Спустя годы

Утро встретило меня непривычной тишиной. Впервые за эту неделю никто не стучал в дверь с самого утра, не звонил менеджер, не присылали расписание очередной съемки. Я медленно открыла глаза и несколько секунд просто смотрела в потолок, пытаясь осознать одну простую мысль.

Сегодня все закончилось.

Я повернула голову к окну. Париж уже проснулся. Узкие улочки постепенно наполнялись людьми, по дорогам неспешно двигались машины, а солнечные лучи красиво ложились на крыши старых домов.

Я невольно улыбнулась.

Еще неделю назад я прилетела сюда просто на работу.

А улетала...

Совсем другим человеком.

На прикроватной тумбочке лежал бейдж с мероприятия, приглашение на вчерашний вечер и небольшая коробочка от Élan Maison, которую бренд подарил каждому участнику кампании на память.

Я осторожно взяла приглашение в руки.

Перед глазами сразу всплыл вчерашний вечер.

Эмма.

Ревность.

Танец.

Наши сцепленные мизинцы.

И фотография, которая уже разлетелась по всему интернету.

Телефон завибрировал.

Я даже не посмотрела на экран.

Почему-то уже знала, кто пишет.

Джуд.

«Доброе утро.»

Я улыбнулась.

«Доброе.»

Сообщение пришло почти мгновенно.

«Не спишь?»

«Уже нет.»

Через несколько секунд он снова написал.

«Странно просыпаться и понимать, что сегодня никуда не нужно бежать.»

Я тихо усмехнулась.

«Признавайся. Уже скучаешь по фотографам?»

Ответ появился почти сразу.

«Нет.»

Я уже собиралась убрать телефон.

Но появилось еще одно сообщение.

«По тебе.»

Я замерла.

Сердце снова сделало этот предательский удар, к которому я, кажется, никогда не привыкну.

Я несколько секунд смотрела на экран, не зная, что ответить.

Потом все же написала:

«Мы же будем созваниваться.»

Он печатал почти минуту.

«Это совсем не то.»

Я глубоко выдохнула.

Иногда мне казалось, что он специально говорит такие вещи.

А иногда...

Что он вообще не замечает, какое действие оказывают на меня его слова.

Через час номер снова наполнился людьми.

Ассистенты аккуратно складывали одежду в кофры.

Стилисты проверяли, чтобы все вещи бренда были упакованы.

Визажисты собирали огромные чемоданы с косметикой.

Кто-то смеялся.

Кто-то уже обсуждал следующий проект.

— Даже грустно уезжать, — сказала одна из стилисток.

— Зато какая получилась кампания, — ответила другая.

— Ее будут обсуждать еще очень долго.

Я невольно опустила взгляд.

«Если бы вы только знали...»

Для меня эта неделя давно перестала быть просто рекламной кампанией.

Она стала самым счастливым временем за последние годы.

Когда последний чемодан оказался у двери, я еще раз медленно оглядела номер.

Именно здесь я прыгала по кровати после первого ужина с Джудом.

Именно здесь звонила Марине и рассказывала обо всем, что произошло.

Именно здесь впервые призналась самой себе:

«Кажется...

Я действительно влюбилась.»

Я тихо улыбнулась.

— Спасибо...

Не знаю, кому именно были адресованы эти слова.

Парижу.

Этой комнате.

Или человеку, который перевернул мой мир всего за одну неделю.

Я взяла ручку чемодана и вышла в коридор.

Дверь моего номера тихо закрылась за спиной.

И почти одновременно открылась дверь напротив.

Я подняла голову.

Джуд.

Он тоже уже был полностью собран.

Темные брюки, белая футболка, легкая черная куртка и спортивная сумка через плечо.

Он посмотрел на меня.

И сразу улыбнулся.

— Доброе утро.

— Доброе.

Несколько секунд мы просто стояли друг напротив друга.

Будто никто из нас не хотел делать первый шаг.

Потом он перевел взгляд на мой чемодан.

— Давай помогу.

— Не нужно, он не такой тяжелый.

Он вопросительно посмотрел на меня.

— Правда?

— Правда.

Он слегка усмехнулся.

— Наз...

— Что?

— Ты сейчас серьезно пытаешься убедить меня, что этот огромный чемодан легкий?

Я тихо рассмеялась.

— Ну...

Есть немного.

Он молча подошел ко мне.

Взялся за ручку чемодана.

И легко покатил его вперед.

— Джуд...

— Даже не спорь.

Я только покачала головой.

— Где-то я уже слышала эту фразу.

— Правда?

— Да. Марина постоянно так говорит.

— Значит, мы с ней мыслим одинаково.

— Передам ей.

Мы медленно пошли по длинному коридору к лифту.

Никто не спешил.

Будто каждый специально растягивал последние минуты в этом отеле.

Двери лифта открылись.

Мы вошли внутрь.

Двери медленно закрылись.

Я посмотрела на отражение в зеркале.

Мы стояли рядом.

Он держал мой чемодан.

И почему-то это выглядело настолько естественно...

Будто так было всегда.

Внутри снова появилась та самая мысль, от которой становилось немного больно.

Через несколько часов мы разлетимся в разные стороны.

Он — к тренировкам.

Я — к показам.

И снова останутся только звонки.

И ожидание новой встречи.

Двери лифта открылись на первом этаже. В холле уже ждали сотрудники бренда, менеджеры и ассистенты. Кто-то проверял списки пассажиров, кто-то пересчитывал чемоданы, кто-то обсуждал расписание рейсов.

Мы медленно подошли к остальным.

— Доброе утро! — улыбнулась директор бренда. — Надеюсь, вы успели отдохнуть. Через сорок минут выезжаем в аэропорт.

Все дружно закивали.

Я краем глаза посмотрела на Джуда.

Почему-то сегодня мы почти не разговаривали.

Наверное...

Потому что оба понимали — чем меньше слов, тем дольше не придется прощаться.

В этот момент к нам подбежала одна из девушек из SMM-команды.

— Вы уже видели?

— Что именно? — удивилась я.

Она быстро протянула мне планшет.

— Интернет сходит с ума.

Я посмотрела на экран.

Первой была наша фотография.

Та самая.

Где мы сцепили мизинцы.

Под ней огромными буквами было написано:

"PINKY PROMISE."

Я нахмурилась.

— Что это?

Девушка засмеялась.

— Это уже мировой тренд.

Я удивленно посмотрела на нее.

— В каком смысле?

Она открыла статистику.

#PinkyPromise — №2 в мировых трендах.

Больше шестидесяти миллионов просмотров.

Тысячи видео.

Миллионы комментариев.

Я медленно подняла глаза на Джуда.

Он выглядел не менее удивленным.

— Кажется... — тихо сказал он. — Мы опять что-то натворили.

Я рассмеялась.

— Это уже входит в привычку.

Менеджер покачал головой.

— Если честно... я никогда не видел, чтобы обычная фотография с мизинцами вызвала такую реакцию.

— Люди пишут, что это романтичнее любого поцелуя, — добавила девушка.

Я почувствовала, как щеки снова начали гореть.

Джуд незаметно посмотрел на меня.

На его лице появилась та самая улыбка.

Теплая.

Тихая.

Та, которую он почему-то показывал только мне.

Дорога до аэропорта прошла удивительно спокойно.

В машине играла тихая музыка.

За окном мелькал утренний Париж.

Я смотрела на улицы, которые за эту неделю стали почти родными.

Каждый поворот напоминал о чем-то.

Вот ресторан, где он впервые пригласил меня на ужин.

Вот улица, где мы убегали от журналистов.

Вот Эйфелева башня...

Я невольно улыбнулась.

— О чем задумалась? — спросил Джуд.

— Вспоминаю.

— Что именно?

— Все.

Он посмотрел в окно.

— Я тоже.

Через несколько секунд он тихо произнес:

— Знаешь...

Я никогда не думал, что обычная рекламная съемка может так изменить жизнь.

Я посмотрела на него.

— Я тоже.

И это была абсолютная правда.

Частный терминал встретил нас привычным количеством камер.

Но сегодня журналистов было намного меньше.

Наверное, потому что большинство уже разъехались после вчерашнего вечера.

Мы спокойно прошли регистрацию.

Сдали багаж.

До посадки оставалось около двадцати минут.

Мы стояли у огромных панорамных окон.

За стеклом уже готовили наш самолет.

Никто ничего не говорил.

Иногда молчание оказывается намного тяжелее любых разговоров.

— Ну вот... — тихо сказал Джуд.

Я опустила глаза.

— Вот и все.

Он медленно кивнул.

— Даже не верится.

Я попыталась улыбнуться.

— Мы же не навсегда прощаемся.

— Знаю.

— Будем созваниваться.

— Каждый день.

— Конечно.

Он глубоко вдохнул.

— Но это все равно не то.

У меня снова сжалось сердце.

Я не знала, что ответить.

Потому что думала точно так же.

По громкой связи объявили посадку.

Менеджеры сразу оживились.

— Проходим, пожалуйста.

Пассажиры начали медленно двигаться к выходу.

Я посмотрела на Джуда.

Он — на меня.

Кажется, никто из нас не хотел делать этот последний шаг.

— Ну...

Я тихо улыбнулась.

— До встречи?

Он сделал еще один шаг ближе.

Совсем маленький.

— До очень скорой встречи.

Он осторожно раскрыл руки.

Словно спрашивал разрешения.

Я даже не задумалась.

Сразу шагнула вперед.

Он крепко обнял меня.

Очень крепко.

Так, будто пытался запомнить это ощущение.

Я почувствовала его дыхание.

Стук его сердца.

Тепло его ладоней.

И почему-то именно сейчас стало невероятно трудно сдерживать эмоции.

— Уже скучаю, — едва слышно сказал он.

Я улыбнулась.

Хотя в глазах уже предательски начинали блестеть слезы.

— Мы виделись буквально неделю.

— Мало.

Я тихо засмеялась.

— Согласна.

Мы еще несколько секунд стояли, не отпуская друг друга.

Потом я все-таки сделала шаг назад.

Если не сделать его сейчас...

Кажется, мы бы так и не смогли попрощаться.

— Береги себя.

— И ты.

Он еще долго смотрел мне вслед.

Я обернулась уже у самого выхода.

Он все еще стоял на том же месте.

Я помахала рукой.

Он улыбнулся.

И тоже поднял руку.

Наверное...

Это было самое грустное прощание в моей жизни.

От лица автора

Рекламная кампания Élan Maison закончилась.

По официальным данным, она стала самой успешной за всю историю бренда.

Продажи новой коллекции выросли в несколько раз.

Акции компании поднялись.

Контракты исчислялись миллионами.

Они заработали столько денег, что могли бы не работать очень долго.

Но была одна вещь, которую нельзя было купить ни за какие деньги.

Еще один вечер в Париже.

Еще одну прогулку.

Еще одну случайную встречу в коридоре отеля.

Еще один медленный танец.

Еще одну возможность просто побыть рядом.

Иногда воспоминания оказываются намного дороже любых гонораров.

И если бы кто-то тогда спросил их, готовы ли они отказаться от части этих миллионов ради еще нескольких дней вместе...

Оба, не задумываясь, ответили бы:

«Да.»

Через несколько часов, уже сидя в самолете, Назеля открыла галерею.

Она долго листала фотографии этой недели.

Эйфелева башня.

Ужин.

Смешные кадры со съемок.

Джуд, уснувший в кресле.

Фотография его со спины.

И снимок, где он смотрит только на нее, пока фотограф что-то объясняет.

Она улыбнулась.

Открыла Instagram.

Создала новую публикацию.

Добавила десять фотографий.

Почти на каждой был Джуд.

Подпись состояла всего из трех слов:

"Paris, merci. 🤍"

Через несколько секунд телефон снова завибрировал.

Джуд отметил, что ему нравится публикация.

А еще через минуту...

Эта карусель появилась уже и у него в сторис.

Без лишних слов.

Только маленькое белое сердце.

И Париж снова стал немного ближе для них обоих. 🤍

Глава получилось длинной,но я хотела все закончить с Парижем быстрее а то это затянулось