Трудная Майя

10 января. 2020

Ну и хорошо! Рабочие вылеты родителей для меня стали чем-то обычным, я могла спокойно жить одна, и не париться о них.

На следующий день я решила поехать в школу на своей машине, я сдала на права ещё в октябре - когда мне исполнилось 16, и родители подарили мне собственное авто. Мэт улетел вместе с родителями, поэтому других вариантов добраться до школы у меня не было.

Заехав за Райли и Диланом, которые жили по пути, мы дружно распевали песни в дороге, с ними я чувствовала себя в безопасности, они заменили мне семью.

Просьба включить сейчас песню - la di die - Jaden Hossler, Nessa Barret

Мы держались вместе не потому что были похожи, а потому что идеально дополняли друг друга. Райли все время искала приключения, я сразу же составляла план побега на случай провала, а Дилан оттаскивал нас от этих приключений за уши.

Наши чувства выражались не на клятвах, а в привычках. Между нами была странная, но крепкая связь, где поддразнивание было формой заботы, а молчание - признаком того, что все понятно без слов.

Если убрать хоть одного из нашей дружбы, то механизм разрушится. Это была дружба, выкованная не только радостью, но и страхом, и ошибками, и тем, что они снова и снова выбирали быть рядом.

Добравшись до школы, мы с Райли отправились в женский туалет, чтобы поправить макияж, а Дилан убежал на поиски нужного нам кабинета.

В зеркале я увидела точную копию своей мамы, бледная кожа, кудрявые блондинистые волосы, рост около 170, голубые глубокие глаза, милые небольшие щёчки, аккуратный нос и пухленькие губки. Ну хоть с чем-то в этой жизни мне повезло!

Хоть я и была дочерью своей матери, я была абсолютной противоположностью своего отца, у него были тёмные волосы и карие глаза, он был намного выше меня и мамы, и выглядел он очень статно.

Поправив свой внешний вид мы с Райли помчались в класс, и провели ещё один обычный день в школе.

Добрались до дома мы с друзьями точно также, как и приехали - на моей машинке.
У меня был небольшой белый Mercedes A class, но меня он полностью устраивал. Выкинув ребят у их домов по дороге, я быстро доехала до дома, и собиралась немного отдохнуть после утомительного учебного дня, как у меня зазвонил телефон.

Странно, незнакомый номер, но я взяла трубку.

- Майя Росси?
- Слушаю вас.
- Сегодня самолет ваших родителей разбился, примите мои соболезнования, и придите на опознание, как только придёте в себя. До свидания.

Я осталась совсем одна.

Боль от утраты не была похожа на крик. Она была похожа на холод, который пробирается под кожу и оседает где-то глубоко внутри, там, где раньше жило чувство, что за твоей спиной всегда есть стена, хоть она и была немой. Теперь этой стены не было. Каждый раз, когда я слышала шаги за спиной, я оборачивалась, надеясь увидеть их. И каждый раз пустота смотрела на меня в ответ. Я сжимала кулаки, чтобы удержать в себе этот холод, но он всё равно просачивался наружу, делая каждое движение тяжелее, каждое слово - бессмысленнее.

Я ревела и истерила, билась о пол и царапала себя ногтями.В груди всё сжалось так, что дышать стало тяжело, а потом вдруг... как будто кто-то выкрутил громкость мира на минимум. Звуки стали глухими, будто я стояла под водой. Стены качнулись, пол будто ушёл из‑под ног. Я попыталась ухватиться за спинку стула, пальцы скользнули по дереву, не смогли зацепиться. Ноги вдруг стали чужими, непослушными, будто из них вынули кости, и напихали туда вату. Мир сузился до крошечного пятна света, а потом и оно погасло. Я осела на пол, не чувствуя, как ударилась коленом, не слыша криков соседки, вбежавшей на шум. В тот момент не было ничего - ни боли, ни страха, ни даже пустоты. Только тишина, тяжёлая и густая, как бархат. И в ней я наконец перестала держаться.

20 января. 2020

Я проснулась в холодном поту, с опухшим лицом и разбитой коленкой. Я попыталась встать, но не могла, из меня выкачали все живое и забрали все силы.

Я лежала на полу полностью разбавленная и опустошенная. How much sorrow can I take? Сейчас я понимала, что дальше не будет ничего хорошего, возможно я буду жить с тетей Мэгги, возможно в детском доме.

Еле как встав, покачиваясь в разные стороны я добралась до барной стойки, взяла папин стакан, который явно ему больше не нужен, и хлестнула туда коньяка. Янтарная жидкость выжигала мне горло, но я хотела напиться до безпамятства, чтобы хотя-бы на сегодня забыть все то, что мне пришлось пережить.

Стакан, второй, третий, я уже пьяна.

- Мама? Мамочка! - Зову я маму в пьяном бреду, - Папа, пожалуйста! - жалкое зрелище, нет у меня никаких родителей, ни мамы, ни папы. Жалкая сирота.

Нужна ли мне такая жизнь, полная огорчений и пустоты? Нет, лучше я умру молодой и красивой, чем буду мучатся всю жизнь. Я уверена в этом? Да, определенно да. Настроена я решительно.

Иду до ванной, тело меня не слушается, каждые два метра падаю, ноги подгибаются, пальцы цепляются за стены, получается плохо. Всё колено в крови, но боли не чувствую, вообще ничего не чувствую. Только пустота.

Дошла до ванной, папины лезвия должны лежать на второй полочке. Тянусь туда рукой, чееерт, где же они? Через пару минут нахожу, пытаюсь сесть на пол, но подскользываюсь на холодной плитке, удаляюсь головой. Ничего не вижу, все плывёт. Опять теряю сознание, жалко, что не навсегда.