Спустя годы

Дом.

Как же иногда не хватает обычного ощущения дома.

Я устало поставила чемодан возле двери и глубоко выдохнула.

— Я дома...

Из кухни сразу послышался знакомый голос.

— Наз?!

Через секунду в коридор буквально выбежала Марина.

— Ты приехала!

Она крепко обняла меня.

Так крепко, что я даже рассмеялась.

— Марин... задушишь...

— Я скучала!

— Я тоже.

Она наконец отпустила меня и внимательно осмотрела с ног до головы.

— Так...

Я прищурилась.

— Что?

— Ты изменилась.

— В смысле?

— Глаза.

Я удивленно посмотрела на нее.

— Что с ними?

— Они светятся.

Я закатила глаза.

— Начинается...

Марина довольно улыбнулась.

— Ну рассказывай.

— Что рассказывать?

— Всё.

— Марина...

— Нет-нет.

Она уже схватила мой чемодан и покатила его в комнату.

— Сейчас ты переодеваешься, потом идешь на кухню, и следующие часа три ты рассказываешь мне абсолютно всё.

Я рассмеялась.

— Ты не изменяешь себе.

— Конечно нет.

Через двадцать минут мы уже сидели на кухне.

Перед нами стояли две огромные кружки чая, клубника и коробка моих любимых пирожных.

Марина скрестила руки на груди.

— Ну.

Я улыбнулась.

— Что "ну"?

— Не заставляй меня применять запрещенные методы.

— Это какие?

— Отберу телефон.

— Жестоко.

— Знаю.

Я рассмеялась.

— Ладно...

И начала рассказывать.

Про первый день.

Про съемки.

Про ужин.

Про Эйфелеву башню.

Про журналистов.

Про танец.

Про ревность.

Про Эмму.

Про то, как весь интернет обсуждал фотографию с мизинцами.

Марина почти не перебивала.

Только иногда широко открывала глаза.

Или хлопала ладонью по столу.

— Подожди...

— Что?

— Он специально затягивал съемки?

— Оказывается...

Да.

Она медленно закрыла лицо ладонями.

— Боже...

Я тихо засмеялась.

— Что?

— Наз...

Ты вообще понимаешь, насколько этот парень в тебя влюблен?

Я моментально покраснела.

— Не начинай.

— Почему?

— Потому что...

Я опустила взгляд в кружку.

— Он ведь ничего не говорил.

Марина внимательно посмотрела на меня.

— А обязательно говорить?

Я молчала.

— Назеля.

Мужчина, который после тренировки пишет тебе первым.

Запоминает каждую мелочь.

Смотрит только на тебя.

Специально затягивает съемки, лишь бы провести с тобой еще немного времени.

Перелезает через трибуны после забитого гола.

Сидит и часами рассматривает ваши фотографии.

Ты серьезно думаешь, что это просто дружба?

Я тихо вздохнула.

— Не знаю...

— Врешь.

— Почему?

— Потому что ты боишься.

Я ничего не ответила.

Она была права.

Очень боялась.

Боялась, что вдруг ошибаюсь.

Что все эти взгляды, прикосновения, сообщения значат для него совсем не то, что для меня.

Марина вдруг протянула руку и накрыла мою ладонь своей.

— Послушай меня внимательно.

Я подняла на нее глаза.

— Иногда люди не признаются не потому, что не любят.

А потому что боятся услышать "нет".

Я почувствовала, как внутри все сжалось.

— Думаешь...

Он тоже боится?

Она тихо улыбнулась.

— Мне кажется...

Он боится ничуть не меньше тебя.

Мы еще долго сидели на кухне.

Смеялись над фотографиями.

Пересматривали видео со съемок.

Марина остановилась на одном кадре.

Джуд спал в кресле.

Я фотографировала его исподтишка.

Она посмотрела сначала на экран.

Потом на меня.

— Это ты снимала?

Я кивнула.

— Какая же ты...

— Какая?

Она улыбнулась.

— Влюбленная.

Я взяла подушку с дивана.

— Марина!

— Что?

— Замолчи.

— Не хочу.

Я бросила в нее подушку.

Она поймала ее и громко рассмеялась.

— Вот теперь узнаю свою Назелю.

Я тоже рассмеялась.

Наверное...

Именно этого вечера мне не хватало.

Обычного разговора с лучшей подругой.

Без камер.

Без вспышек.

Без журналистов.

Только мы.

Как раньше.

Но была одна маленькая разница.

Раньше все наши разговоры заканчивались обсуждением работы.

А теперь...

Почти каждый из них заканчивался одним именем.

Джуд Беллингем. ❤️