Кит-убийца

Длинный коридор бесконечен. Сдавленный запах антисептика и слабое жужжание ламп наводят на мысли о бессонных ночах и безбрежных днях за пеленой больничных одеял. Стены, облицованные стерильной кафельной плиткой, искажают дерганые, движущиеся силуэты. Где-то в глубине этого лабиринта слышны шаги - глухие, осторожные, - обрывки чужих голосов разлагаются в безмолвии.

В пограничье между жизнью и смертью нет имен, нет прошлого и нет будущего.

Каждая минута оборачивается вечностью, каждое мгновение наполняется невыразимым чувством потери, неизбежности утраты и неминуемости времени.

Абсолютная, всепоглощающая чернота.

Я болтаю ногами на железной лавочке, бездумно смотря на дверь перед собой. Час? Два? Мамы всё нет. Зато мимо снуют безликие, белые халаты. Судя по всему, обсуждают меня. На первых порах они подходили, пытались заговорить, а после растворялись больничном мареве.

Зачем мне кто-то?

Мне нужна моя мама.

Она обязательно придёт.

Разве нет?

Придёт же?

Пальцы нервно теребят лепесток азалии - единственный осколок дома, который я успел подхватить, когда он выскользнул из её слабеющих рук. И снова кто-то маячит.

Раздражает.

- Что вам...надо? - Не выдержав, огрызаюсь я и тут же замолкаю. На корточках напротив сидит мужчина. Среднего роста, худощавый, с кофейными, вьющимися волосами, небрежно падающими на шею. Я цепляюсь взглядом за синяки под его глазами - не свежие, не цветные, а въевшиеся, как следы от долгой бессонницы.

- Приветики. Давно сидишь? - Полушепотом любопытствует он, слегка наклоняя голову.

- Не знаю...Час, наверное.

Тишина. Густая, вязкая, она пропиталась горечью и тоской ничейных, упущенных годов. Узкое окно пропускает внутрь мертвенно-бледный свет уличного фонаря, что растекается по полу.

- Час...- Повторяет незнакомец, и от короткого слова по спине пробегает холодок. Этот тон - выпотрошенный до самого основания - с хрустом ломает остатки детских иллюзий. - Пф-пф-пф, понятно. - Слегка покачиваясь, дядя поднимается. - Ты проголодался? Нет? А по-моему да. По глазам вижу, что не ел. Идём.

Но я не хочу уходить.

Мама...

- Она ведь не вернется, да? - Утаённая обида подступает к глотке и обрывается хрипом. Затем, что-то прохладное касается ладони, и я делаю рваный вздох. Бросили. Снова бросили. Как глупую, декоративную собачку, которой наигрались за пару вечеров. - Но она обещала! Она клялась, что никогда...- Раздаётся жалобный, надрывный плач. - И ты...Тоже...

- Ни за что, слышишь? - Руки, пахнущие табаком и дорогим одеколоном, пылко накрывают мои. - Я ни за что не оставлю тебя. - Он помедлил. - Иногда люди обманывают друг друга. Одна ложь не имеет значения, другая ломает судьбы - становится камнем, тянущим нас в бездну...Твоя мать знала цену своей привлекательности. Вот только ни одна красота не стоит яда предательства.

Мама окончательно отчаялась. Её друзьями были дешевый алкоголь и сигареты. Напившись, Агнесса Скотт забыла закрыть кухонную дверь и спрыгнула с балкона съемной квартиры, скончавшись в реанимации.

- Господин Мартинес Де Прьето, - цокая каблуками, к нам приближается высокая блондинка, - вам необходимо подписать некоторые бумаги.

- Сейчас, - в уголках его губ играет мягкая, почти отеческая улыбка, - ну что ж, Жан, с этого момента твоя фамилия...

𓇼 ⋆.˚ 𓆉 𓆝 𓆡⋆.˚ 𓇼

- Дэниэлс!

Зал стремительно пустеет, когда появляется Она. Сотрясая пол, с грудью, не знающей преград и подпрыгивающей под платьем, несется полная женщина. Ворвавшись в пространство между столами, миссис Купер тормозит в метре от меня - манёвр напоминает экстренную остановку груженого товарняка: визг подошв, пыхтение, инерция. Я на всякий случай ошеломлённо отступаю на полшага.

- Мэйзи?

- Жан! - Выпаливает детектив, хватаясь за бок. - Помоги, пожалуйста. Салли попросила принести дело номер сто семьдесят шесть.

Я протяжно вздыхаю. «Сто семьдесят шестое». Это проклятое дело тянется с прошлого лета, когда в участок посыпались жалобы на одну неприметную пекарню. Выглядело как банальное массовое отравление, пока Салли Кретчет не вцепилась в него мертвой хваткой. В итоге выяснилось, что милая старушка добавляла в начинку для пирожков кое-что похуже просроченного мяса. Теперь это «кое-что» занимает три увесистые папки, их физически невозможно унести в одиночку. Неудивительно, что Мэйзи пришла за мной.

- Кстати, а где Итан?

- Понятия не имею.

- Я думала он с тобой, - озадаченно роняет брюнетка, сворачивая к лестнице. - Вы как неразлучники: куда ты - туда и он, где один - там и второй.

Канцелярский кабинет тесный. Здесь всё подчинено строгой логике: стопки документов, скрепленные зажимами, расставлены согласно номенклатуре - любое досье имеет номер, корешок повернут строго на запад. На тумбе лежат папки с грифом «Секретно», перевязанные джутовым шпагатом. Магнитная доска с маркерами, печати, чистые бланки - ничего лишнего, ни случайной мысли, ни эмоции.

И всё же выверенный до миллиметра порядок даёт трещину. На краю стеллажа, у стеклянной вазы с букетом сухих полевых цветов, притаилась деревянная рамка с фотографией мужчины в камуфляжке.

- О, это папа - Гаррет Купер. Лесничий. - Замечает она, перехватывая мой взгляд, - Вечерами он травил байки про демонов, якобы рыщущих в сосняке.

- Демоны? В лесу?

- Ага. Родители обожают пугать детей страшилками, лишь бы огородить от излишнего любопытства. Твои разве не практиковали такое?

- Нет.

Отец рассказывал далеко не небылицы - его истории имели под собой вполне приземленную, пугающе конкретную почву - на границе сна и яви.

- Ну что, готов? - Детектив с кряхтением втискивает мне последний, увесистый том.

- Ты меня не любишь, не жалеешь, Мэйзи.

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

От автора:
Отсылка на стихотворение А.С. Есенина «Ты меня не любишь, не жалеешь» 1925 г.

С ней спускаемся в холл, всё ещё посмеиваясь. Но едва мыс берцев касается косяка нужной двери, как издалека доносится приглушённый, требовательный лай. Мы замираем, переглядываемся и, не сговариваясь, оборачиваемся. Картина, признаюсь, занятная: заместитель комиссара стоит рядом с сержантом, а перед ними, излучая авторитарное, почти вызывающее спокойствие, возвышается рыжеволосый мужчина.

- Угомони собаку, Итан, - цедит сквозь зубы Джон.

- Ты слышала начальство, Рэмми. - Харрис насмешливо хмыкает и будто намеренно игнорируя приказ, медленно опускает голову к малинуа. К-9, чувствуя настрой хозяина, нехотя обходит сержанта кругом и усаживается, шумно виляя хвостом.

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

От автора:
«К-9» - обозначение кинологической службы в полиции США. Название образовано по созвучию: К-9 произносится как «кей-найн», что схоже с canine - «собачий»

- Г-господин Бэбкок, - кашляет в кулак Барр, - крайне неожиданно видеть в-вас здесь. Надеюсь, э-э, ваш визит не связан с какими-то... неприятностями?

Мафиозник молчит. Он не сводит с меня взора - прямого, чуть усталого, но по-своему цепкого. Стоим, как дуэлянты, ожидая первого выстрела. Итан не выдерживает - прыскает, Барр на глазах меняет оттенок лица на болезненно-зеленый.

- Идём. - Понимая, что пора сматываться, дёргаю миссис Купер за рукав. Но стоит потянуться к ручке, за спиной гремит:

- Дэниэлс!

Стараясь двигаться максимально естественно, я проскальзываю в комнату. «Сто семьдесят шестое» опускается на мягкий пуфик. Девушка озадаченно отрывается от монитора, желая узнать, что за чертовщина творится, но я опережаю:

- Позже объясню.

- Живи, - роняет она прежде, чем возвращаюсь к ним.

Снова тишина. Отчетливо слышно тяжелое дыхание собаки.

- Я пришел поговорить, - наконец произносит мужчина низким, спокойным голосом, лишённым всякой суеты.

Заместитель издаёт какой-то нечленораздельный звук, похожий на подавленный всхлип - пытается лихорадочно сообразить, что я успел натворить и чем это грозит лично ему.

- Я занят, - равнодушно отвечаю я.

- Я вижу, - кривит усмешкой криминальный авторитет, поведя плечом. Я раздражённо шикаю. Дьявол не заходит «просто поговорить» - за каждым визитом кроется либо требование, либо угроза, либо сделка, в которой ты заведомо в проигрыше.

Людовик держит меня за горло, даже не касаясь.

Мы слишком хорошо знаем друг друга, чтобы питать иллюзии.

- Пять минут. Не больше.

Салон Mercedes. Сиденья "S"-класса обиты коричневой кожей, частичное отсутствие физических клавиш и амбиентная подсветка из набора светодиодных лент. Не сложно догадаться - он любит роскошь и комфорт.

- Точно не хочешь покататься? Здесь прекрасное шумоподавление, да и машинка идёт плавно.

- Не хочу.

Конечно хочу. Служебные автомобили отличаются от гражданских рядом особенностей: они оснащены опознавательными знаками, проблесковыми маячками и повышенной мощностью при экстренном реагировании. Но ими сложно управлять - их частенько заносит на поворотах.

- Тха, поразительное упрямство. - Тянет мужчина. - Помнится, в детстве ты был точно таким же.

- Если вы оторвали меня от работы ради ностальгии - то я пойду.

Усмешка Бэбкока знакома мне до оскомины. Он тянется к бардачку и достает плотные, по всей видимости дорогие листы бумаги, пахнущие свежей типографской краской.

- Как думаешь, что это? - Закидывает удочку бессовестный лис, оставляя документы на консоли.

- Бумажки.

- Ради обычных бумажек кто-то станет столь оригинально скрывать убийство? - Людовик вальяжно откидывается на спинку водительского. - Жаня, Жаня... Неужели ты всерьез списал всё на несчастный случай? Я думал, ты куда смышленее.

А я так и не смог тебя понять.

С такими персонажами пугающе сложно. Никогда не знаешь, где заканчивается игра и начинается правда.

- Договор купли-продажи между «неудачным перекусом косатки», - мужчина небрежно толкает папку в мою сторону, - и компанией «Корделия энд Грэйс Эстейт».

- Ничего не хотите спросить?

- С какой целью ты довёл моего сына до истерики? - внезапно спрашивает он, доставая сигарету. - Или, скажем, какие отношения между тобой и напарником?

Я давлюсь воздухом и отрываюсь от текста.

- Что начинается то?

- Я знаю, о чём ты думаешь, Жан. - Дон делает глубокую затяжку, выпуская табачный дым в приоткрытое окно. - Но нет.

- Да неужели? - Я усмехаюсь, собираясь вернуть ему папку. Да только Людовик вдруг меняется - расслабленность испаряется, оставляя хищническую серьезность.

- Не поверишь, даже если дам слово? - Мы сталкиваемся взглядами. Моя рука с папкой замирает. - Кто ведёт это дело?

- Никто. Не определили.

Босс мафии щелчком выкидывает окурок.

- Уже определили, - отрезает он. - Уверен, ты не подведешь меня. А я передам Карло от тебя «привет».