До притяжения

Ночь опустилась на город тяжёлым одеялом. Дома было тихо, все спали. Даже часы на стене, казалось, тикали тише обычного, словно боялись нарушить эту хрупкую тишину. Я лежала в кровати, глядя в потолок, но сон не шёл. Мысли кружились, как мокрый снег за окном, и не давали мне покоя. Я вспомнила о Райе. Взяла телефон с тумбочки и быстро напечатала:

Силина: Привет, Райя, прости, что поздно, только вернулись.

Ответ пришёл почти мгновенно.

Райя: Ты чего! Говорила же тебе: я ложусь поздно, так что время - самое то.

Я улыбнулась экрану, чувствуя, как внутри чуть теплеет, и напечатала ответ:

Силина: Я даже не помню, о чём мы хотели поговорить. О Марте, что ли?

Райя: Да, Март... скажем так, у него не самая сладкая история. Я, конечно, не хочу тебя пугать на ночь глядя, но, если хочешь, расскажу.

Я замерла на мгновение, прикусила губу и быстро ответила:

Силина: Жду.

Она что-то долго печатала. Три точки появлялись и исчезали, снова появлялись - и я не выходила из сети, боясь пропустить сообщение. Я ждала минуту... пять... десять. Мне казалось, прошла вечность. Мои пальцы нервно гладили край чехла телефона, сердце билось быстрее обычного.

Наконец её ответ пришёл. Большой, очень длинный, пугающий текст. Я сглотнула, чувствуя, как внутри холодеет, и принялась читать.

***

«Ладно, Силина, я не знаю, с чего начать. Но раз ты спросила - я скажу. Я вижу твой взгляд, он особенный, ты смотришь на него не так, как остальные, так что прошу, пообещай мне, что не станешь смотреть на него по-другому. Ну, или хотя бы попытаешься.

Ты не знаешь о нём многое. Например, знаешь, как его отец умер? Он разбился на машине несколько лет назад. Март не плакал на похоронах. Я помню, как моя мама рассказывала - он стоял у гроба с пустым лицом, и никто не мог понять, что у него внутри. А внутри была пустота. Потому что этот человек не был ему отцом.

Его отец называл себя мусульманином. Он ходил в мечеть, говорил правильные слова, но дома он был другим. Он унижал Марта с детства. Говорил ему, что он никчёмный, что он не мужчина, что он не заслуживает уважения. Он мог ударить словом, взглядом, молчанием. Март вырос с этим голосом в голове. Ислам для него - это не вера, это боль. Потому что его отец использовал религию как оружие.

Я знаю, что ты думаешь. Ты думаешь, что Март злой и холодный. Но он просто боится. Он боится доверять. Боится, что его снова предадут. Боится, что если он полюбит - его раздавят. И он закрылся. Настолько, что даже не знает, как быть другим.

Но я видела, как он смотрит на тебя. Я никогда не видела его таким. Он не улыбается никому. А тебе он улыбнулся. Самую малость. Но это было по-настоящему.

Прости, что говорю это. Но я думала, что ты должна знать.»

***

Я дочитала и замерла. Телефон дрожал в моих руках, но я смотрела сквозь экран. Мне хотелось что-то написать, но пальцы не печатали, а слова застряли в горле большим комом. Карим... он был не таким, каким казался.

Оказывается, у занудного, раздражающего меня человека, в душе был целый шторм.

Я вспомнила его пустые зелёные глаза, растрёпанные тёмные волосы и ту самую вечно недовольную ухмылку, которая так бесила меня в первые дни. Я вспомнила наше первое столкновение, как он назвал меня «святошей», как смотрел - будто я враг. А затем библиотеку. Как он помог мне, когда нога болела. Нашу встречу в больнице, как я познакомилась с его мамой. А затем совсем недавние события: Чёртика. Как Карим заботился о нём. Как мы пошли в магазин. Его взгляд, когда я кружилась в снегу. Как он протянул мне конфету - без эмоций, будто ему всё равно. Но я запомнила.

Я поняла, что он поменялся. Очень поменялся.

Но... менялся ли он по-настоящему?

Может, это была маска? Может, он всё-таки хочет причинить мне боль? В голове было много плохих мыслей, но сердце отказывалось верить в это. Я сжала одеяло в кулаке, прикусила губу и попыталась отогнать их. Почему меня предупреждали не приближаться и не доверять Аязу, но никто не предупреждал о Кариме?

Я положила телефон на тумбочку, так и не сумев написать что-либо. Лунный свет пробивался сквозь шторы, рисуя на стене причудливые тени. Я легла на бок, натянула одеяло до самого носа и закрыла глаза. Тишина обволакивала меня, как тёплый плед. Я чувствовала, как внутри медленно опускается усталость, и сон наконец начинает забирать меня.

Но перед тем, как провалиться в темноту, я успела подумать только об одном:

Я не знаю, какой он на самом деле. Но я хочу верить, что он хороший. Хотя боюсь ошибиться.

И с этой мыслью я уснула.

***

Утро пришло серым и тихим. Я открыла глаза и почувствовала тяжесть в теле - будто не спала, а думала всю ночь. Голова гудела, но внутри уже не было того холодного кома, что сдавил грудь вчера. Он превратился в тихую, спокойную тяжесть.

Я перевернулась на спину и уставилась в потолок.

Прошлая ночь казалась сном. Но я знала - всё, что написала Райя, было правдой.

Я взяла телефон, открыла чат с ней. Сообщение так и осталось непрочитанным. Я не ответила. Не потому что не хотела. Просто не знала, что сказать. «Спасибо»? «Мне нужно время»? Всё звучало не так.

Я отложила телефон, встала и подошла к окну. Дёрнула шторы. За окном был обычный серый день. Тучи, машины, люди, спешащие по своим делам. Ничего не изменилось. Изменилась только я.

Я постояла так пару минут, глядя на улицу. Потом тихо сказала:

- СубханаЛлах.

И в этом слове я почувствовала спокойствие.

Я не знала, что делать с этой правдой. Но я поняла одно: знать - это уже не быть слепой.

***

Я взяла телефон и открыла инстаграм. Начала листать рилсы - без цели, просто чтобы отвлечься. Пальцы двигались лениво, пока мне не попался короткий ролик: Босфор, набережная, серое утро, чайки, волны. Эстетика. Я задержалась на нём на мгновение.

Почему бы не поехать к морю?

Я там сто лет не была. Но одна - страшно. Да и мама не отпустит. А Зейда брать с собой не хотелось - он бы всю дорогу шутил и не дал бы мне побыть в тишине. Я вздохнула и уже хотела отложить телефон, как он завибрировал у меня в руке.

Сообщение от Райи.

Я приподняла бровь и открыла чат.

Райя: Силина, ты как? Я вот, всю ночь не спала... не знаю, бессонница. Ну что? Прочитала?...

Я застыла. Я знала, что она спросит. Знала, что не сможет просто оставить это. Но я всё равно не знала, что ответить. Я смотрела на экран секунд десять, потом резко зашла в чат и, не думая, набрала:

Силина: Всё нормально. Пыталась переварить информацию. Только проснулась. Захотелось на набережную. Не знаю.

Райя: Набережная? Вау! Может, вместе съездим? Без Лии, без твоих подруг и брата, хе-хе.

Я удивлённо приподняла брови и почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Если меня отпустят с Райей - счастливее меня человека не найдётся. Тем более набережная не очень далеко.

Силина: Я-то с радостью, но не знаю, отпустят ли. Хотя, это недалеко.

Райя: Я тоже не прям далеко живу. У моей мамы есть машина, я умею водить, заеду за тобой, что скажешь? Скинь локацию только.

Я улыбнулась экрану и быстро набрала:

Силина: Спрошу у родителей!

Я вскочила с кровати, накинула на плечи тёплую кофту и побежала вниз. Дом был тихим - только часы тикали в гостиной. Зейда не было, папу я тоже не нашла, но мама, как всегда, стояла у плиты на кухне.

- Мама, - начала я, заходя в кухню и чуть запыхавшись. - где брат с отцом?

Она обернулась и удивлённо приподняла бровь, взглянув на меня.

- Доча, что так рано проснулась? - спросила она, вытирая руки о фартук. - Они уехали по делам.

- А ты не против, если я с подругой... ну... к Босфору съезжу?

- Одни? - она нахмурилась, сложив руки на груди.

- Ну, это же недалеко. И я не одна.

Она помолчала, разглядывая меня, и я затаила дыхание.

- Ладно... может быть, - сказала она наконец. - Но оденься теплее. И смотри, чтобы на связи была. Если что - сразу звони.

- Конечно! - я подбежала к ней, обняла за плечи и поцеловала в щёку. - Спасибо, мамуль.

Она покачала головой, но улыбнулась, и я выбежала из кухни, чувствуя, как внутри разливается лёгкое волнение.

***

Я сразу достала телефон и быстро набрала сообщение.

Силина: Мама разрешила!

Ответ Райи не заставил себя ждать - телефон тут же завибрировал в руке.

Райя: Жду локацию!

Я улыбнулась и, не думая, отправила ей свою локацию. Через секунду пришёл ответ:

Райя: Буду через 20 мин.

Я смотрела на экран и чувствовала, как внутри разливается странное, тёплое чувство. Я улыбнулась, а потом вдруг почувствовала, как по щеке скатилась слеза. Я заплакала. От счастья. От облегчения. От того, что меня отпускают. Что я не одна. Что этот день начинается не с тишины и боли, а с ветра и моря.

А потом я опомнилась и посмотрела на себя в зеркало: я всё ещё была в пижаме. Слёзы мгновенно высохли, и я рванула в ванную.

Я включила ледяную воду, набрала в ладони и умылась, чувствуя, как холод пробирает до костей и окончательно прогоняет сон. Почистила зубы, взяла омовение - быстро, но с душой. А потом побежала в комнату.

Открыла шкаф и начала лихорадочно выбирать. Тёплое платье, длинное, удобное. Сверху - куртка. Хиджаб из тянущейся ткани, чтобы не сползал и не мешал. Я быстро оделась, поправила платок перед зеркалом и схватила рюкзак.

Внутрь полетело всё, что могло пригодиться: коврик для намаза - специальный, для путешествий, даже с компасом, чтобы определить направление Киблы*. Деньги, дополнительный хиджаб - мало ли, и конечно жвачка. Без неё - никуда.

Я уже застёгивала рюкзак, когда услышала звук подъезжающей машины. Выглянула в окно. Райя.

Я быстро поправила хиджаб, схватила рюкзак и побежала вниз. Сердце колотилось от предвкушения, и я чувствовала, как внутри разливается лёгкое волнение - впервые за последние дни.

Когда я спустилась на первый этаж, я заметила милую картинку: мама уже впустила Райю в дом. Они стояли у входа, обнимались и улыбались друг другу. Видимо, уже познакомились.

- О, Силина! - Райя заметила меня и улыбнулась. - Уже готова? Молодец!

Она была одета в тёплые штаны, мягкую кофту и удлинённое пальто. Её рыжие волосы были распущены, а синие глаза блестели в утреннем свете. Я подошла к ней и приобняла - коротко, но искренне.

- Какая у тебя милая подруга! - сказала мама, глядя на нас с теплотой.

- Естественно! - я усмехнулась и начала надевать обувь.

Я подошла к маме, обняла её и снова поцеловала в щёку.

- До свидания, мы поехали! - сказала Райя, и мы вышли на улицу.

***

Райя села в машину - за руль, а я устроилась на заднем сиденье, застегнув ремень и прижав рюкзак к груди.

- Почему спереди не сядешь? - спросила она, заводя машину и бросив на меня взгляд через зеркало заднего вида.

- Не люблю, - пожала я плечами. - Кажется, что все за тобой наблюдают.

- Ну ты даёшь, - усмехнулась она, покачав головой, и вырулила с парковки.

Машина тронулась. За окном поплыли мокрые улицы, редкие прохожие, огни ещё не проснувшегося города. Мы болтали обо всём - о колледже, о выходных, о том, как странно устроен Стамбул, где можно за час доехать от шума до тишины. Придумывали планы на этот день, как будто он был особенным.

Я смотрела в окно, наблюдая за дорогой. Снег всё ещё падал - мелкий, почти невесомый, он ложился на ветки деревьев, на крыши домов, на проезжающие машины. Пейзажи были красивыми, такими, от которых хочется смотреть и молчать. Вдалеке уже угадывалось море - серое, спокойное, почти сливающееся с небом.

- Надо закупиться, - сказала Райя, сворачивая к маленькому магазинчику.

Мы вышли из машины. Внутри пахло выпечкой и хлебом. Я взяла корзину и начала складывать в неё конфеты, шоколадные булочки и пару пакетиков сока.

- Только сладкое, что ли, берёшь? - хмыкнула Райя, глядя на мою корзину с прищуром.

- А нужно что-то ещё? - я приподняла бровь, улыбаясь.

- Ну, ты же не продержишься на конфетах весь день?

- Наверное, ты права, - я вздохнула и потянулась за сыром и хлебом.

- Наверное, - повторила она, усмехнувшись, и покачала головой.

Мы набрали корзину еды, и у кассы Райя попыталась оплатить всё сама - сказала, что она «старшая» и должна угощать. Но я всё-таки подсунула свою половину, и она закатила глаза, но улыбнулась.

Мы вышли, загрузили пакеты в багажник, снова сели в машину. Райя завела двигатель, и мы поехали дальше.

Минут через пять мы уже были у Босфора.

***

- Ну и пейзаж! - воскликнула я, когда мы вышли из машины и я вдохнула холодный, солёный воздух.

- Ага, только декабрь - не самый лучший месяц для моря, - усмехнулась Райя, засунув руки в карманы.

- Почему же? Самое то! - я широко улыбнулась и посмотрела на серую гладь воды, которая терялась в тумане.

Она покачала головой, но улыбнулась.

- Я, кстати, настольные игры взяла. Вопросы всякие, если наскучит. Игра по типу «Правда или действие», - сказала Райя, кивнув в сторону багажника.

- Круто! Может, прямо сейчас?

- Ну, почему бы и нет?

Она подошла к багажнику, открыла его и достала толстый тёплый плед, а следом - небольшую коробку с карточками. Я смотрела на неё и не могла сдержать улыбку.

- Мы гении, - расхохоталась она. - Зимой, у Босфора, играть в «Правду или действие».

- Если бы все в мире были нормальными, мир был бы скучным, - усмехнулась я, забирая плед.

- Именно!

Я осмотрелась, выбирая место. Нашла небольшой участок у воды, где снега было поменьше. Расстелила на земле пакет - чтобы плед не промок, - а сверху накинула сам плед. Райя помогла мне расправить его края, и мы расставили еду посередине - как пикник.

Мы сняли обувь, сели на плед, поджав ноги, и я почувствовала, как холодный ветер касается лица, но внутри было тепло.

- Ну что, я начинаю, - Райя потянулась к карточке и, заглянув в неё, хитро прищурилась. - Правда или действие?

- Действие! - не думая, ответила я.

- Ухх, тут такое задание, - она прищурилась и зачитала: - Пробеги от стены к стене четыре раза на максимальной скорости и пока бежишь, называй без остановки десять видов фруктов.

Я фыркнула и встала.

- Легко! Как раз похудею.

Я быстро надела обувь, отбежала на пару метров, встала в стойку и рванула вперёд, выкрикивая:

- Ананас!

Добежала до края, развернулась и побежала назад:

- Яблоко!

Снова вперёд:

- Банан!

Назад:

- Апельсин!

- Персик!

- Манго!

- Абрикос!

- Маракуйя!

- Слива!

- Клубника!

Я остановилась, запыхавшись, упёрлась руками в колени и перевела дух. Райя смотрела на меня с прищуром.

- Клубника - ягода, - сказала она с лёгкой усмешкой.

- Какая разница! - выдохнула я, выпрямляясь.

- Большая!

- Всё, я устала! Сама бегай.

Она тут же рассмеялась, запрокинув голову.

- Ладно, прощаю, так уж и быть. В первый и последний раз.

Я плюхнулась обратно на плед, чувствуя, как горят щёки и ноги гудят.

- Мои ноги отказали, - сказала я, жадно вдыхая воздух, и потянулась к карточкам. - Теперь я! Правда или действие?

Райя на секунду задумалась.

- Правда! Не хочу бегать.

Я хитро прищурилась и, вытянув карточку, заглянула в неё.

- Какая маленькая бытовая мелочь способна вывести тебя из себя больше всего?

Она закатила глаза, но улыбнулась.

- Лия.

- Лия - бытовая вещь? - я приподняла бровь, усмехаясь.

- Да, - ответила она, и мы обе расхохотались.

Я покачала головой и потянулась за булочкой.

Райя протянула руку к карточкам, вытянула новую и, заглянув в неё, зачитала:

- Теперь я. Наверное, бегать ты не хочешь? Правда, да?

Я кивнула.

- Назови три главных качества характера, которые для тебя обязательны в твоём будущем спутнике жизни.

Я задумалась, глядя на воду.

- Ну... первое - Иман. Чтобы он был верующим. Это главное.

- Дальше?

- Чтобы он был стойким, - сказала я тихо. - Не боялся трудностей. Чтобы не сдавался, даже когда всё против него.

- Почему именно это?

- Не знаю. Просто... кажется, что в жизни встретишь много всего. И если он не выдержит, если уйдёт, когда станет трудно... то зачем он вообще нужен?

Я замолчала. Внутри что-то дрогнуло, как будто я говорила не просто так, а для кого-то. Для того, о ком не хотела думать вслух.

Райя приподняла бровь, но ничего не сказала.

- И ещё чтобы был высоким, - добавила я с улыбкой.

- Это не характер, - рассмеялась Райя.

- А мне нравится.

- Нет, нужно качество! Давай!

Я посмотрела на Босфор. Снег падал на воду и таял.

- Чтобы любил меня, - сказала я тихо. - Чтобы я была для него той самой. Единственной. Не потому что удобно, а потому что он не может без меня дышать.

Райя улыбнулась и тихо сказала:

- Это не черта характера, это - всё.

Снег продолжал падать, и я чувствовала, как этот разговор останется во мне надолго. Я смотрела на Босфор, на серую воду, на чаек, и думала о том, что ответила не просто так. Я ответила про него. Про того, кого не хотела называть вслух. И мне стало и легче, и страшнее одновременно.

-

*Кибла - направление в сторону Каабы в Мекке, куда мусульмане обращаются лицом во время молитвы.