Запах асфальта

«Иногда самый короткий путь к правде лежит через ночную гонку»

На следующий день, после удачной работы, я проснулась ближе к обеду. В висках слегка стучало, и мир плыл перед глазами, стоило резко повернуть голову. Вчерашнее... да, мы с ребятами хорошо отметили успех в клубе.

Похмелье для меня - пустая формальность. Адреналин после удачного дела и кайф от приключений - вот мой главный наркотик. И с ним мне никогда не бывает плохо. Сегодня - не исключение. Ну, почти. Если не считать того, что я снова думаю о нём. А ведь утром клялась себе, что выкину его из головы. Как всегда.

Потянувшись, я с наслаждением ощутила приятную ломоту в мышцах. В голове пронеслись обрывки вчерашнего вечера: грохот музыки, смех, сияние разноцветных огней и чувство полного, головокружительного торжества. Мы были на вершине мира. Непобедимые. Неуловимые.

Но почему же тогда, когда всё стихло, я снова думала о нём? О том, как он смотрел на меня - будто видел не «Пантеру», а кого-то другого. О том, как он сказал: «Отличный заезд». Два слова, а я до сих пор слышу голос. Чёрт. Даже в мыслях он звучит как-то слишком... реально.

Сбросив одеяло, я подошла к окну и распахнула его. Прохладный воздух ворвался в комнату, пахнущий асфальтом после недавнего дождя и свободой.

***

Я уже собиралась налить себе кофе, когда в дверь тихо постучали. Не требовательно, не громко - скорее робко, как стучится тот, кто боится помешать.

Я открыла. На пороге стояла баба Нюра - соседка с четвёртого этажа. Маленькая, сухонькая, с седыми волосами, собранными в жидкий пучок, и глазами, в которых до сих пор жило что-то детское, удивлённое.

- Женечка, здравствуй, - заулыбалась она, протягивая мне трёхлитровую банку. - Я тут вареньица сварила, смородиновое. Ты в прошлый раз так хвалила, вот я и подумала - дай-ка угощу.

- Баба Нюра, ну зачем вы... - начала я, но она уже всучила мне банку.

- Бери-бери, - замахала она руками. - Мне одной много, а ты молодая, тебе витамины нужны. Вон какая худая, одни нервы да работа.

Я улыбнулась, принимая банку. Тёплая ещё, пахнет летом, детством, чем-то давно забытым.

- Спасибо большое. Вы как всегда меня спасаете.

- Ах, Женечка, - она вздохнула и вдруг посмотрела на меня с той особенной бабушкиной жалостью, от которой у меня всегда щемило сердце. - Ты бы заходила чаще. А то я смотрю - всё бегаешь куда-то, спешишь. А чайку попить с вареньем и поговорить - тоже дело.

Я кивнула, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое и немного горькое.

Она не знает о моей жизни. Не знает о треках, о делах, о Дракуле. Для неё я просто «девочка с девятого этажа, которая помогла донести сумки в тот раз». Интересно, я тоже когда-нибудь буду такой? Одна. С вареньем. И с воспоминаниями о тех, кто ушёл.

- Обязательно зайду, - пообещала я, и в этот момент мне захотелось, чтобы это было правдой. Просто посидеть на кухне с бабушкой, пить чай с вареньем и говорить ни о чём. Чтобы не думать о гонках, о зелёных глазах, о том, что он мог бы быть рядом.

Но он не рядом. И, наверное, никогда не будет. Такие, как он, не остаются. И вот опять о нём, ну что ты будешь делать?

Баба Нюра удовлетворённо кивнула и пошла к лифту. Я смотрела ей вслед, и вдруг поймала себя на мысли: а ведь она тоже одна. У неё есть сын, но он в другом городе, приезжает раз в год. И она коротает вечера с телевизором и вареньем.

Я зашла в квартиру, поставила банку на стол. Смородина пахла так, что на секунду я снова оказалась в детстве - на маминой кухне, где всегда пахло пирогами и вареньем, где было тепло и безопасно.

Там, где всё было просто. Где не было зелёных глаз, которые снятся по ночам. Где не было выбора между семьёй, которая душит, и свободой, которая пуста.

***

Внезапно тишину разорвал телефонный звонок. На экране высветилось: «Денис».

- Привет, сестрёнка. - раздался в трубке спокойный, обволакивающий голос.

- Привет, Дэн, - ответила я. И на моём лице сама собой появилась улыбка.

Его голос всегда действовал на меня умиротворяюще, даже когда я знала, что сейчас последует нравоучение.

- Ну как ты там, куда пропала? Ни привета, ни ответа родному брату. Так не пойдет.

- А, прости, замоталась. Сам знаешь, куча людей, работы невпроворот. Ты то сам не утонул в своих бумажках?

Для всех остальных, я работаю в ресторане, официанткой. И для него не исключение.

- Ну-ну, работящая ты наша. Как видишь, я хоть время от времени вспоминаю родню, - раздался в трубке знакомый упрек. - А кстати, чего я звоню, завтра у меня выдался выходной. Я хотел зайти к Рите. На семейный ужин. Ты придёшь?

Тишина. Не та, что висит в воздухе, а та, что во мне.

Слово «семейный» обожгло изнутри. Настоящая семья осталась там, девять лет назад, вместе с мамой. А потом не стало и отца. А Рита... добрая, чуждая Рита с её идеальными скатертями и натянутыми улыбками, пытающаяся склеить осколки нашего мира, не понимая, что некоторые трещины уже не срастутся.

- Жень? - голос брата вывел меня из оцепенения.

- Не знаю, Дэн, - наконец выдохнула я. - У меня могут быть дела... Ребята звали.

- Дела подождут, - он не стал давить, но его мягкость была твёрже любого приказа. - А младшая сестрёнка - нет. Светка тебя все выходные ждала, рисунок хочет показать. Рита будет рада. И я... я тоже.

Мысль о маленькой Свете заставила моё сердце сжаться. В свои пять лет она была единственным светлым и ни в чём не повинным существом в нашем мире. Она одна не требовала от меня ничего, кроме улыбки.

- Ладно, - сдалась я. - Приду. Но только если будет твой фирменный десерт.

С той стороны трубки донёсся облегчённый выдох.

- Договорились. До завтра, сестрёнка.

Разговор оборвался, и в ушах зазвучала тишина, густая и тягостная.

Мне нужно было пространство, скорость, ветер в лицо - что-то, что смоет эту липкую смесь вины, долга и старых обид. Что-то, что заставит забыть о зелёных глазах, которые снятся каждую ночь.

- К чёрту всё, - пробормотала я, натягивая кожаную куртку.

***

Через пятнадцать минут мой мотоцикл с низким рычанием вырвался на залитые вечерним солнцем улицы города. Я неслась вперёд, позволяя инстинктам выбирать дорогу, и в конце концов они привели меня к набережной.

Я припарковалась, сняла шлем и, встряхнув волосами, подошла к парапету. Широкая лента реки дышала спокойствием.

Именно в этой почти медитативной тишине я заметила парня у соседнего фонаря. Он смотрел на мой мотоцикл, а потом перевёл взгляд на меня. Высокий, спортивный, с насмешливыми глазами, в уголках его губ играла не то усмешка, не то вызов.

Он. Это он.

- Привет, Пантера, - бросил он, подходя ближе. - Красивый байк. Похоже, ты знаешь толк в скорости.

Я знаю его байк. Я знаю его глаза. Но я не знаю его имени. И, кажется, хочу узнать.

- А ты похож на парня, который проигрывает гонки, - огрызнулась я.

Он не смутился, а лишь усмехнулся.

- Эй. Проиграть тебе было обидно, - сказал он, и его голос стал тише. - Есть идея - матч-реванш. Без зрителей, без правил. Только ты, я и дорога. Слабо?

Сердце подсказывало что-то неладное. Но адреналин уже пел в крови, заглушая голос разума. Чистый вызов. То, что мне было нужно. То, что заставит забыть о семейном ужине, о долге, о пустоте. То, что даст мне шанс снова увидеть его в деле.

- Место и время твои, - наконец ответила я. - Но ставки - мои. Проиграешь - отдаёшь ключ от своего «Ямахи». Слабо?

Его глаза вспыхнули азартом. Он на мгновение задумался, затем резко кивнул.

- Договорились. Сегодня. Час ночи. Старая горная трасса, километровый серпантин. Не опоздай, Пантера.

Он развернулся и пошёл прочь, его силуэт растворялся в сумеречном золоте набережной.

Я смотрела ему вслед, сжимая в кармане ключи до боли в пальцах.

Семейный ужин, Денис, долг - всё это померкло, стало далёким и неважным. Остались только свист ветра в горном ущелье, манящий шорох покрышек об асфальт и холодный металл вызова в ладони. И он. Тот, кто смотрит на меня как на равную. Тот, чьё имя я до сих пор не знаю.

- Реванш, - прошептала я про себя, и мир вокруг снова обрёл чёткие, резкие грани. - Да будет так. Пантера вышла на новую охоту.

***

Я шёл по набережной, сжимая в кармане ключи от своего «Ямахи».

Она согласилась. Оказалось легче, чем я думал.

Я обернулся. Она всё ещё стояла у парапета, смотрела на реку, и ветер играл её волосами. В полумраке набережной она казалась почти призраком - тенью, которая вот-вот растворится.

Что она ищет? Скорость? Риск? Или что-то другое? То, что заставило дочь бизнесмена выйти на нелегальные гонки?

Я вспомнил фотографию, которую видел у отца. Евгения Скворцова. Студентка, бросившая университет после смерти отца. Девушка, которая живёт одна, рискует жизнью на треке.

Чтобы что? Чтобы забыть? Чтобы выжить?

Я остановился у своего байка, провёл рукой по холодному металлу бензобака. В голове крутился план - не тот, что я обсуждал с отцом, а новый, который родился только что, когда я увидел её у парапета.

Гонка - это только предлог. Мне нужно поговорить с ней. Понять, что она знает. Понять, кто она на самом деле. И, может быть... может быть, рассказать ей правду. Или не всю. Пока не всю.

Я сел на байк, завёл двигатель. Рёв мотора разорвал вечернюю тишину набережной.

Я знаю, что ты не просто гонщица, Евгения. Я знаю, кто твой отец. Я знаю, что он жив. И я знаю, что кто-то пытался его убить. И, возможно, ты - единственная, кто может мне помочь. Или единственная, кто может всё испортить.

Я нажал на газ и выехал на дорогу. В зеркале заднего вида её фигура становилась всё меньше, пока не исчезла совсем.

Час ночи. Горная трасса. Я буду там. И я скажу ей. Или не скажу. Посмотрю по глазам. Как она смотрит на меня - как на врага, как на соперника, или как на того, кому можно доверять.

Ветер бил в лицо, и я позволил ему выдуть все сомнения.

Я здесь не для того, чтобы играть в игры. Я здесь, чтобы найти правду. И если для этого мне придётся рискнуть всем - я рискну.

***

Дорога к горной трассе была пустой. Я гнал на полной скорости, чувствуя, как байк послушно откликается на каждое движение. В голове прокручивал варианты разговора. Что я скажу? Как начну?

«Привет, я знаю, что твой отец жив»?

Нет. Слишком резко. Она убежит. Или ударит. Или вызовет полицию. Или просто посмотрит на меня так, что я не выдержу этого взгляда.

Я должен быть осторожным. Должен завоевать её доверие. Показать, что я не враг. Что я здесь, чтобы помочь. Даже если это неправда. Даже если я сам не знаю, чья я сторона.

Я сбросил скорость на повороте, чувствуя, как колено почти касается асфальта. Знакомая дрожь адреналина пробежала по телу.

Интересно, она чувствует то же самое, когда гонит? Этот холод в груди, это тепло в крови, этот миг, когда мир исчезает и остаётся только дорога? Наверное, да. Иначе она не была бы Пантерой.

Я выехал на прямую и снова нажал на газ. До встречи оставался час. Час, чтобы подготовиться. Час, чтобы решить, кем я буду сегодня - гонщиком, следователем или просто парнем, который хочет узнать её настоящую.

Или тем, кто влюбился в неё с первого взгляда, даже не зная, кто она такая?

Я мотнул головой, прогоняя эту мысль.

Ты здесь по делу, Антон. По серьёзному делу. Ты не имеешь права чувствовать то, что чувствуешь. Она - ключ к разгадке. Инструмент. Не человек. Не девушка. Не та, кому можно доверять.

Но когда я вспоминал её взгляд у парапета - тот самый, в котором была и усталость, и вызов, и что-то ещё, что я не мог назвать, - все слова «инструмент» и «дело» рассыпались в прах.

Я вру сам себе. Она - не инструмент. Она - человек. И, кажется, я хочу узнать её. Не как тот, кто ищет правду. А как... Не знаю. Просто хочу.

Я выехал на горную трассу и остановился на смотровой площадке. Внизу, далеко в долине, горели огни города - сотни маленьких светлячков, которые казались такими беззащитными с высоты.

Через час она будет здесь. И я скажу ей... Что я скажу ей?

Я закрыл глаза и глубоко вдохнул холодный горный воздух.

Я скажу ей правду. Не всю. Но ту часть, которая может спасти её отца. И, возможно, спасти её саму.

А пока я буду ждать её здесь. Когда она приедет хочу ещё раз на неё посмотреть, но так чтоб она не заметила. Пусть думает что я ещё не прибыл.