Игры отсечённых корней

                                      Нико

Они скакали уже достаточно долго. Дорога казалась бесконечной вереницей спусков, подъёмов и темных лесных просек. Всё это время Нико не спускал глаз со своих спутников, переодически оглядываясь через плечо и на ходу оценивая их состояние.
То, что он видел, выглядело всё хуже с каждым пройденным поприщем.
Теодор держался в седле из последних сил. Порошок прекратил свое действие, и на смену временному затишью пришла самая жестокая, выворачивающая фаза ломки. Принц то и дело сгибался к самой шее коня, его тело било мелкая, непрекращающаяся дрожь, а сквозь сжатые зубы вырывался глухой, мучительный стон. Каждая колдобина на дороге, каждый шаг лошади отзывались в его суставах дикой болью, и Нико видел, как пальцы Теодора судорожно впиваются в конскую гриву, едва удерживая вес собственного тела.
Но еще страшнее выглядела Лиара. Эльфийка, обычно быстрая и собранная, постепенно угасала прямо на глазах. Её левая рука намертво прижалась к сломанным рёбрам, лицо под слоем пыли и копоти стало абсолютно серым, а глаза прикрылись. В какой-то момент Нико заметил, как поводья окончательно выскользнули из её слабеющих пальцев. Лиара покачнулась в седле, теряя равновесие, и начала медленно заваливаться набок, едва удерживаясь в сознании.
Поняв, что Лиара вот-вот окончательно отключится и рухнет прямо под копыта, а Теодор уже просто не способен контролировать коня и тяжело стонет от нестерпимой боли во всём теле, Нико понял: продолжать гонку нельзя.

— Стой! Тормози! — рявкнул Нико, резко натянув поводья и перехватывая коня Лиары за узду.

Они остановились в глубоком овраге, скрытом под пышными лапами старых елей. Нико соскочил на мокрую траву — ноги подкосились от усталости, но он мгновенно подоспел к Лиаре, принимая на себя её обмякшее, почти бессознательное тело, пока с другой стороны Теодор сдавленно застонал и мешком сполз с седла прямо в жухлую траву.

Нико прекрасно всё понимал. Он знал, что делает ошибку. Знал, что отдавать этот чертов серый порошок Теодору нельзя, что потом, когда действие кончится, принцу станет плохо раз в сто. Но смотреть на то, как Теодор корчится в судорогах и стонет от невыносимой боли, было выше его сил. Лиара была на грани, а Нико нужен был хотя бы один вменяемый друг рядом. Теодор должен был прийти в себя. Накопившаяся усталость и страх перевесили разум.
Нико шагнул к лошади, расстегнул кожаный клапан дорожной сумки и вытащил небольшой мешочек. Вернувшись к принцу, он без лишних слов опустил его прямо в трясущуюся ладонь Теодора.
Принц принял новую дозу мгновенно, привычным, доведенным до автоматизма движением.
Пока серые крупицы медленно растворялись в его крови, возвращая телу иллюзию силы и притупляя адскую ломоту, Нико отошел на несколько шагов назад. Он прислонился спиной к холодному стволу ели, пристально наблюдая за ними обоими.

«Зачем я это сделал?.. — пронеслось в голове у Нико, когда он увидел, как выравнивается дыхание принца. — Завтра, когда дурь кончится, он просто сдохнет от ломки. Или превратится в безумное существо. Но если бы я этого не сделал, он бы умер прямо здесь, в этой грязи, так и не сделав ни шага... Чёрт бы побрал этого Риана с его родом».

Лиара сидела на жухлой траве, тяжело прислонившись к валуну, и не сводила глаз с Теодора. Ей было невыносимо плохо, и это было видно — эльфийка крепко держалась руками за левый бок, а каждый глубокий вдох выбивал из её груди глухой стон.
Пока Теодор очухивался, туман в его глазах рассеивался, и первое, на что упал его прояснившийся взгляд, была Лиара. Увидев, как она мучается, он протянул ей мешочек.

— Если хочешь, — начал Теодор, указывая на половину нетронутого порошка. — Это снимает боль. Всю боль, твоё тело успокоится.

Лиара смотрела на мешочек с порошком, а затем перевела тяжелый взгляд на Теодора.

— С чего такие жертвы, принц?

— Ты же пыталась спасти меня, — ровно ответил он.

— Я делала это по большей части из-за себя, — отрезала эльфийка, не меняя выражением лица.

— Неважно, что бы там ни было, ты мне помогла.

Он притянул мешочек ближе к ней, предлагая забрать его.

— Нет, принц, спасибо, но я откажусь, — Лиара слегка качнула головой, преодолевая вспышку боли в рёбрах. — Не хочу быть в твоём состоянии потом.

Теодор лишь молча пожал плечами и спрятал порошок.
Нико, наблюдавший за этой ценой издали, горько ухмыльнулся про себя: «Она умнее нас всех вместе взятых. Даже со сломанными ребрами понимает, что эта дрянь — билет в один конец».

Спустя пару минут порошок окончательно вернул Теодору контроль над телом. Наркотический дурман притупил боль, вены на шее вздулись, а на бледных щеках проступил здоровый румянец. Принц поднялся на ноги — неуверенно, но твердо — и медленным шагом приблизился к Нико.
Он остановился напротив парня, тяжело посмотрев ему в глаза.

— Спасибо, Нико, — тихо произнес Теодор.

— Тео, одноразовая функция, я больше не собираюсь рисковать жизнью, из-за твоих больных на голову родственников.

— Идёт — а затем его голос задрожал. — А теперь расскажи мне всё. Что именно произошло в замке, пока я был в беспамятстве? Что сделал Риан?

Нико тяжело вздохнул, поправляя ремень сумки на плече.

— Риан показал свое истинное лицо,, — отчеканил Нико, глядя прямо на принца. — Когда ты отключился на суде, твой любящий брат объявил, что вы с Лиарой не имеете права на поединок. Он назвал твою кровь оскверненной. А потом... потом вышел лорд Доров и вскрыл правду про законы и про вашу династию. Выяснилось, что мать короля Ярла была Кимсах — простолюдинка и ну...

— Шлюха?

Нико не хотел произносить это слово, ибо сам был сыном шлюхи.

—Да. Твой отец был бастардом, Теодор. И Риан испугался, что эта правда разрушит его право на трон.

Теодор замер, его челюсти сжались с таким треском, что казалось, вот-вот лопнут зубы.

— А когда лорд Ревальд попытался возмутиться и спросить про эльфийские законы, — продолжал Нико, и в его голосе проскользнула дрожь от воспоминаний, — Нано по знаку Риана просто отрубил ему голову прямо в зале суда. На глазах у всех лордов. Нано сломал ребра Лиаре на арене, а Риан закрыл двери и пригрозил виселицей каждому, кто откроет рот за пределами замка. Они назначили вашу казнь на рассвет. Они предали всё, Теодор. Всех нас.

— Когда Доров пришёл ко мне в камеру, он сказал, что Амелия жива, — глухо продолжил принц, переводя взгляд на Нико. — Королева не умирала. Всё это было постановкой. Риан делит с ней постель прямо сейчас, пока тело моего отца даже не предано земле. Они договорились ещё до его возвращения из изгнания.

Нико только качнул головой, ничуть не удивившись.

— Встречный вопрос, кто была на месте королевы, и где это двое которые были вами?

— Я не знаю Нико, откуда мне знать?

Нико только смотрел на Тео.

— Слушай ты же знаешь да, я никогда и никого не убил бы, я просто не могу этого сделать. Я физически не способен на это.

— Ну да, только если вспомнить как это выглядело со стороны, ещё как ты можешь убить.

Теодор промолчал.

— Доров сказал Нано, когда тот пытался его арестовать. Старик держит их всех за горло. Это он устроил пожар в западном крыле, чтобы отвлечь Нано, и дал нам путь через коллектор. Странно что он точно знал как отреагирует на пожар Нано, что он потом побежит к Риану.

— Доров играет в свою игру, — подала голос Лиара из тени. Она с трудом выпрямилась, пересиливая боль. — Ему нужен трон, но без Риана. Ему нужен управляемый король. Но сейчас он — единственная причина, почему мы дышим.

Нико кивнул и быстро развернул на колене карту, сверяясь с ориентирами.

— Как бы то ни было, нам нужно двигаться прямо сейчас. До дома графа осталось всего ничего — пара поприщ через этот овраг! Это единственный человек из списка Дорова, который живет у самой границы и точно не сдаст нас Нано.

Время не ждало. Теодор подскочил к Лиаре и подставил плечо, помогая эльфийке подняться и взобраться в седло. Лиара лишь крепче сжала зубы, чтобы не закричать от жуткой боли в груди, затем тот ловко вскочил на своё седло. Нико мгновенно вскочил на третьего, и они снова пустили лошадей вскачь.
Вокруг всё ещё царила глубокая, непроглядная тьма, но на самом краю горизонта уже начали пробиваться первые, тонкие лучи холодного солнца. Очертания деревьев постепенно вырисовывались из тумана, обретая четкие контуры.
Вскоре впереди показалась массивная каменная усадьба, спрятанная в гуще старого парка. Не теряя ни секунды, Нико первым соскочил с лошади, взбежал по высоким ступеням и начал дико, отчаянно стучать в огромную, оббитую железом дубовую дверь. Удары выходили очень, очень жёсткими — этот тяжелый, гулкий грохот эхом разносился по всему молчаливому двору, заглушая тяжело хрипящих коней.

Прошло несколько долгих, запредельно напряженных секунд. За дверью послышался щелчок тяжелого засова.
Массивная дверь медленно и со скрипом отворилась, и перед ними на пороге оказалась девушка.

Она замерла на пороге, крепче сжимая в руке тяжелый латунный подсвечник. Пляшущий огонёк свечи выхватил из предрассветной тьмы её точёное, бледное лицо с большими, удивлёнными глазами. Это была дочь графа — той самой ключевой фигуры из списка Дорова.
Её взгляд скользнул по измученному, измазанному в саже Нико, затем перекинулся на едрёный, еле живой силуэт Лиары и застыл на Теодоре. Девушка мгновенно узнала принца — несмотря на грязь, растрёпанные волосы и безумный блеск в глазах. Она ахнула, закрыв рот ладонью, но тут же совладала с собой, отступила в сторону и шире распахнула дубовые двери.

— Быстрее... Заходите, скорее! — прошептала она, тревожно всматриваясь в рассветный туман за их спинами.

Они буквально ввалились внутрь, и засов с оглушительным щелчком встал на место. Девушка сразу же подхватила Лиару под руку, помогая Теодору довести эльфийку до центрального зала, а затем спешно ушла:

— Я сейчас... Я сделаю горячий чай, вам нужно согреться с дороги! — бросила она на ходу и исчезла в глубине коридора.

Зал усадьбы поражал своим строгим, но благородным величием. Это был не мрачный и давящий замок, а уютный, богатый дом. Высокие потолки подпирались резными балочными перекрытиями из тёмного дуба. Вдоль стен висели гобелены с изображениями охоты и старинное оружие, а на полированном паркете лежал мягкий, плотный ковёр. В огромном камине всё ещё тлели угли, отдавая приятным, убаюкивающим теплом. Запах сухого дерева, воска и старых книг пропитывал каждый угол этого пространства, создавая контраст с той дикой, опасной ночью, из которой они только что вырвались.

Нико помог Теодору усадил Лиару на мягкий кожаный диван. Эльфийка откинула голову назад, сжав зубы и превозмогая тупую боль в груди. Теодор остался стоять у камина, сжав руки в кулаки, пока дурман держал его на ногах.
В этот момент из боковой двери вышел мужчина.
Это был крупный, седеющий мужчина лет пятидесяти с суровым лицом и проницательным взглядом. На нём был тёмный бархатный халат, наброшенный поверх простой рубахи — видно было, что его поднял с постели шумиха у входа. Граф остановился у порога, цепким взглядом окинув незваных гостей. В его глазах не было страха или паники — только глубокая, тяжёлая решимость человека, который слишком хорошо понимает, чем грозит подобный визит.
Мужчина молча подошёл к креслу напротив дивана и тяжело опустился в него.

— Я признаться честно ждал вас намного раньше, вы опоздали. Ну или не согласились, — его голос прозвучал глухо и раскатисто в тишине зала. — но говоря откровенно, у вас иного выбора и не было. Но не думал, что вы прибудете в таком виде, принц Теодор.

Он перевёл взгляд на Нико и тяжело дышащую Лиару, а затем снова посмотрел на Теодора, опершись локтями о подлокотники кресла.

— Говорите. Что произошло в Аэрхальме, я знаю примерно, но, мне надо знать всё.

Слова графа повисли в тёплом воздухе зала тяжелым, недоуменным грузом. Нико, все ещё сжимая рукоять кинжала на поясе, сделал шаг вперёд, заслоняя собой Лиару и Теодора.

— Вы знали, что мы придем? — резко спросила Лиара, щурясь от усталости. — Да кто вы вообще такой? Доров дал нам только координаты но не имя, но вы говорите так, будто лично расписывали этот сценарий!

Мужчина не спеша перевёл спокойный, глубокий взгляд на неё. Он медленно поднялся с кресла, поправил бархатный халат и слегка наклонил голову — не из покорности, а из вежливости старой аристократической школы.

— Меня зовут лорд Оливер Варен, — ровно произнёс он. — В прошлом — верховный канцлер малой казны при вашем деде и бывший командующий восточным гарнизоном. А для вашего друга Дорова... я просто единственный человек в этом королевстве, которому он может доверить свою жизнь. И ваши, как видите, тоже. Доров связался со мной через тайных гончих ещё три дня назад, когда понял, куда Риан ведёт всю эту кровавую фарсовую комедию.

Оливер снова тяжело опустился в кресло и указал рукой на диваны.

— Вы заставили меня поволноваться. Я ждал вас ещё к полуночи. Но раз уж вы здесь... расскажите мне всё. Без утайки. Мне нужны детали, а не слухи, которые Риан уже наверняка рассылает с воронами.

Нико бегло переглянулся с Теодором и, сделав глубокий вдох, начал говорить. Он пересказал всё: от предательства на суде и безумных откровений об истинном происхождении королевской династии до жестокой казни лорда Ревальда прямо на глазах у правящего совета. Он рассказал про переломанные рёбра Лиары, про подставные трупы в камере, про то, как Амелия на самом деле жива и делит ложе с Рианом, и про то, как сам Доров устроил пожар, даровав им единственный шанс на спасение через смердящие коллекторы.
По мере того как Нико говорил, лицо лорда Оливера становилось всё более мрачным. Его пальцы со скрежетом сжались на деревянных подлокотниках.
Пока Нико договаривал последние детали, его наблюдательный взгляд зацепился за одну странную мелочь. Лорд Оливер, казалось, лишь вполовину слушал финал его речи. Взор пожилого графа был прикован к Лиаре. Мужчина смотрел на тяжело дышащую эльфийку с нескрываемым, въедливым изумлением, будто увидел перед собой призрака. Нико нахмурился, отслеживая этот тяжёлый, странный взгляд — в нём не было похоти или угрозы, скорее шок, узнавание и какое-то глубокое, давнее опасение.
Заметив, что Нико умолк и пристально смотрит на него, Оливер отвёл взгляд от Лиары, откашлялся и тяжело вздохнул, возвращая себе хладнокровие.

— Что ж... Риан совершил главную ошибку всех молодых тиранов — он уверовал в собственную безнаказанность, — глухо сказал граф. — Но Доров просчитал его на шаг вперёд.

Граф поднялся с места и подошёл к высокому окну, за которым заснеженные или туманные кроны деревьев уже окрашивались в нежно-розовый цвет рассвета.

— Завтра с утра сюда прибудет мой сын, Валериан, — произнёс Оливер, поворачиваясь к ним. — С его помощью мы уже к полудню созовём тайный совет. Сюда съедутся самые влиятельные чиновники, лорды приграничья и старые гильдейские главы — те самые люди, которые ни за какие золотые горы или угрозы плахи никогда в жизни не лягут под монархию.

Он посмотрел прямо на Теодора.

— Мы не будем развязывать кровавую гражданскую войну, принц. Мы поступим умнее. Мы задействуем гильдии, поднимем верные нам гарнизоны, заблокируем торговые пути и заставим намыливших шею чиновников официально обратиться к народу. Мы вскроем правду о бастарде-короле и о живой Амелии. Как только народ и знать узнают о предательстве, Риан не просто потеряет корону — от него отрекутся даже его собственные гвардейцы.

Лорд Оливер подошёл к Теодору и положа тяжелую, мозолистую ладонь ему на плечо. В его глазах проскользнула твёрдая, нерушимая уверенность.

— План Дорова сработает. Вы прошли через ад этой ночью, принц Теодор, но если мы сделаем всё грамотно, то уже завтра к вечеру этот трон... будет полностью вашим. А Риан станет лишь тенью на виселице. Я вам клянусь.

Дверь в глубоком конце коридора тихо отворилась, и вернулась дочь лорда Оливера. Она внесла в зал тяжелый серебряный поднос, на котором глухо позвякивали керамические чашки, испускающие густой пар с терпким, травяным ароматом.
Все молча разобрали горячие чашки. Травяной отвар обжигал горло, но приятно разливал тепло по замерзшим, истощенным телам. Пока они пили, лорд Оливер, не теряя времени, чеканил инструкцию за инструкцией: как вести себя завтра, когда в усадьбу начнут съезжаться лорды и главы гильдий, кого из визитеров стоит избегать, а перед кем — держать максимально уверенный вид. Он раскладывал их действия по секундам, превращая хаос ночного побега в хладнокровный план.
Закончив наставления, Оливер поднялся с кресла и жестом указал на широкую дубовую лестницу, ведущую на второй этаж, предлагая всем наконец отправиться в комнаты и выспаться перед решающим днем.
Но не успел граф сделать и пары шагов к лестнице, как Теодор резко вскочил с места.

— Постойте! — усталым голосом промямлил принц, указывая на Лиару, которая с трудом могла удерживать голову прямо. — Ей нужна помощь! У нее сломаны ребра, ей больно, она едва дышит! В этом доме есть лекарь?

Нико не ожидал от друга этого и нахмурился услышав его слова. Ое же был против всего, а сейчас защищает её?
Лорд Оливер остался спокоен. Он лишь слегка повернул голову к Теодору и ровно ответил:

— Успокойтесь, принц. Никаких лекарей я вызывать не стану. Сейчас вся округа — от городских врачевателей до сельских травников — под строгим контролем и слежкой ищейок вашего брата. Любой вызванный лекарь — это прямой донос Нано. Но не волнуйтесь. В чай, который вы только что выпили, моя дочь добавила сильную обезболивающую настойку на кореньях. Скоро боль Лиары утихнет, и она сможет спокойно поспать. Это максимум, что мы можем позволить себе до завтрашнего вечера.

После этих слов лорд жестом позвал их наверх.
Они поднялись на второй этаж. Оливер выделил им просторные гостевые покои в крыле, где обычно останавливались важные визитеры. Нико зашел в комнату вместе с Теодором и Лиарой, чтобы лично убедиться, что помещение безопасно, и помочь.
Комната оказалась удивительно уютной, резко контрастирующей со стерильной и давящей атмосферой королевского замка. Высокие потолки здесь были обшиты светлым деревом, а стены обтянуны плотной тканью глубокого изумрудного цвета с золотым шитьем. В центре стояла широкая дубовая кровать под балдахином, застланная свежим, пахнущим лавандой и сухими травами бельем. У противоположной стены приятно гудел небольшой камин, раздутый дочерью графа заранее — его мягкие, оранжевые отсветы плясали на тяжелых шторах и резном шкафу из темного ореха. Здесь витал покой и запах старого дома, в который долго не ступала нога войны.
Нико видел как действие настойки уже подбиралось к эльфийке: дыхание ее выравнивалось, а мучительная судорога, сковывавшая лицо от боли в ребрах, постепенно отступала.
Оглядев комнату еще раз и убедившись, что двери надежно запираются изнутри.

Нико уселся на широкий деревянный подоконник, подогнув одну ногу и положив руку на рукоять кинжала. Внешне он выглядел абсолютно расслабленным — легкая, привычная полуулыбка на губах, чуть приподнятая бровь, вальяжная поза. Но внутри всё буквально пылало от дикого, давящего напряжения. Это было его давнее, доведенное до совершенства мастерство: чем сильнее разрывало изнутри от страха и безысходности, тем ярче он улыбался, играя роль парня, которому всё нипочём. И это всегда прокатывала.

— Ну что, господа беглецы, — начал Нико, кивнув на мягкую перину. — Из королевских палат в овечьи шкуры и лавандовые простыни. Если Риан узнает, в каких хоромах мы прячемся, он умрёт не от заговора, а от зависти.

Теодор, сидевший на краю кровати рядом с Лиарой, даже не улыбнулся. Наркотический румянец с его щёк постепенно сходил, уступая место мертвенной бледности. Он смотрел на свои дрожащие ладони.

Нет Тео, держись друг.

— Ты веришь этому Оливеру, Нико? — глухо спросил принц, не поднимая глаз. — Что если завтра... что если его сын приведёт не лордов, а отряд Нано? Что если всё это — просто красивая ловушка Дорова, чтобы собрать нас всех в одной комнате и сдать Риану?

— Если бы он хотел нас сдать, Тео, мы бы уже висели на ближайшей ели перед его усадьбой, — ответил парень спокойным, ровным голосом, хотя сердце в груди отбивало чечётку. — Старик играет в свою игру. Дорову нужен трон, а не наша смерть.

— А если Доров ошибается? — подала голос Лиара. Настойка графа действительно действовала: туман боли в её глазах рассеивался, но голос всё ещё звучал слабо, с хрипом. Она перевела взгляд на Тео. — Если лорды приграничья испугаются плахи? Нико... если завтра всё пойдёт к чертям, у нас не останется сил даже на то, чтобы поднять клинок. Я едва дышу. Теодор держится только на сером порошке. Ты валишься с ног.

В комнате повисла тишина. Тяжёлая, липкая, давящая.
Нико видел, как им страшно. Видел, как Теодор панически боится завтрашнего дня, боится. А ещё он видел страх Лиары — сильной, гордой эльфийки, которая сейчас чувствовала себя абсолютно беспомощной.
А что чувствовал он сам? Его выворачивало от ужаса. Он — сын простолюдинки и шлюхи, парень из подворотни, очутился в центре государственного переворота, где одна ошибка стоит им всем головы. Его внутренний мир рушился, сгорал дотла под этим чёртовым грузом ответственности. Если они сломаются — они погибнут. Если он покажет, что ему страшно — сломаются они.
Тишина стала настолько плотной, что было слышно только потрескивание углей в камине да из тяжелое дыхание. Нужно было срочно сбить этот градус липкого ужаса. Разорвать эту тишину к чертям.
Нико выдержал паузу, мельком посмотрел за окно на предрассветный туман, а потом перевел взгляд на Теодора и выдал с самым серьезным и деловым видом, на который только был способен:

— Так, принц. У меня к тебе только один ключевой вопрос по поводу завтрашнего дня. Когда твой план сработает, Доров посадит тебя на трон, а Риана потащат на виселицу... ты же сделаешь меня верховным дегустатором королевских вин и главным на кухне? А то знаешь, я столько раз рисковал шкурой ради твоей королевской задницы, что если ты предложишь мне должность министра финансов, я сам лично сдам тебя Нано. Мрамор и цифры — это скучно, а вот царский диван и бочка эля и плюс лимонный пирог — достойная плата за мои переломанные нервы.

Теодор на секунду замер, моргнул, переваривая сказанное, и вдруг из него вырвался короткий, нервный смешок. Лиара тихо, сдавленно фыркнула, тут же поморщившись и схватившись за бок, но на её губах появилась слабая улыбка.

— Ты идиотина, Нико, — качая головой, прошептал Теодор, но напряжение в его плечах заметно спало.

— Я не идиотина, Тео, я единственный реалист в этой комнате, который думает о будущем, — ярко, от всей души заулыбался тот, спрыгивая с подоконника и натягивая на лицо свой самый беспечный вид. — Всё, закрывайте глаза. Граф обещал нам великий день, так что давайте хотя бы выспаться перед тем, как переписывать историю.

Он отвернулся к двери, чтобы они не увидели, как моментально погасла его улыбка, едва он остался наедине со своими мыслями. Рука на рукояти кинжала сжалась до побелевших костяшек.

Только бы мы пережили это завтра. Только бы мы просто выжили.

Тяжёлая дубовая дверь закрылась, отрезав Нико от тихих голосов Теодора и Лиары.
Ему выделили небольшую гостевую комнату на втором этаже. Нико добрёл до кровати, накрытой чистым, мягким покрывалом, и просто повалился на неё прямо так, как был — не разуваясь, не снимая пропитанного сажей и потом куртки, с грязевыми разводами на руках и лице.
В голове стоял гул. Все эти бесконечные часы безумной скачки, страх, хруст костей, запахи темницы и свист ночного ветра наконец-то отступили, оставив после себя лишь дикую, вытягивающую жилы усталость.
Нико уставился в потолок. Он пытался понять, что именно должен сейчас чувствовать.
Радоваться?
Они вырвались из Аэрхальмского замка, они живы, они в безопасности.
Плакать?
От бессилия, от того, во что превратилась жизнь Теодора и Лиары, или от осознания, что завтрашний день принесёт только новую кровь испытания? Внутри была лишь странная, оглушающая пустота.
Уснуть так и не получилось. Мягкий матрас и чистые простыни не приносили покоя — наоборот, эта перина будто давила на него сверху, сжимала грудь, не давая нормально дышать.
Стиснув зубы, Нико поднялся с кровати. Ноги всё ещё немного подрагивали от напряжения. Он подошёл к деревянному стулу с высокой резной спинкой, стоящему у небольшого стрельчатого окна, и опустился на него.
За окном уже окончательно разгорелся бледный, холодный рассвет. Внизу, в парке усадьбы, стелился туман, а Нико просто сидел у стекла, обняв себя за плечи, и неподвижным взглядом смотрел на верхушки елей, ожидая, что принесёт этот день.

Тишина усадьбы давила на уши, и именно в этой тишине мысли начали жрать его живьем.

В голову ворвалась Ева.

Ева. Нико сжал зубы так, что желваки заходили под кожей. Что сейчас с ней? Риан ведь не остановится ни перед чем. Если король с легкостью рубит головы лордам и делит постель с вдовой собственного отца, что он сделает с простой девушкой? Может, ее уже бросили в сырые подвалы? Может, допрашивают с пристрастием? Или... или её просто прибили на месте, как ненужный мусор, лишь за то, что она была близка с ним? От мысли, что он сидит здесь, в мягком кресле, пока с Евой может происходить ад, к горлу подступала тошнота.
А что сейчас вообще происходит в Аэрхальмском замке?
Что делает Нано? Его ищейки и гвардейцы наверняка перерыли весь город. Ищут ли их прямо сейчас в этом лесу?
А что с Доровым?
Старик сидит в замке с невозмутимым видом или его уже раскрыли и ведут на эшафот?
И тут Нико обдало холодным потом. В голову змеей закралась самая паршивая, самая ядовитая мысль: а что, если Доров их просто подставил?
Что, если вся эта побег-операция через вонючий коллектор — лишь хитроумный ход? Что если Дорову нужно было не спасти их, а просто выманить из замка, чтобы они сами привели его людей к тайным убежищам и остаткам оппозиции? Что если старик играет на две стороны, чтобы выторговать себе жирный кусок при новом короле?
И этот лорд Оливер... Нико ведь никогда не видел его раньше. Кто он такой на самом деле? Какой-то бывший канцлер из давних воспоминаний? А что если он никакой не лорд, а очередной наемник Дорова или вовсе человек Риана? Что если эта уютная усадьба с запахом лаванды и теплым чаем — просто мышеловка с фальшивым чувством безопасности? Их приютили, отогрели, напоили травками, чтобы они расслабились и сломали щиты.
А сын этого Оливера — Валериан? Где он чертыхается прямо сейчас, среди ночи? Почему он придет только завтра с утра? И самый главный вопрос, который не давал Нико покоя: почему они собирают только часть лордов?
Если у них на руках такая правда — про королеву Амелию, про происхождение династии.
Почему не кричать об этом на каждой площади? Разве те лорды, которые сейчас служат Риану, не встанут на сторону правды, если им предъявить доказательства и живого принца? Неужели честь и законы для них — пустой звук? Или они настолько слепы и напуганы, что даже явная правда не заставит их пойти против силы?

«Если они зовут только "своих", значит, они сами не верят в силу этой правды, — думал Нико, чеша взопревший загривок и глядя на угасающие угли. — Или... или им просто нужна не справедливость, а удобный переворот. И мы в этой схеме — всего лишь пешки, которыми завтра пожертвуют ради чьих-то амбиций».

Утро наступило незаметно. Нико так и просидел на холодном полу, утопая в бесконечных сценариях уже наступившего дня. Мозг рисовал один паршивый исход за другим, и Нико отчаянно пытался убедить себя, что самые мрачные из них — лишь игра его измотанной фантазии.
Как только за дверью раздались первые шаги, он понял: пора. Дела не ждали. Нико поднялся на ноги, разминая затекшую спину. Выйдя в коридор, он сначала потянулся к ручке двери, за которой спали Теодор и Лиара, но вовремя остановил руку. Заходить не стал. «Ну а вдруг... пусть отдохнут, пока есть возможность», — подумал он.
Он тихо ступил на лестницу и начал спускаться на первый этаж. Вдруг снизу раздался щелчок тяжелого засова, а затем входная дверь с сопением отворилась и с глухим стуком закрылась обратно. Нико мгновенно сработал на инстинктах — как делал это сотни раз на улицах. Он не стал выходить на свет, а бесшумно отступил назад, шмыгнул за массивную дубовую колонну на верхней площадке и буквально прилип к стене, растворившись в тени.
Это точно был сын лорда.
Молодой человек, от которого веяло холодом быстрой ночной езды, с ходу приобнял выбежавшую к нему сестру за плечи, а с вышедшим из зала Оливером они обменялись короткими, понимающими кивками.
Нико замер, едва дыша. Из своего укрытия через щель между резными балясинами он отчетливо видел, как парень сбросил капюшон, смахнул капли росы с плеч и перевел быстрый, цепкий взгляд с отца на пустующую лестницу, будто что-то почувствовав.

— Отец, всё на месте, — глухо и напряженно произнес он, понижая голос. — Доровские «гости» уже у нас?

Лорд Оливер сдержанно кивнул, подступая ближе к сыну и закладывая руки за спину.

— Да, Валериан. Они наверху, спят. Ты сделал всё, о чем я просил? Городские главы и лорды приграничья оповещены?

Валериан расстегнул застежку плотного плаща и тяжело вздохнул, качая головой:

— Оповещены-то оповещены, но... отец, в городе творится полный ад. Ищейки дворца перерыли все тракты, на выездах стоят двойные кордоны. Френк смог тайно дать знак только нашим людям и тем, кто точит зуб на Риана. Но ты уверен, что мы делаем всё правильно? Если собрание сорвется или кто-то из гильдейских сдаст нас Риану — на плаху пойдем не только мы с тобой, но и вся наша семья. Они вообще стоят такого риска? Принц-наркоман и полуживая эльфийка?

Оливер сурово посмотрел на сына и приподнял руку, призывая к тишине.

— Замолчи, Валериан. Они — единственный козырь против Риана. Доров знает, что делает, и мы доиграем эту партию до конца. Собираем людей к полудню, как и планировали.

Нико за колонной сжал челюсти так, что в ушах зазвенело. Каждый мускул в его теле натянулся как струна.

Значит, не веришь в нас, сынок?

Мысленно процедил Нико, ощущая, как внутри закипает злость, смешанная с липким страхом.

— Валериан, ты уже пять лет верой и правдой служишь в городской страже и прекрасно знаешь, как быстро рушится дисциплина, когда капитан теряет голову. Риан сможет удержать власть только на страхе, но стоит показателям их предательства выплыть наружу — и твои же стражники опустят мечи.

— Ты слишком веришь в честь наших парней из стражи, отец, ведь сейчас они просто выполняют приказы и боятся за свои семьи. Если мы созовём лордов и гильдии, а Риан прознает об этом раньше времени, стражники не станут разбираться, кто прав — они просто сровняют эту усадьбу с землей вместе со всеми нами.

— Стража подчиняется не силе и закону, а страхе. Страхе против Риана. Когда ты заведёшь в зал верных тебе людей и они увидят перед собой живого наследника, приказ Нано превратится в обычную измену.

— Наследника, который едва держится в седле без порции серой дряни? Казармы гудят, парни взвинчены ночными облавами, и если я ошибусь хоть на шаг — стражники просто перережут нам глотки по указу нового короля.

— Как прошёл ночной караул? — понизив голос, спросил Оливер, въедливо всматриваясь в уставшее лицо сына. — Нано поднимал стражу по тревоге?

— Казармы на уши поставили, — угрюмо буркнул Валериан, снимая промокшие кожаные перчатки. — Всю ночь патрули перерывали каждый куст в предместьях: ищут принца-наркомана и его эльфийскую потаскуху. Нано объявил за их головы такую награду, и если что Риан именно так и объявил.

Оливер лишь тяжело вздохнул, скрестив руки на груди.

— Главное — удержать твоих людей в повиновении еще несколько часов. Когда лорды съедутся, стража должна закрыть глаза на движение у усадьбы.

— Я сделал всё, что мог, отец, но мы ходим по краю лезвия, — ответил Валериан, нервно поправляя ремень.

В этот момент тишину холла разорвал тихий, шаркающий звук. Нико, всё ещё прятавшийся за колонной, тенью скользнул назад, но было поздно — со второго этажа медленно спускались Лиара и Теодор. Эльфийка всё ещё с трудом держалась на ногах, опираясь на плечо принца, но лицо её выражало ледяное спокойствие.
Валериан и Оливер мгновенно осеклись и обернулись на шум.
Нико, понимая, что его позиция раскрыта, не придумал ничего лучше, как с глухим стуком вывалиться из-за колонны прямо на деревянные ступени. Он неловко взмахнул руками, скатился на пару ступенек вниз и с громким чертыханием уселся на пятую снизу, потирая ушибленное колено.

— Ой, чёрт... Чёртовы паркеты в ваших дворянских хоромах! — рявкнул Нико, наигранно морщась и пытаясь скрыть, что прослушал весь разговор от начала до конца. — Натерли воском, ступить негде! Доброе утро, господа хозяева. Я тут... просто споткнулся.
Валериан смерил подскочившего на ноги Нико тяжелым, недоверчивым взглядом, а затем перевел взор на застывших на лестнице Теодора и Лиару. Разговор о «принце-наркомане» потонул в повисшем паузой неловком молчании.

— Доброе, — сдержанно сказал Валериан, слегка кивнув. Он жестом пригласил их всех вниз: — Спускайтесь. Пора обсудить, как мы будем действовать дальше.

Нико видео как осторожно помог Лиаре одолеть последние ступени. Эльфийка шла с великим трудом: каждый шаг давался ей через силу, дыхание было рваным, а пальцы впивались в рукав Теодора, чтобы не поехать по полу.

Они расположились у камина. Валериан стоял у массивного стола, опираясь на него обеими руками, а Оливер опустился в кресло поодаль. Теодор с Нико сели напротив, а Лиара, тихо поморщившись, оперлась о мягкую спинку дивана.

Нико стало вдруг интересно, когда это их отношения стали такими дружескими?

— Раз уж мы в одной лодке, принц, вам стоит знать, с кем вы имеете дело, — тяжело начал Оливер, указав подбородком на сына. — Валериан — не просто капитан стражи. Он возглавляет «Ночную Тень». Это тайный Поместный Свод — служба, которая видит и слышит всё, что происходит за закрытыми дверями Аэрхальма. Если Нано — это топор короля, то Валериан и его люди — это его уши и глаза.

— Служба, которая обычно отправляет таких, как мы, на плаху без суда и следствия, — хрипло заметила Лиара, слегка качнув головой.

— Обычно — да, — отрезал Валериан, повернувшись к ней. Голос его звучал отрывисто и сухо. — Тайный Свод, подчиняется закону государства, а не капризам заигравшегося монарха. Сейчас Риан поднял всю внутреннюю агентуру. Мои люди получили приказ брать вас живыми или мертвыми.

— И как же ты собираешься крутиться между приказом и верностью отцу? — с вызовом спросил Нико, переплетя пальцы.

— Я пустил службу по ложному следу, — ровно ответил Валериан. — Отправил основные ищейки к южным вратам, пустив слух, будто вы прорвались через рощу. Но это выиграет нам от силы пару часов. К полудню, когда сюда начнут прибывать лорды, прочесывание затронет и этот район.

— Значит, у нас нет права на ошибку, — тихо произнес Теодор. — Когда именно приедут люди из Совета?

— Как только Валериан подаст знак своим агентам в гильдиях, — ответил Оливер. — Они проведут лордов через тайные приграничные тропы.

— Главное — чтобы они дошли, — добавил Валериан. Он чеканил каждое слово, раскладывая маршруты движения и схемы расстановки стражи у усадьбы.

Пока шёл этот сухой, напряжённый разговор, Нико почти не вслушивался в военные подробности. Он сидел, чуть подавшись назад, и въедливо следил за лицом Валериана.
И Нико заметил одну странную вещь.
Валериан говорил с Теодором, отвечал на вопросы Оливера, но его взгляд раз за разом возвращался к Лиаре. Капитан Тайного Свода переводил глаза на принца, отчеканивал пару фраз о патрулях, а затем его взор снова неизбежно соскальзывал на эльфийку.

— Вы должны понимать, принц, — продолжал Валериан, повернувшись к Теодору. — Те лорды, которых мы созываем, — не герои и не ваши фанатичные сторонники. Это прагматичные, чертовски трусливые люди. Они приедут сюда не ради правды, а ради собственной пользы. Если они увидят перед собой сломленного человека, они развернутся и сдадут вас Риану в ту же минуту, чтобы выслужить амнистию.

— Я не сломлен, — процедил Теодор через сжатые зубы. — Я готов сделать то, что должен.

Нико закрыл глаза. Он очень сломлен, но не признаёт этого. Точнее не хочет признавать.

— Сломанные ребра и хриплое дыхание вашей спутницы говорят об обратном, — Валериан снова бросил короткий, тяжелый взгляд на Лиару, отчего та лишь сильнее сжала челюсти, отказываясь показывать слабость. — Тайный Свод годами собирал досье на каждого из этих лордов. Поверьте моему опыту: им нужен не законный король, им нужна гарантия, что Нано не отрубит им головы прямо на следующем заседании, и мешок золота к придачу.

— А какую гарантию им дашь ты? — подал голос Нико, подавшись вперёд и опершись локтями о колени. — Капитан Тайного Свода, который нарушает собственный указ и прячет беглецов в отцовском доме? Не слишком ли рискованная игра для человека, привыкшего действовать из тени?

Валериан на мгновение замер. На его бледном, уставшем лице не проскочило ни единой эмоции — профессиональная выучка агента сказывалась во всём.

— Моя гарантия — это факты, — сухо отрезал Валериан. — У меня на руках есть перехваченные депеши между Рианом и внешними наёмниками. Если лорды увидят доказательства измены, а рядом будете стоять вы — живой принц и... — он снова осекся, его взгляд на долю секунды намертво примкнул к Лиаре, про скользнув по её левому боку, где скрывались сломанные рёбра, — ...и те, кто выжил на этой кровавой арене, у них не останется выбора. Но они не забудут ваше прошлое.

— Прошлое никого из нас не щадит, капитан, — тихо, но твёрдо отозвалась Лиара, не сводя с него тяжелого взгляда. — Но сейчас нас должно волновать только будущее. Сколько времени у нас есть до приезда лордов?

Валериан выдержал паузу, переведя взор на отца, а затем достал из-за отворота камзола небольшие карманные часы на серебряной цепочке. Металлический крышка тихо щёлкнула в напряжённой тишине зала.

— Чуть больше трёх часов, — произнёс Валериан. — Мои люди проведут первых гостей через старый контрабандный лаз в овраге. Если всё пройдет без сбоев, к полудню в этой комнате будут сидеть пятеро самых влиятельных людей приграничья и двое глав гильдий.

— Пятеро? — переспросил Теодор, нахмурившись. — Все остальные испугались?

— Все остальные ждут того, кто победит, принц, — ответил лорд Оливер, поднявшись со своего кресла и подбросив пару поленьев в камин. — В политике не бывает верности, есть только расчёт. Эти пятеро пойдут за вами, потому что у нас на них дела. А другие просто ненадёжные. Есть определённые моменты.

— И этим моментом должны стать мы, — Лиара всё ещё смотрела на Валериона. — А что, если Нано проведает про овраг? Что, если твои ищейки из Тайного Свода, Валериан, окажутся умнее, чем ты о них думаешь, и пойдут по твоему же следу?

Валериан слегка прищурился, и в его взгляде на секунду проскользнула профессиональная, холодная уверенность главы спецслужбы.

— Нано — палач, а не стратег. Он умеет ломать кости на арене и выбивать признания в подвалах, но мыслить глубоко он не способен. А моих людей возглавляет человек, который обязан мне жизнью. Наш фланг прикрыт. Главное — чтобы вы были готовы выложить всю правду, когда лорды сядут за этот стол. И если у вас есть хоть какие-то доказательства подлога с Амелией или прямое подтверждение измены Риана — доставайте их сейчас. Потому что слова принца, от которого разит дурманом, для них звучат не убедительнее бреда сумасшедшего.

Слова Валериана про Теодора, не произвели должного результата.

Но внутри у него всё закипело. «Наркоман?! Бред сумасшедшего?! — мысленно рявкнул Нико, едва удерживаясь, чтобы не вскочить. Но Нико сжал челюсти и промолчал, испепеляя капитана взглядом.
Теодор тоже дёрнулся, словно от удара плетью. Его бледное лицо вспыхнуло гневом, принц подался вперёд, готовый жестко ответить, но его перебил лорд Оливер.

— Довольно! — раскатистый голос старого графа мгновенно перерезал начинающуюся перепалку.

Оливер поднялся во весь рост, строго обводя взглядом и сына, и Теодора.

— Прекратите этот базар. Мне плевать, насколько вы неприятны друг другу. Личные обиды скормите собакам.

Старый лорд с глухим стуком опёрся ладонями о стол.

— Счёты сведёте потом...если доживёте. А сейчас — работайте. Валериан, отправляйся к оврагу и лично проверь патрули. Теодор, приди в себя. У нас нет времени на глупости.

Валериан молча выслушал отца. Ни один мускул не дрогнул на его строго застывшем лице. Он лишь сдержанно поклонился Оливеру, поправил плащ и вышел. Тяжёлая дубовая дверь с глухим стуком закрылась за его спиной.
В зале снова повисла тяжёлая, гробовая тишина.
Нико сидел на диване, тупо уставившись на ковёр. Внутри всё буквально разрывалось от бессильной, жгучей боли.

Господи, за что? Ну за что ты нас так не любишь-то?.. — с тоской думал Нико, сжимая кулаки до белых костяшек. — За что нам всё это? Казнь, ломка, вонючие коллекторы, а теперь ещё и этот капитан со своими подколами... Нам хоть на минуту дадут просто вздохнуть без очередного пинка под зад?

Ему хотелось расколотить этот дубовый стол, наорать на весь мир и сбежать. Но взглянув на убитого Теодора и на Лиару, Нико понял: если он сейчас расклеится — всё, конец.
И парень, который тихо догорал внутри, привычно натянул на лицо свою самую яркую, беспечную улыбку.
Он провожал ушедшего капитана долгим взглядом. Затем повертел в руках пустую чашку, поглядел на Оливера и с абсолютно искренним, бытовым недоумением спросил:

— Лорд Оливер... а ваш Валериан вообще когда-нибудь улыбается? Или у него от смеха сразу лицо отвалится и там обнаружится второй, ещё более угрюмый Валериан?

Никто не засмеялся.
В зале не раздалось даже одинокого смешка. Лорд Оливер медленно повернул голову, из-под лобья наградив Нико таким тяжелым, изничтожающим взглядом, будто перед ним сидел не человек, а особенно назойливая муха. Старый лорд молча закатил глаза, тяжело вздохнул и, ничего не сказав, вышел из комнаты, оставив их одних.
Теодор, сидевший мрачнее тучи, медленно зажмурился и потёр переносицу. В его глазах читалось не развлечение, а крайняя степень раздражения.

— Нико... Пожалуйста. Можешь ты больше никогда в жизни не шутить? — процедил Теодор сквозь зубы, глядя на него с настоящей злостью.
— У тебя это просто не получается. Вообще.

— Подерживаю, — сдавленно прошипела Лиара, поморщившись от боли в рёбрах и смерив Нико злым, уставшим взглядом. — Это было ужасно. А если бы он нас вывернул бы?

Нико смутился. Да он не думал о последствиях, и шутка должно было признать, и в правду была ужасной. Но он вальяжно откинулся на спинку дивана, всплеснул руками и с искренним возмущением ответил:

— Вы вообще ничего не понимаете! Чувство юмора — это, между прочим, врождённый дар! Он даётся редким, избранным людям. А вы просто тупые и не способны оценить тонкость мысли. Настоящие ценители сейчас бы аплодировали стоя!

Он продолжал сиять своей самой беспечной, самоуверенной улыбкой, задорно подмигнув Теодору. Но тоска, жгучая обида и одиночество сжимали горло так, что становилось трудно дышать. Он всего лишь хотел, чтобы и То и Лиара перестали выглядеть как мертвецы, а в ответ получил только очередную порцию злости.

Время шло мучительно медленно, растягиваясь в липкую, лихорадочную тишину.
Нико сидел на том же месте, не меняя позы, но его беспечная ухмылка давно угасла, уступив место молчаливому, тревожному наблюдению. Он видел, как Теодору становится всё хуже. Принцево лицо серело на глазах, губы пересохли, а веки тяжелели — он зажмуривался всё чаще, закрывая глаза на две-три секунды дольше, чем нужно, отчаянно пытаясь удержать сознание и бороться с подступающей ломкой или истощением. Лиара же просто сидела на краю дивана, отрешённо пила чай.
Спустя некоторое время в зал вернулся лорд Оливер. Старик принёс какую-то карту и разложил её перед Теодором.
Они начали вполголоса что-то обсуждать. Оливер тыкал пальцем в пожелтевший пергамент, объясняя принцу расстановку сил, называя имена, даты, торговые гильдии и пограничные гарнизоны. Теодор кивал, пытался вникать, задавал короткие, отрывистые вопросы, хотя Нико видел: принц держится на пределе человеческих сил, хватаясь за эти карты как за спасательный круг, лишь бы не провалиться в небытие.
Нико на всё это просто смотрел. Он не лез в разговор, не порывался больше шутить и ничем не выдавал той тяжести, что давила на грудь. Он просто был здесь — как молчаливая тень, готовая в любой момент подхватить падающего друга.
Прошло около двух часов.
Тяжёлые дубовые двери зала без звука отворились. На пороге появился Валериан. Он сделал шаг в сторону, уступая дорогу первому из приглашённых гостей.

— Лорд Саму из Долины Терновника, — ровно и отчеканено представил его Валериан.

В комнату вошёл высокий, сухопарый мужчина средних лет в богатом, но походном камзоле темно-зелёного цвета. Его род веками владел Терновым Кряжем и северными плодородными долинами — важнейшим аграрным регионом, снабжающим хлебом и скотом половину столицы. Лицо Саму было суровым, а в глазах читались заинтересованность и острая, въедливая подозрительность человека, который рискует собственной головой, приехав на эту тайную встречу.

— Остальные лорды прибывают строго по цепочке, с интервалом в десять минут, чтобы не привлекать внимания. Я встречу следующего у оврага.

С этими словами капитан развернулся и тихо вышел из зала.

В комнате возобновился негромкий гул голосов. Лорд Оливер крепко обнялся с Саму, тепло приветствуя давнего друга, а Нико всё так же сидел на диване, не шевелясь и уткнувшись взглядом в ковёр.
Внутри у него всё буквально выло от бессилия и въевшейся под кожу боли.

Господи, за что? Ну за что ты нас так не любишь-то?..

После того как Саму обнялся с Оливером он подошёл к Тео. Нико заметил как у того дрожала рука когда он притянул его для рукопожатия. Лиара которой уже стало лучше присела в скромном реверансе.

Прошло ровно десять минут.
Тяжёлая дверь снова тихо отворилась. На пороге появился Валериан, а за его спиной стоял второй гость.

— Барон Каспиан из Затонувших Топей.

И снова он представил барона и ушёл за следующим.

— Граф Дариан из Серебряных Пиков, — отчеканил Валериан.

В комнату вошёл высокий, представительный дворянин с седыми висками, закутанный в подбитый мехом плащ. Члены его рода были правителями сурового горного региона — главных серебряных и железных рудников королевства. Именно Дариан контролировал чеканку монет и ключевые торговые перевалы на севере. Он сухо, сдержанно кивнул Оливеру и встал чуть отдалённо, скрестив руки на груди.

Спустя ровно десять минут Валериан вернулся уже с первым из главарей гильдий.

— Мастер Ренард, глава Гильдии Чёрное Сердце он знает всё о купьцах и перевозчиках.

Этот человек разительно отличался от суровых лордов: полноватый, в дорогом бархатном камзоле, украшенном массивной золотой цепью. Под его началом находились все сухопутные караваны, логистика и снабжение столицы продовольствием. Ренард натянуто улыбнулся, нервно поглаживая холёную бороду, и сразу же взялся рассматривать присутствующих, оценивая риски этой опасной затеи.

Ещё через десять минут дубовая дверь отворилась в последний раз.

— Магистр Корвин, глава Гильдии Алые Души разбирается в алхимии и лекарстве лучше других.

В зал вошёл сутулый, пожилой мужчина в тёмно-синей мантии с высоким глухим воротником. Его гильдия ведала всеми городскими лечебницами, аптеками и поставками редких снадобий. В его власти было как вылечить целое войско, так и бесшумно отравить весь дворец. Корвин прошёл в центр комнаты медленным, тихим шагом, обведя всех собравшихся цепким, тяжелым взглядом из-под густых седых бровей.

Оглядев присутствующих, Валериан сделал шаг вперёд, его голос прозвучал сухо и отчеканенно:

— Все в сборе. Пора начинать.

В зале мгновенно замолкли даже самые тихие шепотки. Атмосфера сгустилась до предела.

Оливер развернул в центре стола подробную карту столицы и накрыл её края тяжёлыми бронзовыми подсвечниками.

— Нам нужно действовать до полнолуния, — сразу перешёл к делу лорд Саму, оперевшись сухими кулаками о стол. — Риан с каждой минутой становится более злым. А его власть и влияние укрепляет гарнизоны. Если мы затянем ещё хотя бы на день, Долина Терновника не сможет провезти в город даже телегу с соломой, не то что оружие.

— Провести оружие — не проблема, — подал голос мастер Ренард. Он нервно покрутил золотую цепь на шее и понизил тон: — Мои купцы закроют глаза на досмотр на восточных воротах. Под видом зерна мы ввезём сотни два арбалетов и мечи. Но мне нужны гарантии, Оливер. Если нас раскроют, Риан пустит по кругу всю мою гильдию.

— Гарантией выступаю я и мои люди, — строго отрезал Валериан, стоявший по правую руку от отца. — Наш отряд перехватит смену караула у ворот. Взламывать замки не придётся.

— А что с личной гвардией Риана? — хмуро буркнул барон Каспиан, не поднимая взгляда от карты. — Они псов на этом съели. Мои бойцы из Топей хороши в грязи и на болотах, но в тесных коридорах замка нас просто пережуют.

— Об этом позаботится моя гильдия, — вступил в разговор магистр Корвин. Его голос прозвучал тихо, почти шепотом, отчего в зале стало ещё холоднее. — Никакой резни в коридорах. В ночь штурма в колодцы гвардейских казарм попадет особый отвар. Не смертельный — Риан не должен заподозрить неладное раньше времени. Но через два часа после ужина ни один гвардеец не сможет даже поднять щит.

— А монетный двор? — подал голос граф Дариан, скрестив руки на груди. — Власть мало захватить, её нужно содержать. Чем мы будем платить наёмникам на следующий день после переворота?

— Серебряные Пики временно возьмут на себя выплаты, — ответил Оливер, глядя Дариану прямо в глаза. — Теодор подпишет указ о восстановлении ваших прав на чеканку сразу после того, как Риан будет низложен.

Все взгляды мгновенно устремились на Теодора.
Принц опирался руками о край стола, изо всех сил скрывая, как дрожат его пальцы. Лихорадка жгла его изнутри, в глазах всё слегка плыло, но он заставил себя выпрямиться и встретить взгляды лордов.

— Все договоренности остаются в силе, — прочистив горло, произнёс Теодор. Голос прозвучал твёрдо, хоть и сдавленно. — Каждая гильдия и каждый род получат назад то, что задолжала им корона. Но Риан должен остаться жив. Он ответит перед судом.

— Суд — это роскошь, Ваше Высочество, — сухо заметил лорд Саму. — Но это мы обсудим, когда его знамёна падут.

— Значит, решено, — резюмировал Оливер, стукнув ладонью по карте. — Ворота под контролем Ренарда, казармы берет на себя Корвин, основные силы ведут Саму и Каспиан, а Дариан держит северный рубеж. Валериан руководит захватом главного зала.

Пока вожди заговорщиков склонились над картой, уточняя детали перемещения отрядов, Лиара и Нико продолжали стоять в тени у холодной стены. Нико молча переводил взгляд с бледного, едва держащегося на ногах Теодора на карту, пока внутри продолжала глухо ныть жгучая обида. Но сейчас было не время для слов.

— Не сочтите за грубость, — резко перебил Нико, — но мы еле-еле убежали из дворца. И что нас ждёт при возвращении? Зачем вообще нужно было бежать, если нам снова придётся туда вернуться?

Оливер даже не поднял головы от документов.

— Если бы вы остались, вас бы убили, — сухо чеканя слова, ответил он и накоротко встретился взглядом с Нико. — Как ты думаешь, так было бы лучше?

Нико осекся, а Оливер вздохнул и нехотя кинул на стол набросок схемы.

— Слушайте сюда. План такой: мы используем раскол среди высшего дворянства. Дождёмся, пока лорды соберутся на закрытый совет во дворце, чтобы переделить наши конфискованные земли. В этот момент внимание стражи будет приковано к их охране, и лорд Варен выведет нас прямо к архивам.

— Погоди, — нахмурился Саму, вглядываясь в записи. — Лорд Варен? Он несколько часов назад публично присягнул короне и отдал своих гвардейцев в городской гарнизон. Он продал нас с потрохами. Какое закрытое собрание? Варена даже на порог совета не пустят, он для них шестёрка. Твой расчёт не сходится.

Когда все посмотрели на Саму он добавил.

— Шпионы вещь хорошая. Всегда знаю все новые сплетни.

Оливер на секунду замер, перепроверяя вычисления в уме, а затем досадно прижал пальцы к переносице.

— Ты прав. Я не учёл, насколько быстро лорды могут переметнутся.

— И что теперь? — подал голос один из присутствующих. — Всё переносить?

— Именно, — кивнул Оливер, убирая бумаги. — Мы откладываем всё на два дня. За это время лорды окончательно переругаются из-за надела, и мы выйдем на лорда Кассиана — он единственный, кто ещё не успел подписать бумагу. Без этого мы просто упрёмся в закрытую дверь.

— Что?! На два дня?! — Тео взвился с места, глаза его дико блестели, а голос сорвался на истеричный крик. — Вы с ума сошли?! Каждая минута на счету! Они прямо сейчас перерывают весь город, они выйдут на наш след! Нельзя ждать! Нужно идти прямо сейчас, пока они не укрепили оборону!

— Тео, заткнись и сядь, — холодно отрезал Оливер. — Наш выбор — либо подождать сорок восемь часов и сделать всё грамотно, либо иди один.

— Мы не участвуем в самоубийстве, Тео, — добавил Ренард, качнув головой. — Либо мы выжидаем два дня, либо решай свои проблемы сам.

Тео тяжело задышал, переводя сумасшедший взгляд с одного на другого, но, видя, что остальные молча поддерживают Оливера, бессильно сжал кулаки и опустился обратно на стул.

В комнате зависла тишина. Оливер медленно убрал забракованные бумаги в сторону, подтянул к себе чистый лист и обвёл присутствующих отстранённым взглядом.

— Раз уж союзы с высшим дворянством провалились, действовать будем иначе, — произнёс Оливер, набрасывая на бумаге новую схему. — Переворот организуем не сверху, а изнутри. Через два дня в столице начинается ежегодный съезд мелких гильдейских лордов и купцов. Наместники и лорды-протекторы будут полностью заняты приёмом делегаций и контролем торговых путей. Все внимание охраны переключится на городские ворота и рыночные площади.

Он постучал кончиком пера по центру наброска.

— Мы не будем искать расположения знати. Вместо этого мы используем купеческую гильдию. Один из их старшин давно ищет способ списать свои долги перед казной. За соответствующую плату он провезёт нас и наше снаряжение прямо в подвалы Ратуши под видом ящиков с гильдейским архивом. Там нас никто искать не станет, потому что стража проверяет только въезжающих лордов, а не купеческие подводы.

Оливер поднял глаза на Нико, проверяя его реакцию.

— Из подвалов Ратуши есть прямой подземный ход к кабинету верховного судьи. Мы возьмём его тепленьким, заставим подписать указ об отзыве арестов и обнародуем документ до того, как малый совет успеет опомниться. Лорды не смогут ничего сделать против официальной печати, пока в городе находятся сотни иностранных купцов.

Нико внимательно вгляделся в новый рисунок, скрестил руки на груди и после долгой паузы медленно кивнул. План выглядел сложным, но логичным.
Тео всё ещё сидел, нервно сжимая кулаки и тяжело дыша, но громко возражать больше не решался, понимая, что остался в полном одиночестве.

— Нам понадобятся фальшивые печати купеческой гильдии, причем не позднейшие копии, а те, что используют для досмотра архивных грузов, — подал голос Валерион. — У меня есть человек в портняжном ряду, он сможет достать оттиски за пару часов. Нам нужна страховка.

Нико бегло окинул взглядом собравшихся, словно проверяя, кто так настроен.

— Когда эти жадные дворянчики услышат про это, возникнет дикая путаница. Все начнут бегать к наместникам, требовать аудиенций, и страже у Ратуши будет абсолютно не до досмотра купеческих подвод.

— Слишком рискованно! — подала голос Лиара, и подошла к столу. — Мелкие лорды — трусы и стукачи. Они не устроят бунт, они сразу побегут жаловаться наместникам и высшим лордам. Те мгновенно догадаются, откуда дует ветер, и усилят патрули у Ратуши вдвое! Мы сами наведём их на свой след!

— Не побегут.

— Побегут — отрезала Лиара, даже не повернув к нему головы. — Страх, делает странные вещи с людьми.

— Не побегут, если будут думать, что это тайный указ самого верховного судьи, подписанный в обход малого совета. Мелкие лорды до смерти боятся судью. Они не станут кричать на площадях, они начнут шушукаться по углам, искать выходы друг на друга и пытаться дать взятки. Это создаст идеальный информационный шум, в котором наш крытый обоз проедет совершенно незамеченным.

— А что, если лорд Кассиан узнает об этом раньше времени? — вставил Саму. — Он ведь тоже будет на этом съезде. Если он поймёт, что его пытаются подставить перед купцами, он поднимет всю свою личную гвардию!

— Кассиан сейчас занят тем, что делит конфискованное имущество наших семей, — подал голос Тео. Голос его всё ещё дрожал от сдерживаемой ярости, а пальцы нервно впивались в деревянный подлокотник стула. Он сидел, ссутулившись, но громко перечить Оливеру больше не решался. — Он будет считать свои золотые.

— Вот именно поэтому мы и нападём из тени, — подхватил Оливер, наводя порядок в разложенных на столе картах. — Кассиан думает, что удерживает всё под контролем. Пока он будет спорить с другими лордами из-за права на земельные наделы, мы через подземный ход пройдём прямо к кабинету верховного судьи.

Разговор вспыхнул с новой силой. Лорды, гильдии, подкупленные чиновники, тайные ходы, смены караула — имена, титулы и названия городских улиц переплетались в сплошной, давящий гул, словно на шумном восточном базаре. Собравшиеся спорили до хрипоты: кто-то предлагал пустить подкупленных слуг для отравления собак в ратуше, кто-то доказывал, что нужно отвлечь внимание поджогом на дальних складах, как планировалось изначально. Валерион хладнокровно парировала каждый аргумент, исправляя ошибки в цепочках поставок и маршрутах. Оливер уверенно правил деталь за деталью, методично выстраивая безупречную, абсолютно логичную на бумаге стратегию.
Все были увлечены процессом, все снова поверили, что из этой безнадёжной ситуации есть красивый, хитроумный выход.
Только Нико не принимал участия в этом всеобщем воодушевлении.
Он тихо отступил от стола и подошел к далекому, занавешенному плотной тканью окну. Чуть отстранив тяжелую, пахнущую пылью и сыростью матерчатую штору.
Нико не мог сосредоточиться на деталях нового плана, потому что глубоко внутри, где-то в самом центре груди, завязался и медленно разрастался ледяной, липкий узел тревоги. В душе у него было совершенно неспокойно.
Все складывалось слишком гладко. Оливер с пугающей лёгкостью находил решения на любую проблему, его сын с ходу закрывала самые опасные уязвимости, а логика нового плана казалась присутствующим железной и неопровержимой. Но именно эта идеальность и внушала Нико настоящий ужас.
Они чудом спасли свои жизни, судорожно хватая воздух ртом и уходя через зловонные сточные каналы, бросив всё. А теперь... теперь те же самые люди сидели в сухой комнате и с легкомысленным азартом обсуждали, как вернутся назад всего через каких-то сорок восемь часов. Будто речь шла не о смертельной авантюре в самом сердце вражеского логова, а об обычной торговой сделке или походе на городской рынок.
Нико смотрел на узкую, искрящуюся под редкими фонарями от дождя мостовую и не мог отделаться от навязчивой, отравляющей мысли. Вся эта карточная крепость, которую Оливер и все так красиво возводили прямо сейчас из имен лордов и гильдейских печатей, держалась на одном огромном допущении — что враг глуп и слеп. Нико чувствовал: они упускают что-то невероятно важное. Какую-то мелкую, незаметную, но роковую деталь, которую не учел даже гениальный ум Оливера. И эта деталь неизбежно разрушит весь их идеальный расчет в первую же секунду, когда они переступят порог Ратуши.

Гул голосов вокруг превращался в сплошной мутный шум. Нико казалось, что он погружается на самое дно. Воздух в комнате стал невыносимо тяжёлым, и к горлу внезапно подступила жгучая, горькая желчь. Нико судорожно сглотнул, чувствуя, как рот заполнил противный металлический вкус, а к вискам прилила тошнотворная волна.
Ему было плохо. Не от духоты или споров, а от осознания правды.

Нано.

Нико закрыл глаза. Перед глазами стоял его отец — генерал, чьё имя теперь наводило страх на всю столицу. Вчерашний кровавый побег из дворца, сегодняшние облавы и то, что должно было произойти через два дня — за всем этим стоял он. Что бы сказал генерал узнав об этом?

— Нико! Ты слышишь нас? — прорезал пелену голос Лиара.

Нико с трудом заставил себя обернуться, пытаясь скрыть тошноту.

— Ваш главный затор — оцепление у Центральной площади, — продолжала Лиара. — Там стоит личный полк генерала. Нано оставляет слепых зон? Как обмануть его стражу и его самого? Ты ведь знаешь своего отца.

Он усмехнулся.
Он вообще не знал отца. Ни капли. Он только знает насколько сильно его ненавидит Нано, и какими словами любит его оскорблять.
Нико подошёл к столу, и Тео смотрел на него так, будто бы выражая поддержку. Парень с трудом выдавливая слова:

— Его стражников не подкупить и не отвлечь, а ещё один поджог будет выглядеть странно. Они работают строго по инструкции. Чтобы проскочить их, нужно пустить вперёд подставную, но настоящую купеческую подводу, которая попытается от них удрать. Они бросятся за ней, отработают задержание и решат, что поймали нас. Это даст окно в пять минут.

— А сам Нано? — перебил Оливер. — Как обмануть его? Я знаю его давно, он не тупой.

Нико замер, ощущая укол боли в груди.

— Нано уверен, что знает каждый шаг и что я буду действовать строго по уставу, которому сам его учил. Чтобы обмануть Нано, нужно заставить его поверить, что он победил. Если он увидит следы паники или топорную, глупую ошибку с нашей стороны, он поверит, что мы потеряли контроль. Нано станет искать в этой ошибке скрытый двойной смысл — и в этот момент упустит нас.

Оливер на мгновение замер, затем медленно обвёл всех присутствующих строгим взглядом и хлопнул ладонью по столу.

— Всё, детали обсудили, оставаться здесь дольше не имеет смысла.

— Главное, чтобы твоя вера в промах собственного отца нас не похоронила, Нико, — негромко бросил один из соратников, уже натягивая на голову капюшон.

— Заткнитесь и разбирайте вещи, — отрезал Оливер, задувая свечи одну за другой. — Уходите по трое через задний двор, встретимся на условленном месте через сорок восемь часов.

Оливер медленно выждал, пока глухой стук шагов последнего ушедшего лорда окончательно затихнет за тяжёлыми дубовыми дверями. В огромном зале остался лишь слабый запах угасающих свечей, холодного чая и сырости от мокрых плащей.
Старый граф подошёл к камину, с громким треском бросил в угли сухие еловое полено и обернулся к оставшимся. Его суровый взгляд сфокусировался на Нико, Теодорe и Лиаре.

— Теперь, когда чужие уши ушли, слушайте меня внимательно, — глухо, но веско произнёс Оливер, упираясь руками в края деревянного стола. — Все, кто только что сидел за этим столом — люди надёжные. Не потому, что они безумно любят тебя, Теодор, и не потому, что восхищаются вашей смелостью, ибо её нет вовсе. Они надёжны, потому что каждому из них корона уже наступил на горло. Саму теряет урожай, Корвина давят налогами, Дариан боится остаться без рудников. Им нужен этот переворот не меньше нашего. Они дойдут до конца.

Раздался стук в дверь и Валерион пошёл смотреть кто пожаловал.
Оливер сделал паузу и посмотрел прямо в глаза Теодору.
Нико не мог понять что испытывает его друг. Его оскорбили а он сидит как сидел.

— Но эти сорок восемь часов будут самыми опасными в вашей жизни. В дворце считают, что вы ранены и бежите без оглядки. Пока Нано думает, что мы в панике, у нас есть выигранное время.

Вернувшись в зал сын лорда сказал.

— Отец, у нас проблема. Нано сменил тактику.

Все в комнате мгновенно подтянулись. Нико замер, ощущая, как внутри снова поднимает голову липкая, горькая тошнота.

— Что он сделал? — резко спросил Оливер.

— Он не стал стягивать все силы к центру, как мы рассчитывали, Нано разбил городскую стражу на мелкие мобильные отряды и заблокировал не только ворота, но и старые сточные выходы и приграничные тракты. Но самое паршивое не это... Он объявил, что если через десять часов беглецы не сдадутся, он начнёт публично казнить слуг и мелких чиновников, которые работали в том крыле дворца, откуда вы ушли. И первой в списке стоит девушка из личной обслуги.

Нико обдало ледяным холодом. Сердце сделало дикий толчок и замерло где-то в районе горла, где снова проступил жгучий привкус желчи.

Ева.

Он не произнёс ее имени вслух, но пальцы судорожно сжались в кулаки, впиваясь ногтями в ладони до боли. Нано знал. Генерал не просто искал их — он бил точно по живым мишеням, провоцируя на эмоции и ошибки.

— Это ловушка, — подала голос Лиара, тяжело поднимаясь с дивана и прижимая руку к переломанным рёбрам. — Нано выманивает нас.

Он понимает, что мы скрываемся где-то неподалёку, и рассчитывает, что мы дернемся раньше времени.

— Ловушка или нет, но это меняет наши сроки, — хрипло выговорил Теодор, и в его прояснившемся взгляде вспыхнула дикая, отчаянная решимость. — Мы не станем сидеть здесь, пока Ева в беде Нико. У нас есть несколько часов, мы что нибудь да придумаем.

— Сидеть мы будем ровно столько, сколько нужно для победы, принц! — жестко отрезал Оливер, ударив кулаком по карте. — Если вы сейчас рванёте спасать служанку, вы подставите под удар не только себя, но и всех лордов, которые только что отсюда вышли. Нано именно этого и ждёт!

Нико стоял молча, глядя на мокрый отпечаток перчатки Валериана на пожелтевшем пергаменте. Внутренний голос кричал, что нужно бежать прямо сейчас, но разум — тот самый разум, который подсказал ему план обмана отца — шептал, что Оливер прав. Нано ждёт взрыва. Нано ждёт, что его сын поступит эмоционально и глупо. И он чёрт его дери был прав. Он не оставит Еву. Он пойдёт к ней.

— Мы не пойдём во дворец прямо сейчас, — тихо, но так отчётливо произнёс Нико, что все в зале мгновенно замолчали и уставились на него. — Мы сделаем то, о чём договорились. Но мы изменим одну деталь.
Нико поднял глаза на Валериана:
— Твои люди из Тайного Свода могут передать весточку внутрь дворца? Не стражникам Нано, а кому-то из слуг?

Валериан прищурился, вглядываясь в Нико с новым интересом:
— Возможно. Один-два верных человека в замке ещё остались. Что ты задумал?

— Нано ждёт, что я попытаюсь ее вытащить, — Нико с трудом сглотнул горькую слюну, заставляя голос звучать ровно и отстранённо, хотя внутри всё горело. — Значит, мы дадим ему следы нашей попытки. Завтра ночью мы устроим фальшивый прорыв у восточной стены дворца. Нано стянет туда свои основные силы, думая, что мы клюнули на наживку. А в это время твои люди, Валериан, под шумок выведут её через винные подвалы, я помогу. Я пойду с тобой. А вы...вы спокойно дождёмся назначенного срока и ударим по Ратуше, как и планировали.

— С чего ты решил что я соглашусь ставить своих людей под удар из-за какой то там девки?

— Пожалуйста, Валериан, она моё всё. Я не хочу видеть как она умрёт.

— Ты этого и не увидишь.

У Нико округлились глаза. Да что происходит?

— Умоляю тебя. Пожалуйста.

Он смотрел долгим взглядом в котором было столько молвы и отчаяния. Валериона посмотрел на отца.
Оливер долго и молча смотрел на Нико, переваривая услышанное, а затем медленно, одобрительно кивнул:
— А ты огрызаешься грамотно, парень. Играть в отвлекающие маневры против собственного отца — опасная штука, но это может сработать.

— Это сработает, — тихо отрезал Нико, провожая взглядом Валериана, который уже разворачивался к выходу. — Поэму об этом перевороте напишут позже. А сейчас нам всем нужно выжить.

Время тянулось с мучительной медленностью, выматывая нервы сильнее, чем самая дикая скачка. Но вот наконец предрассветная тьма опустилась на лес, и в усадьбе лорда Оливера раздался тихий, отчеканенный сигнал: пора.
Перед самым выходом Валериан швырнул на деревянный сундук в комнате Нико тяжёлый свёрток. Внутри оказалась стандартная военная броня капитана городского гарнизона — тёмная сталь, грубая промасленная кожа и плотный шерстяной суконный камзол с оттисками королевских гербов.
Нико натянул доспех прямо поверх своей одежды. Броня Валериана, рассчитанного на более широкие плечи и высокий рост, сидела на Нико с неуклюжестью чужого платья. Нагрудник ощутимо давил на грудину при каждом глубоком вдохе, длинные поножи слегка хлопали по голеням, а плечевые щитки съезжали назад, стоит только резко повернуть корпус. Напоследок Нико поднял со стола массивный закрытый шлем с узкой смотровой щелью. Когда глухой металлический купол опустился на голову, мир сжался до узкой полоски перед глазами, а собственный шумный вдох отозвался внутри гулким, сдавленным эхом. Это было неудобно, жарко и тяжело, но Нико сжал челюсти — главное, что под этой глухой стальной личиной никто, даже собственный отец, не сможет признать его с первого взгляда.
Они выдвинулись молча, без лишних слов. Маленькая группа скользила сквозь предрассветный туман, продвигаясь к северным подступам королевского замка. Чем ближе они подходили к крутому скалистому кряжу, на котором высились мрачные каменные стены Аэрхальма, тем гуще становился лес.
Валериан шёл первым. Его движения были уверенными, шаг — бесшумным, словно он проходил этой тропой сотни раз. Наконец капитан остановился у самого подножия дикого каменного обрыва. Здесь, среди хаоса изломчатых скал, лежал огромный, покрытый серым лишайником валун размером с двухэтажный дом. Он выглядел абсолютно монолитным, вековым исполином, вросшим в землю за тысячи лет до постройки замка. Сверху его густо обвивали спутанные плети дикого плюща и тяжелые, толстые лианы, спадавшие до самого мха.
Нико замер за спиной капитана, нервно перехватывая рукоять меча. Впереди не было ничего, кроме глухой каменной стены.
Но Валериан даже не замедлил шага. Он просто подошёл к валуну, небрежно раздвинул рукой густую завесу зелёных лиан и... шагнул прямо внутрь камня.
Его силуэт на секунду размылся и без единого звука растворился в серой массе.
Нико мгновенно напрягся. Сердце под тяжелым доспехом сделало дикий, болезненный толчок. Он сжал кулаки, на мгновение подумав о магии или о том, что глаза его обманывают. Сделав осторожный шаг вперёд, Нико вытянул руку перед собой. Стальная перчатка прошла сквозь завесу лиан, но вместо твёрдого, холодного гранита пальцы ощутили лишь пустой, прохладный воздух и лёгкое дуновение подземелья.
Это была иллюзия. Невероятно искусная, древняя визуальная обманка, закрывающая вход в естественный разлом скалы. Внешне — сплошная каменная глыба, а на деле — лишь тень, скрывающая за собой гигантский сквозной проход.
Нико перевел дыхание, судорожно сглотнул подступившую к горлу сухую слюну и шагнул следом в темноту.
Пространство за обманным валуном поражало своими масштабами. Напряжение, сжимавшее грудь, сменилось глухим изумлением. Это была не просто узкая пещера или сточный коллектор — перед ними открылся исполинский природный грот, уходящий вглубь скалы прямо под фундаментами замка.
И здесь кипела жизнь.
Перед глазами Нико предстал тайный подземный лагерь, скрытый от глаз всего внешнего мира. Высокие, уходящие в непроглядную тьму своды грота глушили звуки, превращая шум сотен голосов в низкий, вибрирующий гул. Воздух здесь был пропитан запахами дегтя, дыма от жаровен, сырой земли и лошадиного пота.
Вдоль естественных каменных стен выстроились десятки плотных военных шатров и крытых палаток. Вдоль проходов горели факелы и забранные в железные сетки масляные лампы, отбрасывая длинные, пляшущие тени на своды пещеры. Всюду находились люди: здесь собрались отряды, о которых говорил Валериан — бойцы Ночной Тени, верные перебежчики из городской стражи, вооруженные наёмники и нахмуренные горцы из владений лорда Дариана.
Кто-то сидел на ящиках из-под амуниции, молча заточные камни о лезвия мечей и топоров; кто-то проверял натяжение тетивы на тяжелых арбалетах. В углу пещеры у высеченной в камне поилке тихо похрапывали и переступали копытами кони — молчаливая кавалерия, готовая к быстрому броску. На длинных деревянных столах были разложены карты, бочонки с порохом и ящики с флягами, а лекари в пропитанных травами фартуках раскладывали бинты и мази.
Лагерь не казался сбробренным сбродом — здесь царила суровая, дисциплинированная тишина военных, готовящихся к смертельному бою. Никто не кричал, никто не зажигал больших костров, способных выдать убежище дымом. Каждое движение людей было отточенным, а в воздухе висела такая густая, концентрированная решимость, что у Нико перехватило дыхание.
Валериан остановился посреди центрального прохода лагеря, сбросил капюшон и обернулся к Нико. Вокруг них тут же начали останавливаться капитаны отрядов, сдержанно кивая своему лидеру и вопросительно глядя на скованную фигуру в громоздких, не по размеру подогнанных доспехах, стоящую за его спиной.
Нико поправил тяжёлый шлем, ощущая, как железный купол сжимает виски, и медленно оглядел многолюдный подземный город. Они находились в самом брюхе зверя, прямо под ногами у Риана и Нано. И этот скрытый под скалой лагерь был последним оружием, готовым к удару.

В нескольких словах Валериан изложил суть задуманного: фальшивый прорыв у восточных ворот для отвлечения главных сил Нано, быстрый захват Ратуши и параллельная операция по спасению слуг. Когда план был озвучен, лишь один из седых ветеранов молча подбросил в воздух тяжелый топор, поймал его за рукоять и коротко кивнул. По рядам прошел глухой ропот одобрения — каждый в этой пещере понимал, что другого шанса скинуть власть Нано у них не будет. Все четко знали свои роли и разительно быстро разошлись по отрядам.
К Нико, всё ещё переминавшемуся с ноги на ногу в громоздкой броне, подошёл коренастый, крепко скроенный парень в лёгком кожаном доспехе. На его поясе висели две короткие даги, а из-под капюшона улыбались живые, хитринкой горящие глаза.

— Меня зовут Кай, — негромко представился он, поправив перчатки. — Валериан сказал, я твой проводник. Нам нужно пройти прямо к покоям Евы и вытащить её до того, как Нано поймёт, что фальшивая атака — это лишь дымовая завеса.

— Пройти через дворец? — Нико поправил тяжёлый шлем, внутри которого голос звучал глухо. — Но как? Все коридоры перекрыты стражей! Если мы пойдём по тайным лазам, про которые знает Нано, нас сцапают на первом же повороте.

Кай коротко ухмыльнулся и махнул рукой, призывая Нико следовать за ним к узкому каменному аппендиксу на краю пещеры.

— Нано знает только о тех ходах, которые строили обычные каменщики, — тихо ответил Кай, пригибаясь под низким сводом. — Но этот замок стоит на местах древней магии. Маги Первой Эпохи вплели в стены такие проходы, которые буквально не существуют для людских глаз. Если ты не знаешь, где они, для тебя это будет просто глухая гранитная кладка.

Нико остановился, недоверчиво прищурившись сквозь смотровую щель шлема:

— В смысле не существуют? Это как иллюзия с валуном на входе?

— Намного круче, — понизил голос Кай. — Обычную иллюзию можно случайно прощупать голой рукой, если повезёт. А здесь работает механика камня. Чтобы проход открылся, нужно набрать точную комбинацию: нажать на три конкретных рельефных камня в определенном порядке. Если ты не знаешь последовательности и просто начнёшь тыкать наугад во все выступы подряд — ничего не произойдёт. Стена останется монолитом. Ни звука, ни щелки.

Нико замер в полном шоке. Он прожил во дворце всю жизнь, думал, что знает каждый укромный угол и каждую щель, а теперь выясняется, что прямо за стенами его привычного мира существовала параллельная сеть невидимых туннелей.

— Ничего себе... — выдохнул Нико, осознавая всю гениальность этой системы. — То есть мы сможем выйти прямо у её комнат, не подняв тревоги по всему крылу? Это даст Еве реальный шанс уйти без погони на хвосте!

— Именно, — кивнул Кай. — Мы отвлечем внимание от проходов, шмыгнем внутрь, заберем девушку и уйдём той же дорогой. Главное — шуми не делай своей гремящей броней.

Нико кивнул, хотя от нервного напряжения у него пересохло во рту. План был безумным, но это был единственный способ вытащить её живой.
Снаружи раздался глухой, раскатистый гул — это отряды отвлечения начали фальшивый штурм у восточной стены, и где-то в вышине забили тревожные дворцовые колокола.

— Пора, — коротко бросил Кай.

Они скользнули в тёмный отворот пещеры. Кай уверенно вёл Нико через узкие, пахнущие вековой пылью подземные лабиринты, поднимаясь всё выше и выше по крутым каменным ступеням, высеченным прямо в толще скалы. Нико старался ступать как можно тише, но не подогнанные поножи всё равно время от времени издавали предательское побрякивание.
Наконец Кай остановился перед абсолютно глухой, сырой каменной стеной. За ней слышался лишь приглушенный, едва различимый шум дворцового коридора.

— Мы на месте. Это прямо за её покоями, — шепнул Кай.

Он поднял руку и быстро, без колебаний, нажал на три еле заметных каменных выступа: сначала нижний слева, затем верхний у самого свода, и наконец средний справа. Раздался тихий, почти неразличимый щелчок — и часть монолитной стены без единого скрипа ушла в сторону, открывая проход в тёмную нишу, скрытую за массивным гобеленом прямо в комнатах Евы.

Нико припал к щели за гобеленом — и вся кровь мгновенно отлила от его лица. В сумерках покоев Нано трахал Еву. Но самое страшное, что разрывало сознание на куски — Ева не сопротивлялась. Она сплетала с ним пальцы и подавалась навстречу с жуткой, абсолютной добровольностью.
Внутри у Нико всё рухнуло.

За что? Почему его жизнь превратилась в этот бесконечный кошмар? Почему он не мог быть просто обычным человеком, а должен был переживать это чертога предательство?

Он рисковал всем, полз по подземным лазам, проклинал себя за её страдания — а она в это время отдавалaсь человеку, который ломал Нико жизнь. Его собственному отцу.
Ненависть заполнила его всего: к Еве, к Нано, ко всему этому гнилому миру и к самому себе — наивному, слепому дураку.

Ноги подкосились. Нико сполз по стене и тяжело сел на холодный камень подземелья, уткнувшись шлемом в согнутые колени и бесшумно задыхаясь от рвущей грудь боли.
Кай, не понимая, что произошло, осторожно припал к щели сам. Через секунду он отпрянул назад, будто обжёгшись, и ошарашенно уставился на сломленного Нико. На лице ратника застыл немой ужас.

— Уходим... — выдохнул Нико, и его голос под закрытым шлемом прозвучал глухо и едва слышно. — Всё. С меня хватит этого дерьма.
Пошли отсюда.

Желудок скрутило спазмом, во рту стоял невыносимый, медный вкус. Кай, пребывая в полном шоке от увиденного, молча кивнул и подхватил Нико под локоть.
Нико попытался выпрямиться, но стоит ему подняться, как в глазах вспыхнули слепящие белые искры, а затем всё стремительно потемнело. Голова пошла кругом. Нико резко отшатнулся, потерял равновесие и со всего маху врезался спиной в стеновую плитку тайного хода.

Тяжёлая сталь доспеха с оглушительным звоном ударилась о камень. В тишине этот звук прозвучал как выстрел.
За гобеленом всё мгновенно затихло.
Нико и Кай замерли, превратившись в изваяния. Нико даже перестал дышать, вжавшись в плитку, пока сердце в груди колотилось как безумное.

— Что это за звук? — громко раздался из комнаты голос Нано.

Несколько секунд висела звенящая, тишина. Нико закрыл глаза, чувствуя, как липкий пот стекает по вискам.

— Кажется, твой парень пришёл тебе на помощь, — с глухим, довольным смешком выговорил Нано. — Приплёлся-таки, дурачок. Думает, он тут спаситель.

И тут раздался голос Евы. Тот самый голос, который Нико слушал по ночам, но сейчас в нём прозвучало лишь холодное, надменное пренебрежение:

— Он мне не парень, Нано. Не смеши меня. Этот жалкий недоносок даже мужчиной называться не может.

— Ха, а ведь он ради тебя весь замок на уши ставил, — подхватил Нано, и в его тоне послышалось откровенное глумление. — Бегал, скулил, думал, что ты его женой будешь. Настоящий слизняк.

— Да какой из него мужчина? — с легким, омерзительным смешком ответила Ева. — Слабак, который только и умеет, что сопли подтирать да бегать за своим Тео, как побитая собачонка. Постоянно льнет к нему, давал ему порошок. А худе всего, он не может быть серьёзным. Он ребёнок, и это бесит. Его шутки такие тупые что мне убиваться хотелось. А ты — настоящий мужчина. С тобой чувствуешь силу. А Нико... он просто ничтожество. Я люблю тебя, а этот пускай хоть подохнет в своих канавах. Нам без него всегда было лучше, и будет ещё лучше когда они все сдохнут.

— Вот и правильно, — лениво отозвался Нано, и по звукам было слышно, как он привлекает её к себе. — Пускай подохнет. Слишком много проблем от этой девки в доспехах.

Каждое их слово впивалось в Нико, как ржавый гвоздь. Мутота внутри него переросла в настоящую физическую боль. Его выворачивало наизнанку от их дуэта, от того, с каким упиванием они смешивали его с грязью. Все его риски, его попытка спасти её, его жизнь — всё превратилось в ничто.
Нико зажмурился изо всех сил, он пытался не издавать звуков. Внутри выгорело абсолютно всё. Не осталось ни злости, ни обиды — только глубокая, бездонная, тошнотворная пустота.
Кай осторожно потянул Нико за рукав доспеха. Нико медленно, сделал шаг назад, прочь от этой дерьмовый комнаты.

Сразу за их смехом из-за гобелена донеслись частые звуки поцелуев, от которых внутри у Нико окончательно всё сжалось в ледяной узел.

В голове вспыхнула дикая, отравленная мысль: она ведь спала с ним... а потом приходила ко мне. Обнимала меня теми же руками, шептала те же слова, ложилась в мою постель — после него.

Эта догадка ударила в сознание с такой исступлённой, разрывающей силой, что Нико едва не застонал вслух. Из самого горла, пробивая раскалённый металл шлема, вырывался глухой, отчаянный вой — ему захотелось скулить, как избитому псу, драть ногтями собственные грудные пластины, лишь бы смыть, вытравить из памяти этот удушливый, тошнотворный кошмар. Мутота подступила к самым губам, к глазам прикипели жгучие, злые слёзы беспомощности.
Кай, крепко сжимавший его локоть, почувствовал, как Нико начинает оседать и понимая, что ещё секунда — и парня окончательно перекроет от боли, Кай въелся пальцами в его рукав и изо всех сил потянул Нико назад.
Дергая его за собой по тёмному, пыльному лазу, Кай торопливо и бесшумно увлекал его прочь от этой комнаты, прочь от чавкающих звуков за стеной, не давая Нико окончательно рухнуть в эту бездонную грязь.

Они отбежали на достаточное расстояние по тёмному, пахнущему сыростью коридору, прежде чем Кай наконец отпустил рукав Нико.
Нико снял шлем. Воздух подземелья казался обжигающе холодным, но Нико жадно глотал его.
Кай всматривался в его бледное, осунувшееся лицо с нескрываемой тревогой и ошарашенностью.

— Эй... — тихо, с запнувшимся дыханием произнёс Кай. — Ты как? Всё... всё нормально?

В голове у Нико в этот момент бушевал ад. Разум словно разрывало на части, а ментальная боль была настолько дикой, что перетекала в реальное, физическое страдание: в грудине тупо и тяжело ломило, рёбра сводило судоргой, а сердце билось так, будто в него всадили ржавых игл.

— Как я? — Нико издал короткий, сухой смешок, пытаясь не показывать настоящие эмоции. — Да вообще отлично. Знаешь, я хотя бы сэкономил на свадебном подарке. Да и к тому же... теперь я точно знаю, что у отца паршивый вкус на женщин.

Кай замер, глядя на него как на сумасшедшего. В этой горькой, фальшивой шутке было больше боли, чем в любом плаче, но Нико лишь снова хмыкнул, надевая шлем обратно:
— Пошли. У нас тут, кажется, всё ещё висит задача не подохнуть.

Они просидели почти полу часа, каждый в своих мыслях. В какой то момент Нико не выдержал давящей тишины.

— Всё, с меня хватит, — глухо выговорил он из-под шлема. — Нам тут больше делать нечего. Пошли наружу. Я возьму коня и пойду назад. Я помню дорогу.

— Стой, нельзя просто так уйти, — Кай перехватил его за налокотник, удерживая на месте. — Валериан приказал ждать его здесь. Если мы выберемся сами, то рискуем нарваться на патрули или сорвать всю схему. Нужно выждать.

Нико бессильно оперся плечом о сырой камень. Ждать пришлось ещё почти час. Это время тянулось как вечность: тишина давила на уши, а в голове раз за разом прокручивались слова Евы и звуки из её комнаты.
Кай всё это время, наблюдавший за Нико, вздохнул и поднялся с деревянного ящика.

— Я сейчас... сделаю чай, у меня в сумке есть котелок и травяной сбор. Нам обоим нужно перевести дух.

Он отошёл в глубь лаза, где у небольшого вытяжного продуха стояла жаровня. Нико остался один.
Прошла буквально минута. Из дальнего конца туннеля — оттуда, где проход выходил к лагерю и внешней галерее — донёсся отчетливый, эхом отдающийся голос:

— Нико! Кай! Вы где? Выходите!

Это был Валериан. Он не заходил глубь лаза, его голос звучал откуда-то с того конца прохода.

— Кай, пошли! Валериан пришёл! — окликнул Нико товарища, не дожидаясь, пока тот доварит отвар.

Понимая, что это шанс наконец-то вырваться из этого проклятого места, Нико натянул шлем и быстрым шагом направился на выклик. Кай, оставив котелок, поспешил следом.
Нико первым выскочил из узкого лаза на освещенную галерею и намертво застыл.

Прямо перед ним, перекрывая все выходы, ровной шеренгой стояли отборные дворцовые гвардейцы с обнажёнными мечами.
А в центре, на фоне пылающих факелов, стоял Валериан. Без единой царапины. Без следов борьбы. Он не был пленником — он стоял свободно, скрестив руки на груди, и с абсолютно холодным, отстранённым выражением лица смотрел прямо на Нико.
Рядом с ним находились Нано и сам Риан.
Нано выглядел так, будто только что вернулся со спокойной прогулки, а на бледном, истощённом лице Риана играла торжествующая ухмылка. За их спинами маячили ещё несколько высокопоставленных офицеров.

Нано сделал неторопливый шаг вперёд и остановился прямо перед Нико. Напряжение в галерее можно было резать ножом. Внезапно отец протянул руку и с силой сдёрнул с Нико тяжёлый шлем.
Железный купол упал на каменный пол с оглушительным, долго не затихающим звоном.
Нано не стал кричать или замахиваться. Он просто смотрел на сына — с холодной, высокомерной жалостью, от которой становилось тошно. Подняв руку, Нано медленно, с ленивым издевательством начал поправлять великоватый доспех на плечах Нико. Он бережно, по-отцовски расправил съехавший наплечник, смахнул невидимую пылинку с чужого грудного щита и слегка похлопал Нико по щеке — слабо, но так обидно, будто перед ним стоял нагадивший ребенок.
Нико даже не шелохнулся. Ему было всё равно. Он не смотрел на отца, не смотрел на сжимающего рукоять меча Кая. Единственный человек, на кого был прикован его остекленевший, полный ледяного отвращения взгляд — это Валериан. Командир, спасший их в лесу, предатель, продавший их ради собственной выгоды, стоял молча и спокойненько переносил этот взгляд, даже не моргая.

За что? Что мы им сделали?

В этот момент вперёд выскочил Риан. Его глаза горели безумным, лихорадочным азартом, а губы искривились в злой ухмылке.

— Ну где же твои защитники, а, Нико?! — сорванным голосом выкрикнул Риан, подступая почти вплотную. — Где мой дражайший брат Теодор?! Где эта его жёнушка Лиара?! Говори! Куда эти крысы забились?! В какую нору они спрятались?!

Нико молчал. Он просто дышал — тяжело, сдавленно, ощущая, как чужая сталь режет плечи. Риан допытывался с растущей яростью, брызжа слюной и сыпля угрозами, но Нико не выронил ни единого слова. Какая разница, что они с ним сделают? Внутри него и так уже всё было мёртво. Попытка вытащить Еву, вера в друзей, любовь, верность — всё сгорело дотла в этой вонючей галерее.
Поняв, что от Нико ничего не добиться, Риан раздражённо плюнул на плитку и повернулся к Валериану.

— Нам вовсе не нужно, чтобы он говорил, Ваше Величество, — подал голос он. На его лице не дрогнул ни один мускул. — Мы ведь и так прекрасно знаем, где они укрываются. Координаты имения отца и точки фальшивого штурма уже у ваших капитанов.

— Замечательно! Превосходно! — Риан хохотнул, потирая руки, а затем взмахнул кистью в сторону стоящих за ним гвардейцев. — Схватить их! В кандалы обоих!

Стражники мгновенно замкнули кольцо. Тяжёлые стальные браслеты с грохотом сомкнулись на запястьях Нико и Кая, отрезая любой шанс на победу. Нико даже шевелится не хотел. Под безнадёжный, глухой стук сапог их потащили по темным коридорам — прямо в сырые, глубокие подвалы дворцового замка.

Стражники с силой толкнули Нико в спину, и он влетел в темную, пахнущую сыростью и плесенью камеру. Тяжёлая железная дверь захлокнулась с оглушительным, наводящим тоску грохотом, и засов с сухим щелчком встал на место. Кая оттащили дальше по коридору — его камеру отрезали двумя массивными решётками.
Спустя минуту из глубины подземелья донёсся яростный, отчаянный гул. Кай изо всех сил лупил кулаками и ногами по железным прутьям своей решётки, выкрикивая проклятия в адрес стражников, Валериана и Нано. Металл звенел, эхо разносило этот шум по всему подвалу, но стража лишь ржала где-то на входе.
Нико даже не дернулся. Он медленно сполз по липкой каменной стене на холодный пол и обнял руками колени, уткнувшись в них лбом.
Его мысли не стояли на месте — они кружились диким, рваным вихрем, разрывая остатки разума.

Как помочь Тео? Боже, как спасти Тео?..
Почему? Господи, за что? Ну за что ты нас так не любишь-то?..

В груди всё сжималось от ужасного, парализующего страха за брата. Нико меньше всего на свете хотел его смерти. Он не хотел такого исхода. Не хотел, чтобы Теодор и Лиара попали в эту дьявольскую ловушку, аккуратно вымощенную предательством Валериана. Нико до тошноты ярко представлял, как отряды Нано прямо сейчас окружает усадьбу Оливера, как ничего не подозревающий Тео оказывается зажат со всех сторон. И всё из-за того, что они поверили... Поверили не тому человеку.
Ева...
При одной мысли о ней внутри поднималась такая тошнотворная, ядовитая волна омерзения, что Нико судорожно сжимал челюсти, буквально заставляя себя вычеркнуть её из головы. Нет. О ней он больше думать не станет. Ее больше не существовало. Была лишь грязная, липкая фальшь.

Вдох... выдох.

Нико поднял голову и уставился остекленевшим, опустошённым взглядом на полусгнившую, грязную солому, разбросанную у самой решётки. Один из сухих стебельков чуть трепетал от сквозняка, гулявшего по подземелью.
Всё кончено. Его убьют. Нано не пощадит его — не после того, как Нико пошёл против него, не после того, как стал помехой. Завтра или через пару дней его просто выведут на эшафот или тихо задошат прямо здесь, на этой вонючей соломе. И никто даже не узнает, о чём он думал в свои последние минуты.
Кай на том конце коридора наконец выдохся, его крики сменились тяжелым, прерывистым задыханием. В подземелье опустилась тяжелая, гробовая тишина, в которой слышно было лишь, как где-то в углу одиноко капает вода.

Сколько прошло времени, Нико не знал. Крики Кая стихли, и в подземелье опустилась тишина.
Каждый вдох давался с трудом. Нико почувствовал, какими налитыми свинцом стали его веки. Внутри не осталось ничего: ни страха перед казнью, ни злости на Валериана, ни боли от предательства Евы. Но переживания за Тео так и осталось. Но у него уже не было сил. Всё выгорело.
У него просто не было сил бороться с этой тяжелой тьмой. Нико опустил голову на колени и закрыл глаза. Свет факела мгновенно растворился, и камера погрузилась в непроглядный сон.

***

Нико очнулся от резкого, удушающего волочения. Сознание возвращалось короткими, больными вспышками. Его везли по каменистому полу: двое крепких стражников мертвой хваткой впились в его руки, а разутые ноги бессильно волочились по пыли и гравию, оставляя ровные полосы.
Внезапно в голове вспыхнуло осознание — его ведут на казнь. Нико попытался брыкаться, вырвать затекшие ноги и дико задергался в чужих руках, но исчерпанные силы подвели: стражники лишь жестче сжали его запястья и грубо потащили дальше. Его несли не через главный двор, а какими-то заброшенными, темными внутренними переходами и подземными галереями, где пахло сырым камнем и вековой копотью.
Наконец его швырнули на колени. Нико тяжело задышал, с трудом подбирая под себя неслушающиеся конечности, и поднял воспаленный взгляд.
Перед ним стояли Риан и Нано. А чуть в стороне от них, облокотившись на массивную колонну, возвышалась жуткая, незнакомая фигура.
Это был палач — мужчина по имени Кса́рдан-Мор. Такого имени Нико не слышал ни в одной легенде, да и сам человек выглядел так, словно его вылепили из самого мрачного кошмара.
Ксардан-Мор был колоссального роста, с невероятно широкими, почти неестественными плечами и странным, бледным до синевы оттенком кожи. Его лицо полностью скрывала потемневшая от старой крови кожаная маска без прорезей для рта — виднелись только белые, абсолютно лишенные зрачков остекленевшие глаза. На его оголенном торсе, покрытом рваными ритуальными шрамами, висел тяжелый фартук из грубой воловьей кожи. В руках Ксардан-Мор с легкостью удержал гигантский, двуручный клеймор с темным, покрытым вязом древних рун лезвием. Палач не произносил ни звука, лишь его тяжелое, свистящее дыхание разносилось по всей галерее.

— Ты слышишь меня, ничтожество?! — Риан сделал шаг вперёд, брызжа слюной, его лицо искривилось от слепой, всепоглощающей ярости. — Я никогда не прощу тебе того, что ты помог побегу Теодора и его твари! Ты думал, тебе это сойдёт с рук? Ты поплатишься за всё. За каждый их шаг, за каждый мой вздох в догадках! И когда я найду этих двух дебилов, я обещаю тебе, ты посмотришь как они умрут.

У Нико подкосились ноги.
Что?
Они сбежали?
Он их не смог взять?
Его сейчас не убьют?
Раз уж не он их увидит, это значит что не убьют?!

— Ваше Величество, — с ленивым превосходством перебил его Нано, выходя чуть вперёд. — Смерть — слишком лёгкое наказание. Вы хорошо придумали, ему нужно кое-что поважнее его бесполезной жизни. Его мучения будут куда сложнее и длиннее.

Нано кивнул магу. Ксардан-Мор медленно сунул руку за пазуху своего грубого кожаного фартука и извлёк оттуда небольшую резную шкатулку. С тихим щелчком крышка откинулась. Внутри, свёрнутая в тугой узел, лежала тварь.
Это была змея длиной не больше десяти сантиметров, но от одного её вида по коже драла морозная сыпь. Она была абсолютно, глубоко чёрной — настолько, что казалось, будто сама поглощает падающий на неё свет факелов. Ни единой точки, ни единого изъяна. Её чешуя выглядела как полированный обсидиан, а глаза — мелкие, невероятно острые, вспыхивали ало-кровавым глянцем, вглядываясь в окружение с нечеловеческим, зловещим разумом.
Змея плавно поднялась из шкатулки. Её тело всё ещё оставалось в шкатулке, но тонкая, грациозная шея изгибалась в воздухе, и она выплеснула в пространство сухое, оглушительное шипение, от которого зазвенели уши.

— Это Некрока́ра — произнёс Ксардан-Мор, глядя на тварь с почтительным холодом. — Одно из редчайших порождений древней магии. Их почти полностью уничтожили во время Великой Чистки, но единицы выжили. И этот экземпляр — один из немногих, что до сих пор служат, кто знает цену истинной силе. — он выдержал паузу — Венец Древних.

Великая Чистка произошла триста лет назад. Тогда короли и отряды инквизиции прошлись огнём и мечом по всему континенту, поголовно вырезая волшебных существ, магических тварей и самих чародеев. Магия была строго запрещена под страхом смерти. И то, что Риан сейчас стоял рядом с магом и некромантской змеёй, было диким, вопиющим нарушением всех законов — но жажда власти была сильнее любого запрета.

— Эта змея, — продолжал тот, повернувшись к Риану, — способна полностью подчинить его разум. Сделать с ним всё, что мы захотим.

— Пусть она внушит ему, что он — наш шпион, — оскалился Риан, пылающим взглядом уставившись на Нико. — Он станет нашим засланным молом. Он найдет беглецов, узнает, где они прячутся, и если что-то пойдёт не так — тут же доложит нам!

Нет, нет, нет, нет.
Его не хотят убить а хотят использовать...
Против Тео, против Лиары, против его самого.

Ксардан-Мор едва заметно кивнул и произнёс низким, рокочущим голосом:

— Мальчишка даже не будет понимать, что змея внутри него. Он будет выполнять наши приказы неосознанно. Для себя он останется всё тем же Нико, но каждое его движение будет направляться её ядом.

До Нико не сразу дошли эти слова, но когда дошли — сердце пропустило удар. В смысле... в теле?! Какая еще змея внутри?!

— Всё хорошо, — с безумной ухмылкой шепнул Риан, наблюдая за тихим ужасом в глазах Нико.

Ксардан-Мор начал колдовать. Из его рта посыпались рваные, чужеродные слова на забытом языке — звуки резали слух, словно железо по стеклу. Маг вскинул руку, и Нико ощутил, как его тело сковал невидимый, ледяной панцирь. Маг заклятием приказал ему встать. Нико заставили подняться на ноги, но он не мог шевельнуть даже пальцем, превратившись в живую статую.
Ксардан-Мор взял шипящую Некрокару на руки. Змея извивалась, её алые глаза гипнотизировали. Маг медленно обошёл недвижимого Нико со спины. Пространство заполнил непрерывный, давящий шёпот заклинания. Маг колдовал, шептал, наращивая темп...
А затем Нико почувствовал, как к затылку, прямо в основание шеи — туда, где сходились чувствительные нервы — прикоснулось что-то холодное и влажное.

ХРУСТ.

Два острых, как бритва, зуба сходу вонзились в плоть. Нико дико зажмурился, но не успел даже вскрикнуть — следом за укусом произошло нечто поистине жуткое. Змея не просто впрыснула яд. С мерзким, влажным скольжением она начала входить прямо под его кожу.
Она пробивала себе путь сквозь живое мясо, ввинчиваясь всё глубже в основание шеи. Разрывающая, дикая, нечеловеческая боль вспыхнула в теле Нико с такой силой, что в глазах всё затянулось кровавым туманом. Это была не просто рана — тварь буквально раздвигала его мышцы, вгрызаясь внутрь. Он чувствовал как она шевелится, как извивается в его теле.
Из горла Нико вырвался искажённый, безумный крик — сорванный, исступлённый вопль, который он не смог удерживать ни секунды, пока магическая тварь полностью не скрылась под его кожей.

IRON - WOODKID