Никита Сарновский и Камилла Трусова

Первая неделя после того, как они официально стали парой, напоминала Камилле американские горки. С одной стороны - эйфория, новые ощущения, привыкание к тому, что теперь можно держаться за руки не только на льду, но и в раздевалке, и на парковке, и дома у Никиты на диване под одеялом. С другой стороны - страх. Страх, что кто-то узнает (хотя узнали уже все). Страх, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Страх, что она это разрушит.

Но Никита не давал ей времени на сомнения.

Каждое утро теперь начиналось одинаково: Камилла приезжала на каток в 7 утра, Никита уже был там. Он стоял у бортика с двумя стаканами кофе - один с корицей для неё, второй зелёный чай для себя.

- Доброе утро, Трусова, - говорил он, протягивая стакан.

- Доброе, Сарновский.

Она отпивала кофе, ставила стакан на бортик, выходила на лёд. Никита следовал за ней. Первые пятнадцать минут разминки они катались рядом - не касаясь, но чувствуя друг друга каждой клеткой.

Сегодня, как и всегда, Камилла отрабатывала каскад из трёх четверных - лутц, сальхов, тулуп. После каждого успешного прыжка она подъезжала к Никите и машинально взъерошивала его волосы. Это стало рефлексом, таким же естественным, как моргание.

- Ты меня облысевшим сделаешь, - пошутил он после третьего раза.

- Будешь красивым лысым, - парировала Камилла, и уехала делать четвёртый прыжок.

Плющенко, наблюдавший за ними с трибуны, позвал к себе тренера по хореографии.

- Вы заметили? - спросил он.

- Что? - переспросила хореограф.

- Они перестали играть роли. Они - настоящие. Это либо сделает их номер лучшим в истории, либо разрушит их обоих.

- И то и другое - интересно, - улыбнулась хореограф.

---

После тренировки Саша ждала Камиллу в машине. Миша спал в автокресле на заднем сиденье, пуская пузыри во сне.

- Как прошло? - спросила Саша, когда Камилла села на пассажирское сиденье.

- Хорошо. Очень хорошо. Слишком хорошо, - ответила Камилла, пристёгиваясь.

- Это плохо?

- Не знаю. Я привыкла, что за хорошим всегда следует плохое. Сначала прыжки - потом травмы. Сначала любовь - потом расставание. Я боюсь, Саш.

Саша завела машину и выехала с парковки.

- Слушай меня. Никита - не твои бывшие парни. Не твои травмы. Не твой страх. Он - отдельная вселенная. И ты даёшь ему шанс. Не бойся. Живи.

- А если я сделаю ему больно?

- Тогда будешь разбираться. Но сейчас ты уже делаешь ему больно своим недоверием. Он видит это. Поверь мне, мужчины чувствуют, когда женщина боится их отпустить.

Камилла замолчала и всю дорогу смотрела в окно. Вечером она написала Никите: «Прости, что сомневаюсь. Это не про тебя. Это про меня. Я работаю над собой.»

Он ответил через минуту: «Ты самая сильная из всех, кого я знаю. А слабость - это нормально. Я рядом. Всегда.»

Она уснула с телефоном в руке и улыбкой на лице.

---

На следующее утро Камилла проснулась с чувством, что мир стал немного светлее. Она больше не боялась смотреть на Никиту открыто, не прятала взгляд, когда он оборачивался на неё на тренировке. Она позволяла себе быть счастливой - по крайней мере, пыталась.

На катке, когда они разминались, Никита подъехал к ней сзади и обнял стоя, как делал уже сотню раз. Камилла, не оборачиваясь, запустила руку в его волосы и взъерошила их с такой нежностью, что он замер на секунду.

- Ты сегодня другая, - сказал он.

- Я просто перестала бояться, - ответила она.

Он развернул её к себе лицом, взял за подбородок и поцеловал. Прямо на льду, прямо при всех. Никто не свистел, не улюлюкал, не отпускал шуточек. Все просто смотрели и улыбались. Потому что это было красиво. По-настоящему красиво.

Плющенко, стоявший у бортика, театрально закатил глаза, но даже он не смог сдержать лёгкой улыбки.

- Сарновский, Трусова, вы мне весь лёд растопите своей нежностью, - сказал он. - Работаем! У нас через две недели шоу!

Камилла отстранилась первой, но её рука на секунду задержалась на щеке Никиты.

- Не отвлекайся, - прошептала она.

- Ты меня отвлекаешь каждую секунду, - ответил он.

Она улыбнулась и уехала на центр катка, оставляя его стоять на месте с растрёпанными волосами и блаженной улыбкой на лице.

---

Вечером Камилла сидела в гостиной Саши и Макара, перебирая носки Миши, которые она согласилась постирать. Саша готовила ужин на кухне, а Макар играл с сыном на полу, строя башни из кубиков.

- Ты сегодня светилась на тренировке, - сказала Саша, не оборачиваясь от плиты. - Я видела по видео, которые Макар снял.

- Теперь я понимаю, что ты чувствовала, когда была рядом с Макаром, - ответила Камилла. - Это как... как будто у тебя внутри зажглась лампочка. И она никогда не гаснет.

- Именно, - Саша повернулась и улыбнулась. - Именно так.

Макар поднял голову от кубиков.

- А я тебе говорил, - сказал он с улыбкой. - Сто тысяч. Я выиграл. Но я их потратил на Мишин велосипед. Так что все довольны.

- Ты просто везунчик, - усмехнулась Камилла.

- Я знаю, - ответил Макар.

---

Ночью Камилла снова переписывалась с Никитой в мессенджере.

«Сегодня был хороший день, - написала она. - Наверное, лучший за последние месяцы.»

«Почему?» - спросил он.

«Потому что я перестала думать о том, что будет завтра. Я просто живу сегодня. И сегодня у меня есть ты.»

Его ответ пришёл через минуту: «У тебя есть я. Всегда. И завтра, и послезавтра. И ещё через сто лет. Ты моя, Трусова. Привыкай.»

«Привыкла уже, - ответила она. - Спокойной ночи, Сарновский.»

«Спокойной ночи, Трусова.»

Она уснула, прижимая телефон к груди, и снилось ей что-то светлое и тёплое, как весеннее солнце, пробивающееся сквозь облака над любимым катком.