Кит-убийца

Ночь.

Город.

И тысячи электрических звезд, что рассыпались по черному бархату неба. Неоновые вспышки, холодные синие блики, багровые отблески - они кажутся смутными, растекающимися мазками на полотне.

Рывок. Машина плавно замедляет свой ход и останавливается. В этой короткой паузе мой взгляд цепляется за нечто иное.

Пушистые хлопья. Первый снег.

Белая, невесомая вуаль кружится едва уловимым танцем. А потом я замечаю их: двух девушек, склонившихся над щенком. Маленький, визжащий комок вертится, кувыркается, стараясь поймать носиком падающие снежинки, и его забавные попытки вызывают умиление.

- Приехали. Чего сидим, бесфамильный Клеман? - Тощий, дрожащий от холода патрульный в тёмной форме открывает дверь, и я послушно выхожу, мгновенно поднимая голову к вывеске.

«Управление полиции №13».

- Вперед!

- Сегодня невероятно красивый снег, господин полицейский.

Я тоскливо улыбаюсь и когда парень, закипая, собирается съязвить, захожу внутрь здания. В нос мгновенно бьёт удушливый запах спирта, запекшейся крови и дешевого табака. Кто-то плачет, кто-то ругается с представителями закона, а кто-то курит, бегая по залу от сотрудников, пытающихся изъять сигарету.

- Эй, Льюис! - Мужчина перехватывает за рукав попавшего под руку копа, - Комната допроса пуста? Мне бы товарища...- Точно хвастаясь уловом, сопроводитель притягивает меня поближе. - Оформить.

Я молча вглядываюсь в сей хаос, лишенный какого-либо интереса. Отец неоднократно просил избегать подобного рода приключений. И я всегда слушался его, считая себя честным гражданином.

До этого момента.

- Комната допроса? - Льюис трусливо опускает взгляд и косится на архивные короба в углу. - Там сейчас господин Дэниэлс. Как закончит - я вас тут же позову, мистер Аддерли.

Что-то проворчав сквозь зубы, констебль тащит меня в переполненный людьми зал и небрежно швыряет на жесткий, железный стул, скрещивая руки на груди.

- Слышал? Сиди здесь и не смей никуда уходить. Иначе допрашивать будем в больничке, усёк?

Смиренно киваю и не сразу замечаю, что тип куда-то свалил. Значит, Дэниэлс здесь...

- Чего грустим, молодежь? - Сидевший рядом татуированный мужчина усмехается, зажимая между зубами очередную сигарету. В нем узнаю того самого, кто совсем недавно бегал и смолил.

- Нет, ничего...Неужели они смирились с тем, что вы здесь курите?

Татуированный удовлетворенно кивает, делает глубокую затяжку и, шумно выпуская дым под потолок, хлопает по коленке.

- Разумеется, детка. К тринадцатому участку нужен подход. За что тебя повязали? - Незнакомец кивает на наручники, всё это время натирающие запястья. Морщусь и откидываюсь назад.

- Купил детишкам сигаретки. Но блюстители порядка не оценили данный жест щедрости.

- Фи-и-и, всего-то?

- Угу, а вас за что?

Преступник отвечает не сразу. Он с чувством докуривает, бросает окурок прямо на пол, а затем мягким, тягучим движением поворачивает голову к себе и шепчет:

- Убийство, малыш.

Что-то внутри меня обрывается. Больно, до самых глубин. Оно с жутким беззвучием падает вниз и замирает в этой вязкой, секундной тишине. Стайка ледяных паучков пробегает по коже. Я в растерянности моргаю.

В глазах напротив - бездна. Чернильная, искажённая пропасть. Надломленный смех, а вслед за ним вопрос:

Неужели когда-то отец был таким же?

Нас прерывают глухим ударом, словно кто-то, похожий на гигантского кота, с огромной силой толкнул дверь и познакомил ту со стеной. Крикливые преступники и пострадавшие в отделении мгновенно затихают. Даже мой собеседник, казавшийся таким уверенным, отстраняется, напрягая плечи.

В дальнем конце зала начинают стягиваться полицейские, а я, будто в бреду, охваченный одной- единственной мыслью, заторможено приподнимаюсь со стула. Взгляд лихорадочно задерживается на колышущихся силуэтах суконных курток. Нет, он точно здесь. Весь этот глупый спектакль с сигаретами был ради него. Он должен был выйти, он должен быть там.

- Извините, что заставила ждать. Рада, что вы уже на ногах. - От неожиданного, звонкого голоса прямо над ухом я чуть не подпрыгиваю, резко оборачиваясь. Вместо грозного конвоира передо мной стоит брюнетка, чьи волосы убраны в высокий, безупречно гладкий хвост. - Пойдёмте, - она коротко кивает в коридор, - допросная освободилась.

Офицер устало, но настойчиво, заводит в абсолютно белое помещение, посреди которого ютится железный стол, привинченный к плитке.

- Присаживайтесь. К вам подойдут через пару минут, - бросает девушка и скрывается, щелкнув замком.

Послушно опустившись на стул, прячу ладони между коленями, пытаясь унять мелкую дрожь. То ли от запаха хлорки, то ли из-за чего-то другого - не пойму. Дверь за спиной открывается без единого стука. Я вскидываю голову и...

В комнату медленно, тяжелым, императивным шагом входит Он. Не глядя на меня, Дэниэлс подходит к столу, с тихим шуршанием кладёт документы на пластиковую поверхность и присаживается напротив.

- Представьтесь.

- Н-но... ты ведь знаешь, к-как меня зовут... - сбиваясь выдавливаю я, во все глаза смотря на шатена.

Жан замирает. Несколько долгих, удушающих секунд он прожигает серым, непроницаемым взглядом, от которого хочется сжаться в комок, берет ручку и начинает выводить буквы на чистом бланке. Его почерк мелкий, резковатый, но сейчас Дэниэлс с каким-то извращенным упрямством выверяет каждую линию, заставляя буквы казаться идеально ровными.

- Дата рождения.

- Двадцать первое июля... - шепчу я, едва узнавая собственный голос. В груди становится тесно. И, чувствуя, как сердце начинает бешено, испуганно стучать в ребра, начинаю поглаживать большим пальцем указательный.

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

От автора:

Запрос в поисковую систему «Погоди-ка»

[Дата рождения раков по гороскопу.]

Ответ:

[с 22 июня по 22 июля.
Я - рак, а ты - продолжите сами.]

- Признаете ли вы свою вину в совершении административного нарушения? - Жан продолжает чеканить слова.

- Да...

- Может, объясните следствию, с какой целью вы купили несовершеннолетним табачные изделия?

Всё. Не могу. Я больше не могу слушать фальшивый, колючий официоз от этого человека. Глаза начинает щипать от подступающих слез:

- Жан... а п-почему так официально?..

Ручка юноши дрогает, чудом не перечеркивая строчку протокола.

- Ты на допросе, Клим, как мне с тобой разговаривать? - негромко, изнеможённо выдыхает он, откидываясь на спинку. Взор становится совершенно иным - более мягким. - Зачем ты купил детям сигареты?

- Я просто хотел...

Дэниэлс открывает рот, но допросную бесцеремонно прерывает стук в дверь. На пороге появляется бледный, как полотно, Аддерли.

- Жан, - запыхавшись, говорит он, - Барр рвет и мечет, сказал отпустить пацана.

Офицер кривит губами. Переводит тяжелый взгляд на меня, затем на Аддерли и приподнимается со стула:

- Оформи отказ от претензий. Выведи его наконец отсюда. И, эй, Медард, на кой вы ему за административку надели браслеты? Сними их!

Спустя пять минут притихший Аддерли, бережно придерживая меня за локоть, будто я хрустальный вазон, провожает до выхода из участка. У обочины уже покладисто урчит патрульная машина.

Ощутимо похолодало, предвещая грядущие морозы.

𓇼 ⋆.˚ 𓆉 𓆝 𓆡⋆.˚ 𓇼

От автора. Сцена 1:

- Что делаешь? - Ему не нужно поднимать взгляд, чтобы понять, кому принадлежит этот звонкий, игривый голосок. Горьковатый, едва уловимый аромат ирисов говорит всё сам, за неё, даже прежде, чем она успевает произнести хоть слово.

По этой причине юноша даже не дрогает. Он неохотно откладывает телефон и потягивается, разминая затёкшие мышцы. Ему безразлично, что привело её сюда. Важен лишь сам факт присутствия.

Возвращение не требует объяснений; оно столь же естественно, как возвращение птицы в родное гнездо, в это убежище, сотканное из слов и образов, в эту клетку, любезно распахнувшую свои двери.

К молчаливому привратнику покровительства.

- Гадаю на Таро, через сколько ты вернёшься к своим истокам, - закинув ногу на ногу, парень с усмешкой плюхается на диван. - Мангу ты уже читаешь, значит, и до махинаций недалеко.

- Эй! - Возмущается она. - «Июньский нуар» наравне со «Стыками». Это другое!

- Да неужели? - мурлычет он, касаясь ладонью щеки, - мужеложство в неразбавленном виде. Я тут раскидываю мозгами, гипотезы строю, зачем ты это делаешь, а это, оказывается, «другое».

Комнату окутывает тишина, нарушаемая лишь шелестом полупрозрачных складок тюли на ветру,пропускающей золотые отблески заходящего солнца.

- Иди в баню, Оливер.