камера, мотор, бывшие | seonghyeon cortis

тишина в пустом классе давила на уши.
сонхен так и стоял у дверного проема, сжимая пальцами деревянный косяк. он не делал ни шага ко мне, давая пространство, но его взгляд — темный, измотанный, полный немой мольбы — был прикован к моему лицу.
я вытерла тыльной стороной ладони мокрую от слез щеку и медленно опустила телефон на парту. внутри все перевернулось. липкий кошмар про «тупой спор на интерес» рассыпался в пыль за пару минут видео, но на место ликования мгновенно пришла другая боль — старая, тупая, въевшаяся в подкорку за эти три года.
— если спора не было... — мой голос прозвучал тихо, почти сипло. я подняла на него глаза. — тогда почему, сонхен? почему ты просто исчез за один день? почему сменил номер, заблокировал все и бросил меня разгребать эти слухи в одиночку? если я была для тебя хоть сколько-то важна?
сонхен тяжело выдохнул, словно из его груди выбили весь воздух, и на секунду прикрыл глаза.
— давай уйдем отсюда, — тихо проговорил он, кивнув в сторону опустевшего коридора. — в школе сейчас каждый угол будет гудеть из-за видео субина. пойдем на крышу. пожалуйста, суа. я расскажу все до последнего слова.
– – –
мы поднялись по пожарной лестнице на крышу главного корпуса. прохладный осенний ветер тут же налетел со стороны стадиона, трепля волосы и заставляя меня сильнее закутаться в толстовку.
город простирался внизу шумными улицами, но здесь, на высоте, царил абсолютный покой. сонхен подошел к металлическому ограждению, оперся на него руками и долго смотрел куда-то вдаль, собираясь с мыслями. я встала в метре от него, скрестив руки на груди.
— в тот день, три года назад, у моего отца рухнул бизнес, — заговорил он громче, чтобы перекрыть шумы ветра. — против него хотели открыть уголовное дело из-за долгов партнеров. в наш дом вечером просто ворвались взрослые мужики в костюмах, орали, все переворачивали... отец в панике собрал вещи за два часа, забрал наши паспорта и сказал, что мы улетаем ночью первым же рейсом.
он повернулся ко мне. в его глазах стояла такая отчаянная горечь, что у меня перехватило дыхание.
— он буквально вырвал у меня из рук телефон, разбил его об пол и заставил сменить сим-карту. мне запретили выходить из дома до вылета. единственное, что я успел сделать — это написать короткую записку с объяснениями и новым адресом электронной почты.
я замерла, ощущая, как внутри все похолодело.
— записку?.. — переспросила я. — кому ты ее отдал?
— хэджин, — глухо ответил сонхен и сжал кулаки. — она жила в соседнем доме. когда отец отвлекся на документы, я увидел ее из окна двора, выбежал на балкон первого этажа и умолял ее передать эту бумажку тебе лично в руки. она поклялась, что отдаст.
он горько усмехнулся и качнул головой.
— а через день, уже из аэропорта, я смог зайти в сеть с планшета матери и написал хэджин. я спросил, передала ли она записку суа. знаешь, что она ответила? она написала, что ты порвала эту записку прямо у нее на глазах, сказала, что я трус, и просила передать, чтобы я больше никогда не появлялась в твоей жизни.
воздух со свистом вырвался из моих легких.
три года. три долгих года я думала, что он просто вычеркнул меня из жизни, бросил как ненужную вещь и уехал в другую страну, даже не попрощавшись. а он все это время верил, что это я порвала его записку и отказалась от него.
хэджин не просто подставила нас сейчас. она уничтожила нас еще тогда, в девятом классе, разорвав единственную нить, которая могла нас связать.
– – –
в это же время на первом этаже школы кипели настоящие шекспировские страсти.
после публикации видео субина школьный чат буквально взмыл в воздух. те самые девчонки у гардероба, которые утром шептались за моей спиной, теперь в голос обсуждали хэджин.
— она же реально вырезала вторую строчку! — громко говорила одна из параллельноклассниц, показывая телефон подругам. — посмотрите на экран, тут даже время сообщений совпадает до секунды!
хэджин выскочила из кабинета математики с пылающими щеками. она судорожно листала общий чат, где сообщения сыпались с бешеной скоростью. под ее вчерашними постами появлялись сотни комментариев: «зачем ты это сделала?», «то есть ты выдумала спор?», «фу, как дешево».
— это фейк! субин все смонтировал! — крикнула хэджин, оглядываясь на одноклассников, но ее слова потонули в полном игнорировании.
субин, стоявший у лестницы с рабочей папкой в руках, лишь спокойно посмотрел на нее сверху вниз и сухо произнес:
— исходный архив хранится на флешке. если хочешь, можем пойти к директору и открыть его прямо при нем.
хэджин поперхнулась воздухом, сжала зубы, подхватила рюкзак и быстро побежала к выходу из школы. ее яма, которую она так тщательно копала для меня, захлопнулась прямо над ее головой.
– – –
на крыше ветер немного утих.
я стояла, глядя на сонхена, и ощущала, как из груди медленно уходит эта многолетняя, тяжелая глухая боль. оставалась только чистая, звенящая грусть о потерянном времени.
— я не рвала никакую записку, — тихо сказала я, сделав один шаг ближе к нему. — она мне ничего не передавала, сонхен. я ждала тебя у ворот школы целый месяц после твоего исчезновения. каждый день.
сонхен вздохнул, его плечи заметно опустились. он сделал осторожный шаг навстречу, останавливаясь буквально в полуметре от меня.
— прости меня, — прошептал он, и в его голосе проскользнула настоящая дрожь. — я должен был догадаться. должен был приехать раньше, найти способ достучаться... прости, суа.
он не пытался схватить меня за руку или обнять без разрешения. он просто медленно протянул руку ладонью вверх — честно, открыто, давая мне право выбора.
я посмотрела на его длинные пальцы, помнящие тепло моих рук еще с тех вечерних съемок у ворот. затем подняла взгляд на его лицо.
и впервые за эти три года я сделала этот шаг сама — опустила свою ладонь в его руку и слегка сжала его пальцы.
— мы потеряли слишком много времени, сонхен, — тихо проговорила я. — но теперь... давай начнем с чистого листа.