ЗАПРЕТНЫЙ УЗЕЛ

Andro, ELMAN & MONA - Зари

Я мерил шагами пустой VIP-зал на втором этаже, чувствуя, как внутри нарастает бешеное, пацанское нетерпение. Снизу, сквозь массивные двери и перекрытия, доносился глухой гул басов и кавказские мотивы - свадьба гремела на всю катушку. Мои друзья и дальние родственники уже вовсю веселились, а я сидел в своей добровольной засаде, гипнотизируя взглядом входную дверь.

Мысль о том, что она там, внизу, такая красивая, стоит перед сотнями чужих людей, а я даже не могу на нее взглянуть, выжигала мне мозг.

Ручка двери мягко дернулась. Я замер, затаив дыхание.

Дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова Элина. Она заговорщически оглядела пустой зал, встретилась со мной взглядом и кивнула.

- Тамерлан, у тебя ровно пять минут, - шепнула она строго, но в глазах плясали чертики. - Я побуду здесь, за дверями, постерегу, чтобы никто из старших сюда не забрел. Оставляю вас.

Элина шире распахнула дверь, пропуская Мари внутрь, и тут же мягко щелкнула замком снаружи, оставив нас наедине.

В ту секунду, когда Мари сделала шаг в зал, у меня в легких закончился воздух. Я просто оцепенел, не в силах сдвинуться с места, и дикими, жадными глазами смотрел на девушку перед собой.

Я видел женщин в дорогих вечерних платьях, видел без одежды, видел стильных. Но то, что я созерцал сейчас, не поддавалось никакому сравнению. Мари была не просто красива - она была запредельно, космически прекрасна. Белоснежное платье, облегающее ее фигуру, пышный шлейф, воздушное облако фаты, сквозь которое мягко просвечивали ее рыжие волосы. Она выглядела такой чистой, робкой и невинной, что у меня перехватило дыхание.

Я смотрел на нее и отказывался верить собственным глазам. Эта нереальная, похожая на ангела девушка - моя невеста. Моя жена. Еще вчера она была недостижимой мечтой, источником моих ночных кошмаров и дикой вины перед другом, а сегодня она стоит здесь, в свадебном платье, принадлежащая мне отныне и навсегда.

Мари стояла у порога, растерянно перебирая пальцами подол платья, и несмело смотрела на меня снизу вверх сквозь ресницы. На ее щеках горел нежный румянец.

Я наконец отмер. Медленно, стараясь не делать резких движений, чтобы не спугнуть ее, я подошел вплотную. Помня о своем обещании не проявлять грубости и уважать ее границы, я не стал сжимать ее в объятиях, хотя внутри все горело от этого желания.

Я аккуратно протянул руки, поймал ее подрагивающие ладони и сжал в своих ладонях. Они были прохладными. Я поднес их к своим губам, оставляя невесомый поцелуй на запястьях.

- Ты даже не представляешь, какая ты красивая, Мари, - хрипло, едва узнавая собственный голос, произнес я, глядя ей прямо в глаза. - У меня слов нет. Спасибо, что пришла.

Мари смущенно улыбнулась, и в ее глазах промелькнуло то самое тепло, которое я впервые увидел на причале.

Мы поговорили еще пару минут обо всяких пустяках - я спросил, не устала ли она, не жмут ли туфли. Мне просто нужно было услышать ее голос, убедиться, что это не сон.

Время поджимало, за дверью послышался условный стук от Элины - пора было возвращаться. Я нехотя отпустил ее руки, сделал шаг назад и, пристально посмотрев на ее губы, произнес низким, бархатным голосом, в котором звенел вполне однозначный подтекст:

- Позже увидимся.

Эта фраза, сказанная с моей фирменной хрипотцой, в контексте нашей истории прозвучала особенно остро, многозначительно и даже немного странно для непосвященных. Мари мгновенно все поняла. Ее глаза округлились, и она в ту же секунду залилась густой, пунцовой краской от ушей до кончиков пальцев, вспомнив, как именно у нас все начиналось и что ждет нас этой ночью в нашей новой квартире.

Не сказав больше ни слова, пряча полыхающее лицо под фатой, она стремительно развернулась и выскочила из зала обратно к Элине, а я остался стоять, довольно усмехаясь ей вслед.

После ее ухода я спустился в изолированное VIP-крыло для мужчин, где меня уже ждали мои самые близкие друзья. Там не было шума общего зала, стояли удобные кожаные диваны, на столах стояли дорогие напитки и закуски. Друзья тут же обступили меня, шумно поздравляя, хлопая по плечам и поднимая бокалы за мою новую жизнь.

Но если физически я был в кругу парней, то головой оставался на празднике. В нашей комнате на стене висело несколько больших экранов, на которые транслировались живые видеозаписи с камер, установленных по всему главному залу торжеств. Я практически не отрывался от этих мониторов, наблюдая за своей свадьбой через объективы камер.

Праздник шел идеально, дорого, шумно и весело, как я и хотел. Но один момент на экране заставил меня полностью замолчать и отставить стакан в сторону.

На мониторе крупным планом показали, как Мари, ведомая старейшинами, медленно подходит к столу, за которым сидела моя мать. Это был важнейший традиционный момент - встреча невесты со свекровью. Я видел, как Мари с глубоким почтением склонила голову, как грациозно и мягко она подошла к моей маме, проявляя высшую степень кавказского уважения. Мама поднялась ей навстречу, на ее глазах блестели слезы. Они обнялись - крепко, тепло, по-матерински. Мама что-то шептала ей на ухо, гладя по спине, а Мари благодарно прижималась к ней.

Этот кадр дико, до глубины души тронул меня и зацепил за живое. Внутри разлилась невероятная гордость. Все прошло именно так, как я мечтал в своих самых смелых мыслях: честно, красиво, благородно. Моя мать приняла ее как родную дочь, а Мари вошла в наш род с высоко поднятой головой. Прошлое было окончательно перечеркнуто и смыто, а впереди нас ждало чистое, законное и счастливое будущее.

Свадебный шум наконец-то остался позади. Ближе к двум часам ночи огромный зал дворца торжеств опустел: уехали последние дальние родственники, разъехались друзья, наконец-то смолкли музыканты и прекратилась эта бесконечная праздничная болтовня. Мои тетки и Элина еще какое-то время суетились, провожая Мари в нашу новую квартиру, собирая ее вещи, но вскоре и они оставили невесту одну, разъехавшись по домам.

Я быстро освежился в душе и переоделся в легкие, удобные черные брюки и мягкую рубашку. Я готовился к этой ночи ментально и физически. Все эти дни разлуки, все телефонные разговоры вели нас именно к этому моменту.

Когда я сел за руль и поехал к нашему новому дому, внутри меня ворочалось странное, забытое чувство. Больше не было вины. Не было страха перед Тимуром или позором. Все было легально, честно и правильно. Но пальцы на руле все равно слегка подрагивали от глубинного, мощного предвкушения.

В нашей новой квартире меня встретила абсолютная, оглушающая тишина. Мягкий свет ночного города струился сквозь огромные панорамные окна гостиной, ложась длинными тенями на новенький паркет. Запах свежего ремонта еще слегка улавливался в воздухе, но теперь к нему примешивался тонкий, едва уловимый и уже такой знакомый женский аромат. Она здесь. Она ждет меня.

Я тихо, стараясь не шуметь, разулся в прихожей и бросил ключи на тумбочку. Сердце в груди начало стучать сильнее, тяжелыми, редкими ударами. На секунду я замер, прислушиваясь к этой звенящей тишине. Ни звука.

Я медленно пошел по коридору в сторону нашей спальни. Дверь в комнату была плотно прикрыта, из-под нее пробивалась тонкая полоска теплого желтого света. Я поправил воротник рубашки, сделал глубокий вдох, усмиряя внезапно накатившее волнение, и мягко взялся за ручку.

Я тихо приоткрыл дверь и вошел в спальню.

Мари сидела на самом краю нашей огромной кровати. Ночной свет бра мягко подсвечивал ее силуэт. Она не видела, как я вошел - ее голова была низко опущена, и она пристально смотрела куда-то вниз, на свои колени. Она безумно, до дрожи волновалась. Я видел это по тому, как ее пальчики нервно, судорожно перебирали друг друга, словно она никак не могла найти им место от подступающей паники.

Я сделал еще один шаг вперед, и половица под моей ногой едва слышно скрипнула.

Поняв, что она больше не одна, Мари вздрогнула. Она медленно, стыдливо подняла голову и посмотрела на меня своими потемневшими от волнения глазами. На ее щеках тут же вспыхнул густой, нежный румянец. Заметив, что я уверенно направляюсь к ней, она, поддавшись какому-то инстинктивному порыву, потихоньку привстала с края матраса, замирая на месте.

В этот момент меня буквально дернуло током, а в груди разлился такой дикий, сумасшедший трепет, какого я не испытывал никогда в жизни.

Она была неописуемо, греховно хороша. Тяжелое свадебное платье и фата были скинуты. Ее волосы теперь были полностью распущены - они густыми, непослушными волнами спадали по ее плечам и груди, доходя почти до талии и ярко контрастируя со светлой кожей. А на теле ее был тот самый длинный черный шелковый халат, который они, видимо, выбирали вместе с Элиной. Тонкая ткань мягко струилась по ее фигуре, подчеркивая каждый изгиб, каждую линию тела, и слегка распахивалась при движении, обнажая ключицы.

Она стояла передо мной - моя маленькая, напуганная, но такая желанная жена. Невинная и манящая одновременно. Я смотрел на нее, и вся моя напускная сдержанность медленно плавилась, сгорая в пламени этой оглушающей ночной тишины. Выхода назад больше не было. Мы наконец-то остались одни.

Я подошел к ней почти вплотную. Мари продолжала стоять, низко опустив голову, словно маленькая, невинная овечка, полностью отдавшаяся на милость хищника. Вся ее былая заносчивость и строптивость испарились без следа. Она дико стыдилась поднять взгляд, пряча глаза, а ее маленькие плечи едва заметно вздрагивали под тонким шелком халата.

Я отчетливо видел, как сильно она переживает. Ее буквально колотило от внутреннего напряжения.

Да, я знал, что между нами это уже было. Мы переступили эту черту тогда, в машине, и скрывать это друг от друга не имело смысла. Но я также прекрасно понимал, что для Мари - совсем еще молодой и неопытной девочки - эта ночь все равно казалась чем-то пугающим и совершенно новым. Одно дело - безумный, хаотичный порыв страсти в темноте загородной трассы, и совсем другое - официальная первая брачная ночь в статусе жены, когда весь мир за дверями знает, зачем мы здесь закрылись. Эта легальность давила на нее своей неловкостью.

Честно говоря, в эту секунду я и сам переживал не меньше ее. Мое сердце глухо и мощно вбивалось в ребра. В бизнесе я мог хладнокровно управлять разными потоками, но перед этой милой рыжей девчонкой я чувствовал себя безоружным. Мне было безумно страшно сделать что-то не так, напугать ее или причинить боль ее ранимой гордости.

Но мужчина в любой ситуации должен оставаться мужчиной. Я взял себя в руки, глубоко вздохнул и сделал последний шаг, заставляя свои эмоции подчиниться разуму. Я аккуратно протянул руку, коснулся пальцами ее подбородка и мягко, но настойчиво приподнял ее лицо, заставляя посмотреть на себя.

Наши взгляды наконец встретились. Ее глаза были подернуты влажной пеленой, а на дне зрачков плескался такой трогательный, детский испуг, что у меня внутри все перевернулось.

Я посмотрел на огромную, застеленную шелковым покрывалом кровать позади нее, и принял твердое решение. На правах сильного я решил не лезть к ней сразу в постель. Нам обоим нужно было выдохнуть. Я не хотел быть для нее просто ненасытным самцом, который пришел забрать свое. Мне нужно было ее доверие, ее покой, ее абсолютная уверенность во мне.

- Рыжик... - тихо, с мягкой усмешкой прошептал я, убирая непослушную прядь с ее пылающей щеки. - Не бойся. Не переживай. Все хорошо.

Я медленно притянул ее к себе и крепко, надежно обнял. Мари сначала замерла, вытянувшись в моих руках как струна, но уже через пару секунд шумно выдохнула и расслабилась, уткнувшись носом в мою грудь. Ее ладошки робко легли мне на талию, цепляясь за ткань рубашки, словно за спасательный круг.

Мы плавно опустились на край кровати, не разрывая этих объятий. Вокруг нас царила уютная, теплая полутьма, и мы начали тихо болтать о чем-то совершенно отвлеченном. Я спрашивал ее про Элину, про то, как они выбирали эти бесконечные свадебные мелочи, рассказывал, как прорабы на квартире путали цвета плитки и как я заставлял их все переделывать. Мой голос звучал ровно, убаюкивающе. Я намеренно уводил ее мысли подальше от этой комнаты, от этой постели, помогая привыкнуть к моему присутствию, к моему запаху и теплу.

Постепенно Мари начала отвечать. Ее шепот становился смелее, она даже пару раз тихонько хмыкнула, слушая мои истории про предсвадебный хаос.

Пока она говорила, я непрерывно, очень бережно ласкал ее, словно милого, драгоценного ребеночка. Мои большие ладони медленно поглаживали ее спину через тонкий шелк халата, очерчивали лопатки, переходили на плечи. Я зарывался пальцами в ее вкусно пахнущие распущенные волосы, аккуратно распутывая волны и массируя ей затылок, помогая снять остатки дневного стресса.

Каждый раз, когда мои пальцы случайно касались открытой кожи на ее шее или ключицах, Мари вздрагивала и сладко стеснялась, пытаясь спрятать лицо у меня на плече. Она до сих пор не могла привыкнуть к этой ласке, к тому, что суровый Тамерлан может быть таким нежным и терпеливым.

Мы сидели так довольно долго, качаясь в этой сонной, интимной тишине нашей новой квартиры. Пространство между нами медленно заполнялось не страхом, а чистым, осознанным теплом. Мы согревали друг друга, и я чувствовал, как с каждым моим прикосновением ее сердце бьется все ровнее, а доверие ко мне заполняет ее душу до самых краев.