догорал закат, окрашивая океан в оттенки расплавленной меди. Братья уехали час назад - какая-то срочная встреча в Сан-Франциско, связанная с «завершением вопроса по Хакеру». Пэйтон долго инструктировал Джоша по телефону, Джейден добавил несколько угрожающих фраз, а Чейз просто посмотрел на младшего брата своим фирменным взглядом, который означал: "Если что-то случится, я тебя убью, и это не метафора".

Мы остались вдвоем на целую ночь. И, видимо, у Джоша созрел план.

- Братья сказали сидеть дома, - напомнила я.

- Братья сказали "будьте осторожны". А "сидеть дома" - это твоя интерпретация. Кроме того, - он шагнул в комнату и бросил мне одну из курток, - ты два месяца не выходила из дома после заката. Два месяца, Майя. Это преступление против твоей молодости. Ты когда-нибудь была в ночном клубе?

- Мне шестнадцать.

- В Лос-Анджелесе это никого не волнует. У меня есть друг, который держит клуб в Венис-Бич. Он пустит нас через черный вход. Никаких документов, никаких вопросов. Ты просто будешь моей загадочной спутницей.

- Это безумие.

- Это жизнь, - он сверкнул глазами. - Ну же, Мэй-Мэй. Один раз. Одна ночь. Завтра вернутся наши церберы и снова запрут тебя в этом стеклянном дворце. А сегодня - сегодня мы будем свободны.

Я должна была сказать "нет". Должна была напомнить ему о правилах, об опасности, о Винни Хакере, который все еще где-то там. Но что-то внутри меня - та часть, которая устала бояться, устала быть осторожной, устала быть сломленной, - сказала "да".

- Отлично! - Джош хлопнул в ладоши. - Надевай куртку. И... надень то платье, которое вы купили с Эддисон. Цветочное. Оно крутое.

- Ты заметил платье?

- Я все замечаю. Я просто не подаю виду.

Клуб назывался «Neon Tide» и находился в подвальном помещении старого склада в Венис-Бич. Снаружи он выглядел как заброшенное здание с облупившейся краской и граффити на стенах, но внутри оказался совсем другой мир. Неоновые огни, зеркальные стены, басы, от которых вибрировал пол. Люди танцевали, смеялись, пили разноцветные коктейли из светящихся стаканов.

Джош провел меня через черный вход, обменявшись рукопожатием с огромным охранником по имени Тайсон, который назвал его "маленьким дьяволом" и пропустил без единого вопроса. Внутри было шумно и душно, пахло духами, потом и чем-то сладким - может быть, кальяном.

- Что будешь пить? - прокричал Джош мне в ухо, перекрикивая музыку.

- Я не пью. Мне шестнадцать, Джош.

- Ты в клубе, а не в школе. Забудь про возраст. - Он подвел меня к бару и заказал два коктейля с названиями, которые я не разобрала. Напитки оказались ярко-синими и пахли кокосом.

- Что это?

- "Голубая лагуна". Вкусно и не очень крепко. Для начала.

Я сделала глоток. Коктейль действительно был вкусным - сладким, холодным, с легким привкусом рома. Потом еще глоток. И еще. Через полчаса стакан опустел, и Джош заказал нам еще по одному. А потом еще. Где-то между вторым и третьим коктейлем я перестала считать.

Мир стал мягче. Музыка перестала быть оглушительной и стала просто громкой. Неоновые огни расплывались в красивые абстрактные узоры. Джош танцевал рядом со мной, и я обнаружила, что тоже танцую - неуклюже, но с удовольствием.

- Видишь? - крикнул он. - Ты жива! Ты жива, Майя!

- Я жива! - закричала я в ответ, и это было самое пьянящее чувство из всех. Не алкоголь. Свобода. Радость. Ощущение, что мир не состоит из одной только боли.

Мы танцевали час, может, два. Потом Джош заказал текилу.

- Нет, - запротестовала я. - Текила - это плохая идея.

- Текила - это отличная идея. С солью и лаймом. Доверься мне.

Я доверилась. Текила обожгла горло, и я закашлялась, а Джош засмеялся и хлопнул меня по спине. Кто-то рядом крикнул: "Эй, смотри, новенькая пьет как профи!" - и я почувствовала себя частью этого странного, шумного, безумного мира.

После текилы воспоминания становятся фрагментарными. Я помню, как мы танцевали на каком-то возвышении - кажется, это был стол. Помню, как Джош спорил с барменом о сортах виски. Помню, как я рассказывала незнакомой девушке по имени Мэдс, с светлыми волосами о своей жизни в Вашингтоне, и она плакала, хотя я даже не помню, что именно говорила.

А потом я помню, как мы вышли на улицу, и свежий воздух ударил в лицо, и мир закружился.

- Джош... - я схватилась за его плечо. - Джош, мне плохо.

- Мне тоже, - признался он. Он был бледным и держался за стену. - Но это нормально. Это часть опыта.

- Как мы доберемся до дома?

- Такси.

- У меня нет телефона. Я его забыла.

- У меня тоже. Кажется, я его потерял.

Мы посмотрели друг на друга. Ситуация была катастрофической, но по какой-то причине мы оба расхохотались. Мы стояли на тротуаре в три часа ночи, пьяные, без телефонов, в тридцати милях от дома, и смеялись как сумасшедшие.

- Гараж, - сказал вдруг Джош, отсмеявшись. - У нас есть гараж в Санта-Монике. Там стоит машина Чейза. Он ее почти не использует. Запасные ключи под ковриком.

- Ты хочешь угнать машину Чейза?

- Это не угон, если мы его родственники.

- Это определенно угон.

- Ладно, может быть, угон. Но у нас нет выбора.

Мы поймали такси до Санта-Моники - каким-то чудом у Джоша нашлась мятая двадцатка в кармане. Гараж оказался небольшим складским помещением в промзоне. Внутри стояли три машины, и одна из них - черный "Порш", который Чейз не использовал последние два года. Джош нашел ключи именно там, где ожидал, и сел за руль. Я устроилась на пассажирском сиденье.

- Ты можешь вести? - спросила я.

- Конечно, - он попытался вставить ключ в зажигание и промахнулся три раза. - Почти.

- Дай мне ключи.

- Что?

- Дай мне ключи, Джош. Ты пьян.

- Ты тоже пьяна! Ты пила текилу!

- Я пила меньше тебя. И меня не шатает. Дай ключи.

Я не знаю, почему он согласился. Может быть, потому что я говорила очень уверенно. Может быть, потому что он понимал, что я права. А может быть, просто потому что ему было слишком плохо, чтобы спорить. Так или иначе, через пять минут я сидела за рулем «Порша» Чейза, вцепившись в руль и глядя на ночную дорогу.

- Ты умеешь водить? - спросил Джош.

- Да, у меня была машина в Вашингтоне.

- Отлично.

Я завела мотор. "Порш" зарычал, как хищник, и я медленно выехала из гаража. Ночные улицы Лос-Анджелеса были пустыми и темными, фары выхватывали из мрака пальмы, дорожные знаки, витрины закрытых магазинов. Я ехала медленно, очень медленно, вцепившись в руль так, что побелели костяшки.

- Ты едешь двадцать миль в час, - заметил Джош.

- Лучше медленно, чем насмерть.

- Логично.

Мы добрались до дома через час - путь, который обычно занимал двадцать минут. Я припарковала «Порш» на подъездной дорожке, кое-как, криво, и мы выползли из машины. До входной двери мы добрались на четвереньках - в буквальном смысле. Джоша стошнило в кустах у крыльца. Меня вырвало чуть позже, в ванной на первом этаже.

- Никогда больше, - простонала я, лежа на холодном кафельном полу.

- Никогда, - согласился Джош, обнимая унитаз.

Мы уснули прямо там - я на полу ванной, он в коридоре, подложив под голову коврик.

Утром меня разбудил крик.

- КАКОГО ЧЕРТА?!

Я открыла глаза, и свет ударил в них, как нож. Голова раскалывалась, во рту был вкус песка и сожаления, а передо мной стоял Пэйтон. Он был в деловом костюме, с дорожной сумкой в руке, и лицо его выражало смесь ярости и ужаса.

- Почему «Порш» Чейза припаркован здесь? Почему от вас несет алкоголем? Почему Джош спит в коридоре?!

За его спиной возник Джейден. Он ничего не сказал - просто посмотрел на меня, на Джоша, на открытую дверь ванной, где все еще витал запах текилы, и его лицо стало каменным.

Чейз появился последним. Он прошел мимо Пэйтона, остановился над Джошем, который все еще спал (или притворялся, что спит), и очень тихо, очень спокойно сказал:

- Ты взял мой "Порш".

Джош приоткрыл один глаз.

- Технически...

- Нет, - перебил Чейз. - Никаких "технически". Ты взял мой "Порш". Ты взял ее без спроса, пьяный, и позволил нашей шестнадцатилетней сестре сесть за руль.

- Я была трезвее, чем он, - подала голос я, и это было ошибкой.

Все взгляды обратились на меня. Пэйтон издал звук, похожий на сдавленный стон.

- Ты была за рулем? Ты, у которой даже прав при себе нет? Ты, которая... - он замолчал, видимо, не в силах подобрать слова, достаточно сильные для выражения своего негодования.

- Винни Хакер все еще на свободе! - загремел Джейден. - Его люди все еще в городе! Вы понимаете, что могло случиться? Если бы они нашли вас? Если бы вы попали в аварию? Если бы полиция остановила вас и проверила документы, которых у Майи нет?!

Каждое слово било, как хлыст. Я сидела на полу ванной, обхватив колени руками, и чувствовала себя самым никчемным человеком на свете.

- Это была моя идея, - сказал Джош, наконец садясь. Он выглядел ужасно: бледный, с красными глазами и прилипшими ко лбу волосами. - Майя не виновата. Я уговорил ее.

- Майя сама принимает решения, - отрезал Чейз. - Не сваливай всю вину на себя.

- Я не сваливаю. Но я старше. Я должен был думать головой.

- О, теперь ты вспомнил, что ты старше? - Пэйтон всплеснул руками. - А когда ты тащил ее в клуб, ты об этом помнил? Когда наливал ей текилу?

- Откуда ты знаешь про текилу?

- От вас несет текилой за милю!

Джейден поднял руку, и все замолчали. Тишина была хуже крика.

- Джош, - сказал он ледяным голосом, - ты лишаешься права оставаться с Майей без присмотра. На месяц. Ты лишаешься доступа к гаражу. И ты лично расскажешь Чейзу, как будешь компенсировать ущерб за его машину. Если там есть хоть одна царапина...

- Я проверю, - мрачно сказал Чейз.

- Майя, - Джейден повернулся ко мне, и его взгляд смягчился на долю градуса, - ты наказана на две недели. Никаких поездок с Эддисон, никаких прогулок. Только учеба и дом. И ты напишешь эссе на тему «Почему несовершеннолетним нельзя управлять автомобилем в нетрезвом виде». Три страницы.

- Три страницы? - пискнула я.

- Пять, - поправил Пэйтон.

- Четыре, - сказал Джейден. - Компромисс.

Я кивнула, не в силах спорить. Джош поднялся с пола, держась за голову.

- Я могу идти? Мне нужно выпить воды. И, возможно, умереть.

- Иди, - разрешил Джейден. - Но вечером у нас будет серьезный разговор. Очень серьезный.

Джош поплелся на кухню, а я осталась сидеть на полу ванной. Пэйтон посмотрел на меня, покачал головой и вышел. Чейз задержался на секунду.

- "Порш" в порядке? - спросил он.

- Кажется, да.

- Если бы с ней что-то случилось, я бы вас обоих убил. Сначала Джоша, потом тебя. - Он помолчал. - Но... ты молодец, что села за руль вместо него.

И ушел.

Я осталась одна, обхватив голову руками. В висках стучало, тошнота подкатывала к горлу, но хуже всего было чувство вины. Я снова напортачила. Снова заставила братьев волноваться. Снова доказала, что мне нельзя доверять.

В дверь постучали. Это был Джош. Он держал в руках две бутылки воды и выглядел как человек, который заглянул в бездну.

- Держи, - он протянул мне бутылку. - Это помогает. Немного.

Я сделала глоток. Вода действительно помогла.

- Прости меня, - сказал он. - Я не должен был тебя втягивать.

- Ты не втягивал. Я сама согласилась.

- Ты согласилась, потому что я тебя уговорил. Я умею быть убедительным. Это мой дар и мое проклятие. - Он сел рядом со мной на пол. - Но ты была права насчет машины. Я был пьянее. Если бы я сел за руль, мы бы разбились.

- Нас чуть не стошнило одновременно.

- Это было бы эффектно. - Он улыбнулся, и несмотря на всю катастрофичность ситуации, я улыбнулась в ответ.

- Они нас убьют, да?

- Нет. Они нас любят. Но месяц без гаража - это жестоко. Как я буду серфить?

- Попросишь Брайса тебя подвозить.

- Точно. Брайс никогда не отказывает в безумных просьбах. - Он помолчал. - Знаешь, Мэй-Мэй, это было глупо. Безрассудно. Опасно. Но... это было весело. До того, как стало плохо.

- Очень весело, - согласилась я.

- Мы больше так не будем.

- Обещаешь?

- Обещаю. - Он поднял бутылку воды в шутливом тосте. - За самую дурацкую ночь в нашей жизни. И за то, что мы выжили.

Я чокнулась с ним своей бутылкой. Голова все еще болела, впереди ждали четыре страницы эссе и две недели домашнего ареста, но в этот момент, сидя на полу ванной с бутылкой воды и старшим братом, который был одновременно худшим и лучшим влиянием в моей жизни, я чувствовала себя живой.

И это стоило всего.