Между прицелом

Забыть про отца, про мачеху и про всё на свете — вот что сейчас было нужно как воздух. Ваша банда рванула прочь со скейт-парка, оставляя позади и дорогие машины, и взрослые проблемы.

— Короче, расклад такой, — запыхавшись, чесал затылок Бобби, когда вы бежали по аллее. — У меня в кармане триста рублей, пачка жвачки и два купона на бесплатный батут в детском игровом центре.

— Бобби, нам по восемнадцать лет, какой нахрен детский центр?! — заржала Кэсси, на ходу поправляя свои сверкающиеся волосы.

— А такой! — вмешался Эван, у которого от предвкушения хаоса возобновился привычный азарт. — Там поролоновая яма! А ещё там бассейн с пластиковыми шариками! Лена, ты же хотела свалить в Сызрань? Считай, это трансфер!

Спустя пятнадцать минут вы уже стоило перед входом в игровой комплекс «Лимпопо». Девушка на кассе — миловидная студентка с бейджиком
«Алёна» — критическим взглядом смерила вашу банду: толпу крепких лбов, пирсингованную Кэсси и тебя с зелёным, явно недобрым огнём в глазах.

— Ребята, тут вход до 12 лет... — неуверенно пробормотала кассирша.

— Девушка, милая, — ты наклонилась к стойке, включив всё своё актёрское мастерство и сокрушённо вздохнула.

— Посмотрите на этого парня. — Ты ткнула пальцем в здорового Эвана. — У него задержка в развитии! Ему ментально семь! Он сегодня весь день плакал, потому что ему не дали досмотреть «Свинку Пеппу»! Вы же не изверг?

Эван мгновенно сориентировался. Он сделал максимально глупое лицо, выпучил глаза, пустил слюну и жалобно скульнул:

— Пеппа... хрю-хрю... хочу в шарики...

Кэсси зажала рот руками, чтобы не заржать в голос, а Бобби отвернулся к стене, хрюкая от сдерживаемого смеха.

Девушка-кассирша побледнела, перевела взгляд с Эвана на твои надрывные зеленые глаза и сжалилась:

— Ладно... Проходите. Но только тихо! И не пугайте детей!

— Вы святая женщина! — выдохнула ты, проскакивая через турникет.

То, что произошло в «Лимпопо» в следующие сорок минут, нельзя было назвать иначе как катастрофой локального масштаба.
Первым делом Эван, забыв про свои габариты, с разбегу щучкой прыгнул в поролоновую яму.

Раздался оглушительный ХРУСТ ТИШИНЫ, и парень просто ушёл под поролон с головой.

— Эван! — крикнула Кэсси, перелезая через бортик. — Ты жив?!

Из глубины поролонового ада донёсся глухой, задушенный голос:

— Я нащупал чью-то сменку... и, кажется, тут живёт древнее зло... Помогите, сука, я застрял!

Вы с Бобби начали ржать так, что у тебя закололо в боку.

— Выручаем качка! — закричала ты и прыгнула следом.

В итоге через пять минут в поролоновой яме застряли уже вы втроём, беспомощно барахтаясь, как жуки, перевернувшиеся на спину. Единственный, кто остался на суше — Сэм, который молча сидел на краю бортика, жвал жвачку и снимал ваше позорное спасение на видео.

— Сэм, падла, хватит снимать, подай руку! — вопила ты, пытаясь выкарабкаться из кубиков.

— Не-а, — спокойно ответил Сэм. — Это видео наберёт миллион просмотров. Я продам его и куплю себе новые наушники.

Но настоящий апокалипсис
начался, когда Бобби случайно зацепил заградительную сетку и обрушил пирамиду из гигантских мягких конструкторов прямо на детскую деньрожденческую тусовку пятилеток.

Маленький мальчик в короне «Именинник» замер с куском торта в руке, уставившись на тебя — растрёпанную, в чёрном лонгсливе, выбирающуюся из поролона с криком: «Я свободен!».

— Мама-а-а! Там баба Яга! — закричал именинник и заехал в Бобби пластиковым мечом.

— Ах ты мелкий карапуз! — возмутился Бобби. — Я вообще-то Человек-паук!

— Забираем торт и бежим! — скомандовала ты, но тут к вам уже летел двухметровый аниматор в костюме Губки Боба.

— Эй, вы что творите?! — закричал Губка Боб прокуренным басом сорокалетнего мужика.
— Вы мне всю анимацию сорвали!

— Опа, квадратные штаны нарисовались! — ты встала в боксёрскую стойку, задорно выгнув бровь. — Эван, заходи с фланга! Бобби, нейтрализуй Патрика!

— Вы сумасшедшие! — завопил Губка Боб, когда Эван с победным кличом случайно врезался в него на надувной лошадке.

Свисток аниматора, крики детей, ржач Кэсси, истошный ор Бобби — все смешалось в один безумный коктейль. Вы удирали из игрового центра через запасной выход, перепрыгивая через пуфики и роняя по дороге остатки поролоновых кубиков.
Выскочив на прохладную улицу, ваша банда завалилась прямо на сухую траву в ближайшем сквере. Дыхания не хватало, животы болели от смеха, а волосы у всех торчали в разные стороны.

— Боже... — тяжело дышала ты, лежа на спине и смотря в вечернее небо. — Я давно так не угорала...

— Лена, нас забанили в «Лимпопо» пожизненно, — стонал Эван, утирая слезы от смеха. — Нам теперь туда вход заказан!

— Да и срать на них! — ты села, скрестив ноги, и вытерла выступающую слезинку. — Зато мы доказали, что Губка Боб — никудышный боец.
На секунду в компании воцарилась тёплая тишина. Кэсси прижалась к твоему плечу, а Сэм наконец выключил камеру и улыбнулся.

— Как щека, Лен? — тихо спросила Кэсси, всматриваясь в твоё лицо.

Улыбка на твоих губах немного угасла, но зеленые глаза всё ещё горели дерзким огнем. Ты провели пальцами по коже.

— Болит, — честно призналась ты. — Но знаете что? Пошёл он нахуй. Он думает, что сломал меня этой пощечиной. Думает, я прибегу умолять о прощении и подпишу всё, что он хочет.

— А ты? — прищурился Бобби.
Ты лукаво усмехнулась, доставая из сумки телефон и пролистывая контакты.

— А я устрою ему ад. Завтра же найду лучшего юриста по наследственным делам. Мамины деньги пойдут на Бена и на мою независимость. А мой дорогой папочка пусть дальше давится своей желчью вместе со своей новой женушкой.

— Вот это наша Карпер! — выкрикнул Эван, поднимая вверх кулак. —Всё, банда, я спать, а то если опоздаю домой, мне хана.

— Давай, братыш, до завтра, — ты весело толкнула его плечом.

Кэсси поправила свои пшеничные блондинистые волосы, притянула тебя к себе и крепко обняла:

— Лена, если что — сразу звони. Мы на связи 24/7. Поняла?

— Поняла-поняла, идите уже, наседки, — усмехнулась ты, маша рукой уходящей компании.

Смех друзей постепенно утихал вдали, и на город медленно опустилась глухая, душная ночь.

Домой возвращаться категорически не хотелось, но и торчать на улице дальше смысла не было. Ты закинула сумку на плечо и пошла одна. Наушники в уши вставлять не стала — ночная Москва требовала хоть какой-то бдительности.

Чтобы срезать путь до остановки, ты свернула в узкий, давно не освещавшийся переулок между двумя старыми зданиями. Единственный фонарь на углу мигал, издавая мерзкий треск.

Шаги.

Ты мгновенно замерла, прислушиваясь. Сзади кто-то был. Ты резко повернула голову:

— Слышь, ты кто...

Окончить фразу ты не успела. Тяжелый, оглушающий удар чем-то тупым пришелся прямо в затылок. В глазах мгновенно вспыхнул сноп искр, земля ушла из-под ног, а сознание просто выключилось, погрузив тебя в непроглядную тьму.

В себя ты приходила тяжело, через адскую, пульсирующую боль в голове и тошноту. В нос ударил въедливый запах машинного масла, полироли и свежего лака.

Ты попыталась поднять руку, но запястья были жестко стянуты за спиной толстыми пластиковыми хомутами. Ноги тоже оказались привязаны к ножкам тяжелого стула.

— М-гх... — вырвалось из твоей груди глухое мычание.
Ты открыла глаза и обомлела. Вокруг тебя горели неоновые вывески, загремела приторно-веселая музыка из колонок, и с гулом включились механизмы возврата шаров. Это был самый настоящий, работающий элитный боулинг-клуб! Просто сейчас был глухой час ночи, и заведение явно закрыли. По стенам побежали фиолетово-синие блики, подчеркивая сюрреализм и весь ужас происходящего: вокруг — яркий интерьер, глянцевые дорожки, а в центре — ты, привязанная к стулу.

— О, очнулась принцесса, — раздался низкий, прокуренный голос.
Из тени вышли трое. Высокие, здоровые, словно скроенные из бетона и мышц. Настоящие шкафы, набитые стероидами, с мрачными, исколотыми татуировками лицами. Настоящие опасные мафиози и головорезы.

Центральный — с глубоким шрамом через всю бровь — подошел к тебе, держа в руках твои вещи. Он небрежно выбросил твой телефон на паркет и раздавил его тяжелым ботинком. Хруст пластика заставил тебя вздрогнуть.

— Ну что, Лена, — саркастично протянул Шрам, наклоняясь к твоему лицу. От него разило перегаром и дешевым табаком. — Нам тут шепнули, что мамочка оставила тебе хренову тучу миллионов. Недвижимость, счета, акции. Нам нужны эти деньги.

Ты преодолела дикую тошноту, гордо подняла подбородок и сплюнула кровь с разбитой губы прямо на его ботинок:

— Вы совсем конченые?! У меня НЕТ этих денег! Мне восемнадцать, эти бумаги даже не подписаны! Я бомж, меня отец сегодня из дома выгнал, дебилы вы перекачанные!

— Нас не ебет, подписаны они или нет, — Мужик со шрамом схватил тебя за длинные черные волосы и с силой запрокинул твою голову назад. Скальп обожгло адской болью. — Ты напишешь доверенность или отдашь ключи от ячеек. Нам плевать, как ты это сделаешь. Десять миллионов долларов.

— Пошли... вы... нахуй... — процедила ты сквозь зубы, сверкая зелеными глазами.

— Неправильный ответ.

Следующие действия превратились в настоящий ад. Они не жалели тебя. Для них ты была просто чеком с шестью нулями. Второй амбал с ледяным спокойствием нанес жесткий удар под дых. Воздух с треском выбило из твоих легких, ты согнулась, насколько позволяли веревки, задыхаясь и кашляя.
Следом прошла тяжелая, хлесткая пощечина, от которой в ушах зазвенело.

— Говори, где бумаги, — прорычал амбал. — Звони отцу, проси перевести деньги. Иначе мы начнем ломать тебе пальцы по одному.
Ты тяжело дышала, роняя капли крови на глянцевый паркет боулинг-центра. Зеленые глаза, несмотря на жуткую боль, всё ещё горели ледяной ненавистью.

— Пошли... вы... нахуй... — с трудом прошептала ты, глядя прямо в глаза Шраму. — Мой отец... вам ни копейки не заплатит... Вы дураки... не на того надавили...

— Ну, раз так — проверять будем на практике, — прорычал Шрам, доставая из кармана армейский складной нож. Лезвие с тихим щелчком выскочило наружу, блеснув в свете ультрафиолета. Он схватил твою правую руку и прижал твой указательный палец к подлокотнику стула.

— Начнем с этого.

— Кричи сколько влезет, принцесса, — ухмыльнулся Шрам, подступая ближе. — Здесь звукоизоляция идеальная. Нас никто не услышит.

Он не стал сразу браться за нож. Вместо этого он схватил ворот твоего лонгслива и с треском рванул его вниз. Ткань не выдержала под мощным натиском его пальцев и разлетелась на лоскуты. Острым лезвием он быстро дорезал остатки ткани на рукавах и плечах, грубо сдергивая с тебя обрезки и оставляя тебя на холодном свету неоновых ламп в одном лишь черном лифчике.
Холодный воздух заведения мгновенно обжег бледную, покрытую синяками кожу. Ты сжалась, попыталась прикрыться, но натянутые хомуты жестко удерживали твои руки за спиной.

— О, а так даже удобнее, — с мерзкой, садистской ухмылкой протянул Шрам, разглядывая твои дрожащие от холода и шока плечи и живот. — Теперь не придется пачкать одежду. Вся твоя кожа — наш чистый холст.

Он сжимал твою кисть так, что суставы хрустнули, фиксируя правую руку на подлокотнике.

— Посмотрим, насколько хватит твоей гордости.
Он медленно, с наслаждением приставил кончик лезвия к твоему предплечью и с силой провел им сверху вниз.

Острое стальное лезвие мгновенно рассекло кожу. Вспышка боли была настолько резкой и обжигающей, будто на обнаженную руку пролили кипящую кислоту. Из глубокой, длинной раны тут же брызнула алая кровь, заливая обнаженную кожу и капая на идеально отполированный паркет.

— А-А-А-А-А-А-А! — дикий, надрывный крик вырвался из твоей груди. Ты забилась на стуле, веревки до мяса въелись в запястья, но вырваться было невозможно. Глаза застлали слезы, из горла вырывался только рваный, хриплый сип.

— Впечатляет? — прошипел Шрам прямо тебе в ухо. — Это только первая. Рана глубокая, шрам останется на всю жизнь, если ты вообще отсюда живой выйдешь.

Он не давал тебе перевести дыхание. Снова движение руки — и кончик ножа со скрипом вонзился чуть левее, оставляя второй длинный, глубокий порез по всей длине обнаженной руки.

— А-А-А-А-А-А-А! ПЕРЕСТАНЬ! ХВАТИТ! — заорала ты во весь голос. Слёзы болью выжигали глаза, обнаженное тело сводило судорогами от шока и холода, а боль от свежих порезов слилась в один непрерывный, пульсирующий ад.

Второй амбал, наблюдавший за этим с холодным равнодушием, сделал шаг вперед и с размаху врезал тебе кулаком в открытый живот, прямо под ребра. Раздался тошнотворный сухой хруст.

— Заткнись! — прорычал он, пока ты захлебывалась собственным криком, согнувшись на стуле и пытаясь глотнуть хотя бы каплю воздуха. В рту стоял стойкий металлический вкус крови, голова раскалывалась, а обнаженная рука горела огнем от плеча до кисти.

— Раз... два... три... — Шрам не спеша считал, наблюдая, как из твоих порезов струится кровь по бледной коже. — На этой руке еще много места, Лена. Я могу исписать тебя всю. Будешь ходячей картинкой. Или ты прямо сейчас называешь код от сейфа мачехи и подписываешь бумагу?

Ты тяжело, рвано дышала, роняя капли пота и крови на пол. Все тело дрожало от дикой боли, ребра адски норовили лопнуть при каждом вдохе, но в глубине твоих зеленых глаз всё ещё теплилась бешенная, дикая ненависть.

— Я не знаю... честно... — выдохнула ты с хрипом, пытаясь сплюнуть кровь.

— Врешь, — лицо Шрама перекосило от злости. Он схватил твою окровавленную руку, повернул её внутренней стороной вверх и с силой всадил острие ножа прямо под кожу, начав медленно вести глубокую, рваную линию дальше.

Твой очередной оглушительный крик потонул в шуме механизмов боулинг-центра...