ЗАПРЕТНЫЙ УЗЕЛ

Скриптонит - Это любовь

В салоне машины мне вдруг стало невыносимо, удушающе тесно. Пространство, которое еще пять минут назад казалось мне надежным укрытием от бушевавших снаружи эмоций, сжалось до размеров одной-единственной точки - той самой, где сидел Тамерлан. Его близость пугала и гипнотизировала одновременно. Когда он пересел ко мне назад, весь мой привычный мир перевернулся с ног на голову. Я сидела, вжавшись в кожаное сиденье, чувствуя себя пойманной в ловушку птицей, и судорожно пыталась унять дрожь во всем теле.

Мне было невероятно, дико неловко. Я злилась на себя за свои слезы, за то, что показала ему свою слабость, но его тихий, хриплый голос полностью парализовал мою волю.

Тамерлан осторожно перехватил мои ледяные запястья. Его ладони, горячие и огромные, казались надежным замком. Я замерла, боясь сделать даже вдох, когда его рука медленно поднялась выше. Его пальцы - непривычно нежные, аккуратные - коснулись моего лица, бережно убирая сбившиеся, липкие от слез волосы назад, открывая шею и лоб. От этого простого жеста по моей коже пробежала волна покалывающего электричества.

А затем его большой палец коснулся моей горячей щеки. Тамерлан медленно, очень плавно стал стирать мокрые дорожки слез, скользя по моей коже.
Я окончательно замерла. Голова шла кругом от дикого, парализующего шока и оглушительного смущения.

Мои щеки пылали адским огнем. Я ждала чего угодно - новой порции издевок, жесткого приказа успокоиться, но только не этой щемящей, пугающей нежности, от которой внутри все плавилось, как воск.

Я упорно отказывалась смотреть на него, уставившись в пустоту, но Тамерлан не позволил мне спрятаться. Его пальцы мягко, но настойчиво обхватили мой подбородок, заставляя поднять голову. Мне пришлось встретиться с ним взглядом. Его темные глаза, лишенные привычной циничной маски, смотрели на меня с такой невыносимой глубиной и раскаянием, что у меня перехватило дыхание.

- Прости меня, рыжик, - тихо выдохнул он.

Я смотрела на него сквозь пелену оставшихся слез и просто не верила своим ушам. Тамерлан? Просит прощения? Сам признает, что виноват? Это казалось каким-то безумным, нереальным сном.

Прежде чем я успела хоть что-то сообразить или вставить очередную колкость, он медленно наклонился вперед. Расстояние между нами сократилось до минимума.

Его губы мягко, невесомо прижались к моему лбу. Этот поцелуй был чистым, почти благоговейным, и меня прошиб настоящий шок. Внутри все просто зазвенело от напряжения.

Тамерлан чуть сместился ниже. Его теплые губы коснулись моего правого глаза, бережно собирая влагу с мокрых от слез ресниц. Я невольно зажмурилась. Затем он так же нежно поцеловал левый глаз, заставляя меня мелко вздрогнуть.

Затем, они коснулись кончика моего носа - коротко, ласково, совершенно обезоруживающе.

Он чуть-чуть отстранился, буквально на пару сантиметров. Я с огромным трудом, превозмогая бешеный стук сердца, открыла глаза и еле-еле посмотрела в его лицо. Он тоже смотрел на меня - пристально, не отрываясь, изучая каждую деталь, словно видел впервые в жизни. В его взгляде больше не было той пугающей ярости, там было что-то другое, от чего у меня подкашивались ноги, даже несмотря на то, что я сидела.

Он медленно, будто боясь спугнуть или сломать меня, потянулся к моим губам. Я видела, как приближается его лицо, чувствовала его горячее дыхание, смешанное с ароматом дорогого парфюма и кожи, но не могла даже пошевелиться. Разум кричал, что это неправильно, что он - друг моего брата, что это табу, но тело полностью отказалось мне подчиняться.

Наши губы наконец встретились.

Это было невероятно медленное, робкое касание. Тамерлан поцеловал меня коротко, едва ощутимо, словно проверял границы дозволенного. Но он не стал отстраняться. На один короткий, звенящий миг он замер, прижавшись своими губами к моим, давая мне привыкнуть, вдохнуть его.

А затем... затем все изменилось.

Он продолжил. Это уже не было робким касанием. Тамерлан углубил поцелуй, и он превратился в длинный, тягучий, но все такой же трепетный и нежный омут, в который я полетела без страховки.

Внутри меня произошел настоящий взрыв. Земля просто ушла из-под ног, а в ушах зашумело так, словно я оказалась в эпицентре шторма. О боже... Я была в абсолютном, диком шоке от тех чувств и ощущений, которые лавиной накрыли меня с головой. Это был мой первый поцелуй. Я была абсолютно, напрочь неопытна, я не знала, как отвечать, куда девать руки и как дышать.

Тамерлан же, напротив, действовал с пугающей, сводящей с ума опытностью. Он вел в этом танце аккуратно, но уверенно, его губы двигались так мягко и в то же время властно, что я окончательно потеряла связь с реальностью. Мои пальцы сами собой судорожно вцепились в ткань его черной футболки на груди, просто чтобы не упасть, хотя мы и так сидели на сиденье. Все мое существо плавилось от этой новой, пьянящей сладости.

В какой-то момент Тамерлан плавно остановился. Поцелуй разорвался, но мы не отпрянули друг от друга. Наоборот.

Мы замерли в самой интимной, хрупкой позе, которую только можно представить. Мы прижались друг к другу лицами, соприкасаясь носами и лбами, жадно и прерывисто дыша общим, горячим воздухом салона. Мои глаза были закрыты, сердце колотилось в груди как бешеное, совершая кульбит за кульбитом, а его тяжелое, неровное дыхание обжигало мои губы.

Нам обоим нужна была эта передышка. Мы сидели в этой звенящей тишине загорода, укрытые тенью раскидистых деревьев, и, кажется, сами до конца не верили в то, что только что произошло. Граница, которую мы так долго и упорно выстраивали, защищаясь колкостями, запретами и напускным безразличием, рухнула в одно мгновение. Мы переступили черту, после которой возврата к прежним «братским» или враждебным отношениям уже быть не могло. И от осознания этого факта внутри меня все трепетало от сумасшедшего предвкушения и глухого, сладостного страха.

Тамерлан медленно сместился чуть в сторону, утыкаясь лицом в мои распущенные локоны. Он закрыл глаза и сделал глубокий, жадный вдох, буквально впитывая в себя аромат моих волос, словно пытался запомнить его навсегда.

От этого интимного жеста у меня перехватило дыхание, а следующая секунда окончательно лишила меня остатков контроля. Его губы скользнули к моему уху. Нежное, но в то же время невероятно страстное, ощутимое покусывание мочки заставило меня судорожно выдохнуть и выгнуть спину. По телу прошлась волна такого чистого, концентрированного жара, какого я никогда в жизни не испытывала. Тамерлан не останавливался - его горячие, влажные поцелуи спустились ниже, обжигая чувствительную кожу на шее, заставляя меня буквально плавиться в его руках.

Я попыталась собрать в кулак последние капли ускользающего разума, понимая, что мы заходим слишком далеко.

- Тамерлан... это неправильно, - умоляюще прошептала я, упираясь ладонями в его грудь, хотя мои пальцы сами собой судорожно сжимали ткань его футболки.

Он на мгновение замер, его рваное, горячее дыхание опалило мою шею.

- Я знаю, - глухо, почти хрипло выдохнул он, но в его голосе не было ни капли намерения отступить.

Его поцелуи двинулись дальше, методично и трепетно исследуя мое тело. Он спустился к ключицам, заставляя меня вздрагивать от каждого прикосновения, а затем его большие ладони медленно скользнули по моим рукам. Тамерлан целовал мои плечи, спускался к запястьям, оставляя дорожку из обжигающих поцелуев, пока не добрался до самых ладоней и кончиков пальцев. Он целовал каждую фалангу, каждый сантиметр моей кожи с такой пугающей, собственнической нежностью, что я окончательно потеряла связь с реальностью.

А затем его руки скользнули к нижнему краю моей футболки. Медленным, тягучим движением, словно давая мне время передумать, Тамерлан стал стягивать с меня ткань. Я послушно приподняла руки. Он отбросил вещь куда-то в сторону и теперь тяжело, загнанно дышал, глядя на меня потемневшими, почти черными от желания глазами.

Его пальцы, горячие как огонь, переместились к застежке на моей спине. Я замерла, чувствуя, как внутри все сжимается в тугой узел. Тамерлан действовал пугающе неторопливо. Он медленно открыл мой лифчик, и легкая ткань тут же упала вниз, полностью оголяя мою грудь.

Увидев это, Тамерлан судорожно выдохнул. Он замер, тяжело дыша и не отводя глаз от моего тела. В его взгляде было столько первобытного, нескрываемого восхищения, что меня в ту же секунду накрыла лавина дикого, удушающего стыда.

Я никогда в жизни не была так обнажена перед мужчиной. Мои щеки и все тело вспыхнули пунцовым цветом. Чувствуя себя невероятно уязвимой и беззащитной под его пронзительным взором, я инстинктивно попыталась сжаться, скрестить руки на груди, спрятаться, уйти от этого раздевающего до глубины души взгляда.

Но Тамерлан не позволил мне закрыться. Он резким, точным движением стянул через голову собственную футболку, обнажая свое мощное тело. От этого вида мне стало еще жарче.

Боже, его тело. Такое мясистое, с перекатывающимися иногда мышцами. Не сухое. Не перекаченное. Золотая середина. Идеальное. Как я люблю.

Он снова плотно прижался ко мне. Ощущение его горячей, мощной груди, соприкасающейся с моей кожей, выбило из меня последние крупицы воздуха.

Он зафиксировал мои руки, мягко убирая их в стороны, и снова начал покрывать мое тело поцелуями. Его губы, жадные и требовательные, спустились ниже шеи, начав неистово целовать зону декольте и самое начало моей груди, выжигая на моей коже невидимые клейма своего абсолютного владения.

Его горячие ладони, до этого бережно удерживавшие мои запястья, скользнули выше, накрывая мою обнаженную грудь. От этого прямого, беспрепятственного прикосновения я судорожно выдохнула, выгибаясь навстречу его рукам. Тамерлан действовал уверенно, но с той же пугающей, собственнической нежностью: он мягко сжимал податливую плоть, прокручивая пальцами чувствительные, ставшие твердыми соски. Каждое его движение отзывалось во мне резкими вспышками где-то внизу живота.

Когда его губы спустились ниже и он прильнул ртом к моей груди, я окончательно потеряла связь с реальностью. Он томительно медленно посасывал нежную кожу, слегка покусывал, дразня, а затем принимался ласково полизывать самые чувствительные точки. Внутренний предохранитель сорвался окончательно. С моих губ один за другим начали слетать тихие, прерывистые стоны, которые я больше не была в силах сдерживать.

Я даже не заметила, как и в какой момент мы перешли в лежачее положение. Просторный кожаный диван машины стал нашей постелью. Я оказалась полностью распластана на сиденье, а Тамерлан накрывал меня сверху всем своим тяжелым телом, удерживая в плену своего жара и полностью отрезая любой путь к отступлению.

Не прерывая ласк, он начал медленно спускаться поцелуями ниже, оставляя влажные, обжигающие следы на моем животе. Затем, его руки перетекли на мои ноги. Он принялся целовать мою кожу, поднимаясь от щиколоток выше, уверенно лаская, сжимая и очерчивая пальцами мои колени, внутреннюю сторону ляжек и изгибы бедер. Его прикосновения были требовательными, клеймящими, они выжигали во мне остатки девической скромности. Мое дыхание стало рваным, прерывистым. Наконец его губы остановились у самого края моих кружевных трусиков.

Тамерлан замер на секунду, его горячее дыхание опалило кожу, заставив меня крупно вздрогнуть. Его большие руки легли на мои бедра, и он начал медленно, невероятно красиво и плавно стягивать последнее препятствие между нами. Когда мои трусики полетели куда-то в темноту салона, я осталась абсолютно, первозданно нагой под его пронзительным, раздевающим до глубины души взглядом. Тамерлан тяжело, загнанно вздохнул, окидывая меня взором, в котором полыхал чистый, первобытный инстинкт обладания. Стыд накрыл меня удушающей лавиной. Мои щеки, шея, грудь - все тело вспыхнуло пунцовым цветом, я буквально полыхала от смущения. Инстинктивно я попыталась скрестить ноги, сжаться, укрыться от этого невыносимо горячего внимания, но Тамерлан не позволил мне закрыться в своей раковине.

Он отстранился буквально на миг, поднявшись на колени прямо надо мной на просторном кожаном диване. Его грудь тяжело вздымалась в полумраке. Не отрывая от моего лица своего потемневшего, гипнотического взгляда, он уверенным, резким движением расстегнул ремень и стянул с себя оставшуюся одежду - брюки вместе с боксерами, небрежно отбросив их в сторону.

Я невольно открыла глаза. И в эту же секунду мир вокруг меня просто перестал существовать.

Мне стало дико, невыносимо, удушающе жарко. Кровь с шумом прилила к ушам, а сердце совершило безумный кульбит и застряло где-то в горле. Я впервые в своей жизни видела мужское достоинство вот так - вживую, без прикрас, на расстоянии вытянутой руки. Настоящая, неискушенная девственница, я даже представить себе не могла, каково это. Его внушительные, пугающие размеры заставили меня внутренне содрогнуться. В голову тут же закрался дикий, панический страх: как это вообще может поместиться во мне? Но одновременно с этим страхом где-то глубоко внизу живота натянулся тугой, раскаленный узел совершенно нового, неизведанного и греховного предвкушения.

От этого зрелища у меня кружилась голова. Тамерлан в своей полной наготе выглядел совершенным, опасным, кем-то, кто сошел с ума от страсти. Каждая линия его мощного тела, перекатывающиеся под кожей мышцы - все кричало о силе и власти. Мне было безумно, непередаваемо стыдно за то, что я так открыто разглядываю его, краска стыда заливала меня изнутри, но я физически не могла заставить себя отвернуться.

Тамерлан заметил мой взгляд, полный шока и затаенного восторга. В глубине его черных глаз промелькнуло что-то торжествующее. Его губы тронула едва заметная, понимающая улыбка хищника, который точно знает, что жертва полностью в его власти.