Между прицелом

Лена, едва удерживая равновесие, медленно преодолевала каждую ступеньку. Каждое движение отозывалось жгучей болью в боку - пальцы мачехи впились прямо в свежий синяк, сорвав тонкую корочку на заживающем порезе. Под короткой толстовкой медленно расползалось тёмное, горячее пятно кровянистой сукровицы, пропитывая белоснежный бинт.

Добравшись до второго этажа, она со сжатым от обиды сердцем свернула в сторону большой общей ванной комнаты. Из-за стены с первого этажа всё ещё доносились приглушённые взрывы смеха и звон хрустальных бокалов. Отец и мачеха праздновали, пока её собственная жизнь рассыпалась на осколки.

Зайдя внутри, Лена не стала защёлкивать замок - мысли путались, а руки настолько затекли и дрожали от боли, что она просто прикрыла за собой тяжелую дверь.

Дрожащими пальцами Лена потянула край толстовки вверх и аккуратно сняла её через голову, оставшись в одном топе. В зеркале над мраморной раковиной отразилось бледное лицо с застывшей обидой в зелёных глазах и размотанная, пропитавшаяся алой влагой повязка.

- Пиздец... - сквозь сжатые зубы прошипела она, пытаясь развязать тугой узел.

На это ушло буквально пять минут.

В этот момент дверь ванной тихо отворилась.

Чейз заходил внутрь, оглядываясь назад и отпуская какую-то короткую ухмылку кому-то в коридоре. Но как только он шагнул через порог и повернул голову вперёд, улыбка мгновенно испарилась.

Его взгляд упал на Лену - полуобнажённую, бледную, прижимающую к боку окровавленный бинт.

Тёмные глаза Чейза в секунду потемнели, наполнившись непониманием и глухим беспокойством. Челюсть сжалась так, что на скулах заходили желваки. Он молча шагнул внутрь и тихо прикрыл за собой дверь.

- Чейз?.. - Лена вздорогнула, растерянно хлопая ресницами и пытаясь прикрыть бок. - Ты... что ты тут делаешь?!

- Помолчи, - коротко, низким голосом ответил он, делая шаг к ней.

Не спрашивая разрешения и игнорируя её попытки отстраниться, Чейз подошёл вплотную. Его большая, тёплая ладонь уверенно и без сослагательных наклонений загладила её пальцы, забрала рулон бинта из её слабой хватки и отложила испачканную повязку.

- Чейз, я сама... - попыталась пискнуть Лена.

- Замолчи, Карпер, посмотри на себя, ты же на ногах не стоишь, - отрезал он тихо, но так мягко, что у неё перехватило дыхание.

Он наклонился ближе, перевернул ее к зеркалу, спиной к нему и начал умело и аккуратно наматывать чистый бинт вокруг её талии. При каждом движении его широкие, горячие ладони не специально, но неизбежно касались её обнажённой, прохладной кожи.

От этого контраста - его обжигающих пальцев на её обнаженном боку и животе - по коже Лены крупной волной побежали мурашки. Острый прилив смущения заставил её непреднамеренно запрокинуть голову назад, уткнувшись затылком в его плечо и выдохнув рваный, судорожный вдох прямо в потолок. Сердце заколотилось где-то в горле, глуша всю физическую боль.

Чейз на секунду замер, ощутив её реакцию. Его дыхание опалило её шею, а хватка на талии стала чуть более чуткой и бережной.

- Больнее сделал? - тихо, с неожиданной нежностью спросил он, продолжая аккуратно расправлять марлю на заживающей ране.

- Нет... - едва слышно выдохнула Лена, всё ещё удерживая голову запрокинутой и не смея открыть глаза. - Просто... руки горячие.

Угол губ Чейза едва заметно дёрнулся. Он закончил намотку, аккуратно закрепил край бинта и, не спеша отпускать её талию, медленно наклонился чуть ниже.

- А у тебя вся спесь куда-то делась, маленькая, - тихо ухмыльнулся он, пока его пальцы бережно гладили её бок через чистую повязку. - Кто тебя так расстроил снизу? Говори, я пойду и объясню им, как правильно себя вести.

Лена медленно опустила голову и встретилась с его тёмным, гипнотизирующим взглядом. Вся обида на отца и гостей снова подступила к горлу, но теперь, в кольце его горячих рук, она больше не казалась такой невыносимой.

- Ты лучше скажи, что ты тут делаешь? - спросила Лена.

- Твой отец позвал, - спокойно и чуть глухо ответил Чейз, пока его пальцы продолжали медленно, согревающе поглаживать твоё ребро поверх чистой повязки. - Сказал, нужно лично обсудить усиление охраны территории и подписать пару актов по безопасности. Естественно, завуалировал всё под «важное деловое сопровождение». Он же любит, когда вокруг куча статуса и шума.

Он на секунду замолчал, ощущая, как пульс Лены всё ещё бешено стучит под его ладонью. Его голос стал совсем низким, обретая ту самую знакомуюбархатную хрипоту:

- Я не хотел ехать. Но потом подумал, как ты тут... с этим твоим неукротимым характером, ранеными рёбрами и папочкой, у которого вместо сердца калькулятор. И понял, что оставить тебя одну с ними - это полнейшая глупость.

Чейз аккуратно развернул ее к себе лицом. Его взгляду не укрылись ни припухшие от слёз зелёные глаза, ни бледность, ни то, с какой отчаянной надеждой ты сейчас смотрела на него снизу вверх.

Он поднёс широкую, тёплую ладонь к твоему лицу и подушечкой большого пальца бережно, невесомо стёр со щеки последнюю высохшую слезинку.

- А теперь расскажи мне, Карпер, - его взгляд мгновенно стал стальным, а на скулах снова напряглись желваки, - кто из них приложил руку к твоей повязке? И почему ты здесь плачешь одна, пока снизу звенят бокалами?

В его тоне не было ни капли осуждения - только тихая, опасная готовность прямо сейчас пойти и поставить весь этот дом на уши за каждую твою слезу.

Лена невольно затаила дыхание, ощутив тепло его ладони на своей щеке. На мгновение ей захотелось просто прижаться к этой руке и выложить всё - и про ядовитых девиц на первом этаже, и про пальцы мачехи, впившиеся в свежий синяк, и про ледяные слова отца в машине.

Но здравый смысл быстро вернул её к реальности. Они с Чейзом едва знали друг друга - каких-то несколько дней под одной крышей, наполненных спорами, перевязками и вынужденным соседством. Он был просто телохранителем, выполнявшим свою работу, пусть и делал это неожиданно чутко. Граница между ними всё еще существовала, и Лена резко осознала, в каком виде стоит перед ним в этой ванной.

Смущение острой волной ударило в ладони. Лена слегка отстранилась от его руки и сделала небольшой шаг назад, аккуратно высвобождаясь из его хватки.

- Никто не прикладывал, - тише, чем хотелось бы, проговорила она и быстро потянулась за своей толстовкой, лежавшей на краю раковины. - Просто... швы подтянуло, когда поднималась. И в машине протрясло.

Чейз опустил ладонь, но его тёмный взгляд остался прикован к её лицу. Он словно взвешивал каждое её слово, прекрасно понимая, что она недоговаривает, но навязываться или устраивать допрос не стал.

- Толстовку аккуратно надевай, рёбра не тяни, - суховато напутствовал он, восстанавливая привычную дистанцию и пряча руки в карманы брюк. Голос его снова звучал спокойно и сдержанно, без прежней опасной хрипоты.

Лена осторожно натянула плотную ткань через голову, чувствуя, как защитный барьер одежды возвращает ей хоть капли уверенности.

- Твой отец ждёт меня в кабинете через десять минут, - продолжил Чейз, кивнув в сторону двери. - Так что мне пора. А ты иди к себе и не цепляй больше углы. Поняла, «немогучая»?

- Поняла я, не начинай, - буркнула Лена, поджав губы, но в её зелёных глазах на секунду мелькнула искренняя благодарность. - И... спасибо за бинт.

Чейз лишь коротко ухмыльнулся углом губ, слегка качнул головой и, развернувшись, вышел из ванной, оставив дверь слегка приоткрытой.

Лена подождала буквально пару секунд, пытаясь сбить пылающий на щеках румянец и привести в порядок сбитое дыхание. Поправив край толстовки, она тихо толкнула тяжёлую дверь и выскользнула из ванной.

И застыла прямо на пороге, так и не сделав следующего шага.

Чуть дальше по коридору второго этажа, прямо у широкого окна напротив соседней двери, стоял Чейз. В его высокой, плечистой фигуре ощущалась всё та же сдержанная, опасная уверенность.

Но стоял он там не один.

К нему практически вплотную прижалась девушка. От одного её вида у Лены внутри всё сжалось. Ей было на вид едва ли восемнадцать - тонкая, сияющая, с безупречно уложенными каштановыми локонами и идеальной фарфоровой кожей. В своём эффектном вечернем платье она выглядела не просто ухоженно, а шикарно - как истинная избалованная дочь богатых родителей, привыкшая получать всё по щелчку пальцев. На фоне этой безупречной красоты Лена в чужой толстовке, с растрёпанными волосами и спрятанными под тканью бинтами мгновенно почувствовала себя невероятно глупо.

Незнакомка вела себя дурно, смело и абсолютно не боялась сурового вида Чейза.

- А я думала, папа опять пригласил только унылых стариков в костюмах, - со звонким, удивительно милым смешком проговорила она, сияя открытой, обворожительной улыбкой.

От неё не веяло фальшью - только лёгким, естественным кокетством. Девушка сделала ещё шаг, приподнялась на носочках и, невесомо коснувшись пальчиками его плеча, наклонилась к самому его уху. Лена наблютала, как красавица что-то быстро и интимно шепчет ему, а Чейз... Чейз лишь чуть откинул голову назад и низко, бархатисто рассмеялся.

Этот тихий смех тяжёлым, жгучим камнем упал Лене прямо под дых. Липкая, удушающая ревность мгновенно застлала глаза.

В этот момент девушка случайно повернула голову и заметила Лену, застывшую у двери ванной. На её милом лице тут же отразилось искреннее сочувствие. Оставив Чейза, она быстро и грациозно подошла к Лене.

- Боже, ты, должно быть, Лена? - тихо, с удивительной теплотой произнесла девушка, мягко касаясь её локтя. - Я слышала, что произошло... Ты так бледненько выглядишь, бедная. Тебе не больно? Может, помочь дойти до комнаты? Я кстати Амелия!

Лена растерянно хлопала ресницами, совершенно не ожидая такого участия.

Чейз тоже внезапно обернулся на звук голоса, и его взгляд сразу нашёл Лену.

Лена судорожно сжала пальцы на рукавах огромной толстовки. Девушка стояла совсем рядом - такая идеальная, пахнущая дорогим парфюмом, с искренней заботой в огромных глазах. От этого милого, почти ангельского участия внутри всё закипело с удвоенной силой.

- Я... всё в порядке, правда. Спасибо Амелия, - отчеканила Лена, резко выдернув локоть из её мягких пальцев. - Не надо надо мной кудахтать.

Чейз медленно сделал шаг в их сторону. В его взгляде, зафиксированном на Лене, больше не было ни капли того легкомысленного веселья, с которым он только что отвечал незнакомке. Тёмные глаза прищурились, в них промелькнула странная, давящая глубина - словно он пожалел о каждой секунде, которую Лена успела увидеть.

- Иди к себе, Лена. Тебе действительно нужен покой.

Лена на секунду замерла, сжимая пальцы на плотной ткани толстовки. Внутри всё сжималось от глухой, изматывающей обиды. Свежи ещё были воспоминания о том, как несколько минут назад в ванной его тёплые ладони бережно касались её кожи, даря то самое чувство защиты и покоя. Больше всего на свете ей сейчас хотелось не выслушивать его сухие, строгие приказы и не видеть рядом с ним эту идеально уложенную красавицу. Ей хотелось, чтобы Чейз просто плевал на всё, шагнул к ней, молча обнял и снова дал почувствовать это обжигающее тепло.

Но показать свою уязвимость - а уж тем более ревность - казалось полным крахом.

Поэтому Лена лишь медленно вскинула голову и смерила его прямым, наполненным холодным раздражением взглядом.

- Без тебя разберусь, - отстранённо и сухо отрезала она, не удостаивая Амелию даже мельком.

Чейз резко нахмурился. В его тёмных глазах вспыхнула опасная предупреждающая искра, а челюсти сжались от такой прямой и дерзкой отповеди.

- Лена? - низко и непонимающе произнёс он и подался вперёд.

Амелия виновато прикрыла рот ладонью, растерянно переводя взгляд с Чейза на Лену:

- Оу... Извините, я, кажется, совсем не вовремя...

Лена не стала никого слушать. Встретившись на мгновение с тяжелым взглядом Чейза, она юркнула в комнату и с глухим, бешеным стуком захлопнула дверь прямо перед его носом, сразу же повернув защёлку.

Прижавшись спиной к прохладному дереву, Лена медленно сползла на пол в темноте спальни. Рёбра отозвались острой ноющей болью, но куда сильнее выла звенящая пустота где-то внутри.