Приглашение на званый ужин

Несколько месяцев назад.

- Ну вот и всё, все собраны. По местам! - воскликнула мама, подталкивая меня и папу к машине.

Папа, весело подмигнув, шлёпнул её по попе и быстро направился к автомобилю. Мама, неодобрительно покачав головой, вздохнула и устроилась на переднем сиденье. Я же осталась стоять на дороге, рядом с машиной, хмурясь.

Сегодня мне исполнилось семнадцать.

Родители разбудили меня рано утром и потащили в гараж. Сонная и босая, я еле поспевала за ними. И вот, когда настал момент сюрприза, сон как рукой сняло. Передо мной стояло то, о чём я так долго прожужжала им уши.

Этот железный конь был великолепен: гордый и божественный! Получив в подарок мотоцикл, я рассыпалась в визгах, скакала вокруг родителей и осыпала их поцелуями. Восторг переполнял меня до краёв!

И вот теперь, стоя здесь, перед машиной, я чувствовала, как меня охватывает тревога. Что-то должно случиться, и это «что-то» - мне совершенно не нравилось.

- Мишель, ты садишься? Сколько можно тебя ждать? - донесся мамин крик из машины.

Я встряхнула головой и быстро запрыгнула внутрь.
Папа, напевая и улыбаясь во весь рот, завёл автомобиль, и мы тронулись. Я вставила наушники, наблюдая за мелькающими за окном пейзажами и покачивая головой в такт музыке. Бросив взгляд на родителей, я тихонько усмехнулась: мама весело смеялась, толкая папу рукой, а он, закатив глаза, с притворным недовольством возмущался и показывал ей язык.

Иногда мои родители вели себя как дети, но мне это нравилось. Их отношения были такими тёплыми, добродушными и страстными, что я невольно задумывалась:

«А так ли будет у меня с мужем? Как долго мы будем любить друг друга?».

Наблюдая за ними, можно было совершенно случайно поверить в любовь до гроба. И это было прекрасно.
Мама повернулась ко мне, улыбнулась и прошептала:

- Я люблю тебя, милая.

Я чмокнула её в губы и повернула голову вправо. Из моего горла вырвался чудовищный крик:

- Осторожно!

Папа обернулся ко мне. В его глазах отразились вспышки приближающихся фар. Он посмотрел туда, куда указывал мой взгляд, но было уже поздно. Чарджер надвигался прямо на нас. Он даже не пытался свернуть, и папа застыл за рулём.

- Сделай что-нибудь! - в истерике кричала мама.

В тот же миг автомобиль врезался в нашу машину. Я почувствовала, как меня подбрасывает вверх и отбрасывает в сторону. Боли не было, хотя я смутно осознавала, что зацепила ногами ручник так сильно, что сорвала его. Раздался звон бьющегося стекла. Огромный огненный язык полыхнул в наступающей темноте. Я пробила головой ветровое стекло, и всё начало проваливаться в какую-то дыру. Ощущалась лишь боль, смутная, приглушенная в плечах и руках, а тело устремилось вслед за головой сквозь пролом в стекле. Я летела.

Промелькнула мысль: «Умираю? Неужели, это конец?!»

Всё смешалось: запах крови, грохот взрывающегося бензина, оранжевый свет, а затем - темнота и крики.

Мой полёт закончился глухим ударом и всплеском. Я почувствовала влажный холод на теле. Сознание начало угасать. Перед глазами промелькнула тень - странный силуэт в тумане. И наконец, осталось лишь гигантское красно-чёрное колесо, вращающееся в пустоте. Я пыталась разглядеть его более отчетливые очертания, но оно уже скрылось из вида. Остались лишь мрак и эта всеобъемлющая пустота... Забвение.

Еле-еле открыв глаза, я повернула голову и увидела родителей. Очень много крови... Закрыла. Снова открыла и увидела толпу людей, которые, переговариваясь между собой, охали и ахали. Закрыла. Снова открыла глаза и увидела перед собой врачей, столпившихся вокруг нас.

Вспышка. Закрыла глаза.

«Почему так темно?..»

Снова вспышка. Слишком ярко...

Я, жмурясь от света, который с такой болью отдавался в мою голову, осмотрелась: белые стены, белый потолок, противно пищащие аппараты рядом со мной. Я в больнице.

Я начала вспоминать, что случилось совсем недавно. А может, и не недавно? Может, я тут лежу больше одного дня? Глубоко вздохнув, я сдержала слёзы, но не только от осознания того, что случилось, но и от боли в грудной клетке. Казалось, что мои рёбра вот-вот треснут.

Я цеплялась за надежду, за мысль, что с родителями всё в порядке. Ведь я жива.

Дверь распахнулась, и мой взгляд, до этого прикованный к потолку, метнулся к мужчине в белом халате. Его взъерошенные черные волосы напоминали воронье гнездо, а карие глаза, полные тревоги, изучали меня. Мешки под ними свидетельствовали о бессонных, трудных ночах.

Он сделал два шага, оказавшись рядом. Аккуратно взял мою руку и произнес:

- Здравствуйте. Я ваш доктор, мистер Смит. Помните, как вас зовут?

Я слабо кивнула.

- К сожалению, у меня только плохие новости. Ваши родители... - он запнулся, - погибли. Отец скончался на месте, а мать - по дороге в реанимацию. Мы не успели её спасти. Вы были в тяжелом состоянии, но несколько успешных операций привели вас в норму. Правда, вы пролежали в коме два месяца.

Я закрыла глаза и выдохнула.

«Только не плачь.»

Не вышло. Горячие слезы хлынули сами, заливая щеки, уши, шею. Я шмыгнула носом и отвернулась. Мистер Смит, опустив голову, тихо прошептал слова сожаления и вышел из палаты.

***

Пятилетняя девочка, звонко смеясь, неслась по лесу с маленькой деревянной корзиной. Она искала ягоды. Маленький ангелочек с русыми волосами и голубыми глазами, весело подпрыгивая на босых ножках, напевал песенку.

Вдруг из-за кустов послышалось тихое рычание. Девочка вздрогнула от неожиданности и страха, но любопытство взяло верх. Она отодвинула ветки и заглянула внутрь. Перед ней стоял массивный белоснежный волк с голубыми глазами и черным пятном на лбу.

Он смотрел на девочку с нежностью. Она, завороженно открыв рот, протянула руку и замерла. Волк встряхнул густой гривой, выбрался из кустов и, приблизившись, подставил голову. Его глаза не отрываясь смотрели прямо в её. Она не боялась. В этих голубых глазах не было ни капли злобы, только безграничная доброта и что-то ещё, что девочка не могла понять. Волк осторожно лизнул её ладошку, шершавым языком проведя по нежной коже. Девочка хихикнула, погладив его по мягкой шерсти на голове. Волк довольно прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновением.

- Ты такой красивый, - прошептала она, прижимаясь к его теплому боку. - Как тебя зовут?

Волк тихо зарычал, словно отвечая. Девочка улыбнулась.

- Я буду звать тебя Снежок, - решила она. - Ты похож на снег.

Снежок снова лизнул её, и они так и просидели какое-то время, девочка, обнимающая огромного волка, и волк, нежно прижимающийся к ней.

***

Я открыла глаза. Палата была пуста. Солнечный луч пробивался сквозь жалюзи, рисуя на полу полосатые узоры. Я попыталась пошевелиться, но тело отозвалось тупой болью. Руки и ноги были слабыми, словно чужими.

«Два месяца в коме,» - пронеслось в голове. - «Два месяца, пока мои родители гнили в чертовой земле!».

Снова накатила волна отчаяния. Я сжала кулаки, пытаясь удержать слезы, но они снова предательски потекли. Я ненавидела свою слабость, ненавидела беспомощность. Из горла вырвался истошный крик. Где-то несколько раз мигнула лампа, из-за чего я замерла, уставившись на нее.
Вдруг я почувствовала что-то холодное и твердое на своей руке. Я посмотрела вниз. На запястье был тонкий серебряный браслет с маленькой подвеской в виде волка. Я никогда раньше его не видела. Откуда он взялся?

Я провела пальцем по гладкой поверхности подвески. Волк был вырезан очень искусно, каждая шерстинка, каждый изгиб тела были проработаны с невероятной точностью. Его глаза, казалось, смотрели прямо на меня, полные той же нежности, что и у Снежка из моего сна.

Сон? Или воспоминание?

Я закрыла глаза, пытаясь вспомнить. Лес, ягоды, смех... И волк. Белоснежный, с голубыми глазами и черным пятном на лбу. Снежок.

Может быть, это был не просто сон. Может быть, это было что-то большее. Что-то, что связывало меня с этим миром, с этим лесом, с этим волком.

Дверь снова открылась, и в палату вошла медсестра с подносом.

- О, вы проснулись! - воскликнула она, улыбаясь. - Как вы себя чувствуете?

Я посмотрела на нее, потом на браслет.

- Хорошо, - ответила я, голос был хриплым. - А это... - я указала на браслет. - Откуда он?

Медсестра подошла ближе, взглянула на мою руку.

- О, это? Его нашли у вас, когда вас привезли. Мы решили оставить его на вашей руке, чтобы не потерять. Красивый, правда?

Я кивнула, чувствуя, как тепло разливается по телу. Красивый. И до боли знакомый.