Это было словно во сне / Deepins

Несколько минут в машине царила удивительно мирная тишина. Настолько удивительно, что я уже начала подозревать неладное. Когда Катя молчит — это либо потому, что она спит, либо потому, что её мозг в этот момент разрабатывает план очередного психологического теракта. И, судя по её довольному лицу, второй вариант был куда вероятнее.

К счастью, первым тишину нарушил Ваня.

— Кстати... — он на секунду оторвал взгляд от дороги. — Вы вообще знаете, куда мы едем?

— Конечно, — уверенно заявила Катя.

Я медленно повернулась к ней.

— Правда?

— Нет.

— Я так и думала.

— Зато звучало убедительно. — вставила Вика.

— На удивление, да.— усмехнулся Ваня.

Катя самодовольно расправила плечи.

— Это мой талант.

Мы с Викой переглянулись.

— Нет. — одновременно ответили мы.

Катя театрально схватилась за сердце.

— Господи... Я живу среди хейтеров.

— Не драматизируй, — сказала я.

— Мы очень даже ценим тебя.

— Правда?

— Конечно.

Я мило улыбнулась.

— Просто желательно делать это на безопасном расстоянии.

— Желательно километров в пяти. — серьёзно подытожила Вика.

— Суки.

— Любя. — уточнила я.

— Это хоть немного утешает.

— Не должно.

Ваня тихо рассмеялся.

— Вообще, мы решили посидеть в одном баре недалеко от центра. Там уже почти все собрались.

— "Почти" — это сколько? — сразу оживилась Вика.

— Человек семь-восемь.

Катя присвистнула.

— Ого...— она задумчиво посмотрела вперёд. — То есть мы сейчас будем знакомиться с новыми людьми?

— Ну... — Ваня пожал плечами. — Если захотите.

— А если не захотим?

— Тогда можете молча сидеть.

В машине повисла короткая пауза. Потом Вика тихо усмехнулась.

— Не вариант.

— Почему? — спросил Ваня.

Она абсолютно серьёзно посмотрела на него.

— Катя физически не способна молчать дольше тридцати секунд.

— Клевета.

Мы ничего не ответили. Просто молча посмотрели на неё. Катя выдержала этот взгляд. Одну секунду. Вторую. Третью. Я уже мысленно начала ей аплодировать. Но на четвёртой она всё-таки сдалась.

— Ладно...— она тяжело вздохнула. — Возможно.

— Запишите, — торжественно объявила я. — Это новый рекорд.

— Почти четыре секунды.

— Я развиваюсь, — гордо заявила Катя.

— Нет.

— Почему это?

— Ты не развиваешься.— я невозмутимо пожала плечами.— Мы просто перестали тебя перебивать.

В машине на секунду стало тихо. Катя задумалась. Прищурилась. Попыталась найти в этой логике дыру. Не нашла.

— Бля...— она нехотя кивнула.— Справедливо.

Ваня снова рассмеялся.

— Мне кажется, вы специально друг друга провоцируете.

— Кажется? — удивилась Вика.

— Мы этим живём. — серьёзно ответила Катя.

— Это наша форма любви. — добавила я.

— Очень токсичная форма любви. — уточнила Вика.

— Зато почти бесплатная.

— Не считая морального ущерба, — хмыкнула Катя.

— И будущих расходов на психотерапевта, — добавила я.

— Который после первого же сеанса сам уйдёт в отпуск, — закончил Ваня.

— Но нас всё устраивает, — философски заявила Катя. — пока никто никого не убил.

— Ключевое слово «пока». — многозначительно кивнула я.

— Оптимистично, — усмехнулся Ваня, бросив на меня короткий взгляд. — И часто у тебя возникают такие мысли?

— Каждый день.— я пожала плечами, будто речь шла о прогнозе погоды. — Иногда ещё до завтрака.

— По несколько раз, — с готовностью подтвердила Вика. — Особенно после общения с Катей.

— Наглая ложь.

— Катя, вчера ты чуть не отравила нас омлетом.

— Это был эксперимент.

— Это было нарушение Женевской конвенции.

Ваня тихо хмыкнул. Катя закатила глаза.

— Господи, да живы же все.

— Пока. — напомнила я.

— Какая же ты токсичная.

— Это защитная реакция организма.

— На что?

— На тебя.

Вика засмеялась.

— Боже, как же я люблю ваши перепалки.

— Но на самом деле она нас любит. — довольно сообщила Катя Ване, словно раскрывала государственную тайну.

Я тяжело вздохнула.

— К сожалению.

Катя победно вскинула палец.

— Видишь?— она торжествующе посмотрела сначала на Ваню, потом на Вику.— Призналась.

— Я призналась только в том, что у меня ещё не до конца отказало чувство самосохранения.

— Одно другому не мешает, — невозмутимо ответила Катя.

— Очень даже мешает.

— Видишь? — Катя самодовольно улыбнулась. — Молчит. Значит, согласна.

— Нет, — спокойно ответила я. — Я просто думаю, где дешевле закопать два тела.

— Во-о-от! — радостно воскликнула Вика. — Это и есть проявление любви.

— У неё язык любви — уголовный кодекс, — важно кивнула Катя.

— Зато искренне.

— И без лицемерия.

Ваня следил за дорогой и улыбался.

— Знаете...— он покачал головой. — У вас очень странные отношения.

Мы с девчонками переглянулись.

— Зато честные, — одновременно ответили мы.

На секунду повисла тишина.

— Бля... — протянула Катя. — Мы сейчас даже синхронно сказали.

— Это уже пугает, — призналась Вика.

— Поздно пугаться, — вздохнула я. — Мы уже давно коллективный диагноз.

Машина остановилась на красный свет. Ваня слегка постукивал пальцами по рулю в такт музыке, а я почему-то поймала себя на том, что украдкой смотрю на него. Спокойный. Без вечного желания быть самым громким в компании. Без тупых понтов, которыми обычно страдает половина парней нашего возраста. Не пытался казаться круче, чем есть. Не строил из себя альфа-самца районного масштаба. Просто... был собой. И, что самое странное, каким-то абсолютно естественным образом вписывался в наш коллективный дурдом. Обычно новые люди рядом с нами проходили один из двух этапов. Либо молча ахуевали. Либо сами за пару часов превращались в пациентов палаты №6. А Ваня... Он будто всегда здесь был. Словно мы просто давно не виделись. Странное чувство. Слишком комфортное.

— Алиса.

Я вздрогнула. Чёрт.

— А?

Катя уже смотрела на меня с таким лицом, будто только что поймала особо редкий вид покемона. Пиздец. Спалилась.

— Ты чего зависла?

— Ничего.

— На Ваню засмотрелась?

— Нет.

— Врёшь.

— Да с чего вы вообще это взяли?!

— Потому что, — абсолютно спокойно ответила Вика, даже не отрываясь от телефона, — ты уже секунд двадцать сверлишь его взглядом.

Блять. Я почувствовала, как лицо начинает предательски нагреваться. Ну только не сейчас.

— Я смотрела...— мозг судорожно искал хоть какое-нибудь правдоподобное оправдание. Нашёл. Очень хуёвое. — ...в окно.

Катя медленно повернула голову. Посмотрела на Ваню. Потом на меня. Потом снова на Ваню. После чего с выражением лица опытного следователя произнесла:

— Алиса.

— Что?

— Окно у тебя с другой стороны.— она выдержала драматическую паузу. — Это уже не оправдание. Это вещественное доказательство.

Вика тихо фыркнула.

— Прошу занести в протокол.

— Возражение отклоняется, — подыграла Катя. — Подсудимая палится всё сильнее.

Я прикрыла лицо ладонью.

— Господи...

— Суд просит обвиняемую не давить на жалость.

В этот момент Ваня негромко кашлянул. Слишком подозрительно. Я повернулась к нему. Он героически пытался не улыбаться. Получалось примерно так же успешно, как у Кати молчать.

— Не смейся, — буркнула я.

— Я и не смеюсь.

— Ты улыбаешься.

Он невинно пожал плечами.

— Совсем чуть-чуть.

— Вот именно.

— Это была самооборона.

— От чего?

— От вашей компании.

Катя довольно хлопнула в ладоши.

— Всё.

Я устало посмотрела на неё.

— Что теперь?

— Диагноз подтверждён окончательно.

— Какой ещё диагноз?

— Тот самый.

— Ты можешь хоть раз в жизни говорить прямо?

— Могу.— она улыбнулась ещё шире.— Но так неинтересно.

— Идите вы обе нахуй.

— Уже идём, — привычно ответила Вика.— Но сначала доедем.

— И дождёмся развития клинической картины, — важно добавила Катя.

— После чего выпишем рецепт.

— Какой?

— Побольше встречаться с Ваней.

— Катя...

— Что?

— Я тебя задушу.

— Нет.

— Почему?

— Потому что тогда тебе придётся объяснять полиции мотив.

Я тяжело вздохнула.

— Поверь.

Я посмотрела на неё. Потом на Вику.

— После пяти минут общения с вами они сами всё поймут.

В машине снова раздался смех. Даже я не выдержала и тихо улыбнулась. Кажется, сегодняшний вечер обещал быть очень длинным. Шумным. Максимально идиотским. И, если честно... От одной только мысли, что через несколько часов он закончится, внутри почему-то стало немного грустно. Что, конечно же, было полнейшей хуйнёй. По крайней мере, именно это я собиралась повторять себе до тех пор, пока сама в это не поверю.