Сломай себя, Автор!

Ранее солнце ослепляло и ему казалось, будто оно нарочно поглощает идущую впереди фигуру. Когда оказалось совсем невыносимо, лекарь отвернулся. Холмистые острова «Флобус Арканум» пестрили кустистыми лишайниками, пробивающимися сквозь камни ростками осоки и пушистыми, во всю цветущими астрагалами. Раскинутое вдали прозрачное море лениво слизывало серебристый, крупный песок с берегов.

- Госпожа! Как сложно передать всю нашу благодарность за то, что вы сделали, - он вновь обернулся. У белокудрой девицы среднего роста, прижавшей к груди рукава, крутился конопатый паренёк. - Быть может...

- Не стоит, - придерживая непослушный, расшитый ирисами зеленый подол, странница мягким движением остановила его.

Попрощавшись друг с другом и отвесив несколько быстрых поклонов, они разошлись.

- Юный господин Эйлри сказал, что скоро на островах расцветут первые бутоны рододендронов. Не хочешь посмотреть? - Безмятежно вернулась к нему Каэла.

- Не хочу. - Взбрыкнул нефилим. По её вине пределы рушились. Травник метался, как пойманный зверь, и это пугало до глубины души. Их миры никогда не должны были пересечься так близко. - Упустил сынок старосты свою ненаглядную. Не той принцессе разливал сладкий мед.

Внезапно всё вокруг замерло. Сначала умолкли шорохи, потом стих ветер, и даже собственное дыхание показалось неестественно громким в нечаянной тишине. Благоухание трав, мгновение назад наполнявший эфир - густой, медовый запах цветущего клевера, острый, смолистый дух тысячелистника, пронзительный аромат дикой мяты и сладковатая пряность душицы - начало увядать, сменяясь едкой, тошнотворной вонью разложения.

Воздух потяжелел. Стал тягучим, пропитанным сыростью и чем-то гораздо более зловещим. Талис поднял голову, пытаясь уловить источник гнилья и в этот момент, заслонив свинцовый покров, пронеслось нечто огромное. Четыре могучих львиных лапы силой впились в небо, оставляя за собой невидимые, но ощутимые разрывы.

- Это...

- Грифон, - кивком подтвердила идущая позади Каэла. - Ты интересовался у меня о существах, чьим присутствием сама природа пытается нас упредить. - Начала она, обращаясь к юноше, хотя тот ничего не спрашивал. - Не просто зверь. Воплощение неукротимой, разрушительной мощи. Для таких, как ты, грифон - поистине страшный сон.

Самопровозглашенная Богиня выдержала паузу, позволяя спутнику осмыслить услышанное.

- Обычные травы, - продолжила Каэла, - те, что мы применяем для заживления: снятия лихорадки или исцеления переломов, - против ран, нанесенных грифоном, совершенно бессильны. Его когти настигают с такой скоростью... - Особа поморщилась, точно зная ту боль, - царапины не заживают, они... гниют изнутри. Поэтому недохищник так опасен.

Талис изумленно застыл с открытым ртом, наблюдая за тем, как Лунница проходит мимо. Сказанное Каэлой, словно чужое, билось о туманную стену непонимания.

- Недо...хищник? Скормлю тебя этой твари, - вырвалось у лекаря прежде чем он успел обдумать фразу. Дева рассмеялась в ответ.

- Обычными, - улыбнулась она, обернувшись. В бессовестных очах плясали озорные искорки, предвкушая предстоящее объяснение.

- Что? - не понял Талис. Губы сжались в полоску.

- Раны не лечатся обычными растениями, - повторила странница. - Лишь пару трав способны справится с чем-то древним, связанным с самой природой этих существ.

- Но ты их не знаешь.

- Я...- И снова осуждающий, безразличный взгляд, полный холодной убеждённости. Талис тихо, поступью кошачьей, обошел её и двинулся по тропе, исчезая в мареве предрассветного тумана. - Нефилим, авось хоть тысячелетние знания подкупят.

Вдали, над зубчатыми вершинами, сиял серебристый пик.

ᓚᘏᗢ ♡ ᗢᘏᓗ

«Пока луна ведёт сквозь травы»

- И как мне вести тебя дальше? - Курсор мигает, отсчитывая секунды моей творческой импотенции. Я зависаю над экраном телефона, а затем жму на «backspace», стирая абзац, вымученный последние полчаса. - Нет, не то! Придумай что-нибудь получше, Даня! Под чьим влиянием ты сейчас находишься? Ну серьёзно, набор клише из дешевых любовных романов в привокзальных киосках.

Авторство - дар, с каждым годом всё больше напоминающее проклятье. Ты жонглируешь чувствами, которых не проживаешь, и ведаешь о людях, которых не знаешь. И в этом - весь тупик.

Иногда, ночью, случаются внезапные вспышки сознания. Подскакиваешь, записывая в заметки обрывки фраз, образы, диалоги - яркие и настолько живые...

Но чаще...

Ты смотришь на пустой текстовый документ.

Чехов боялся именно его.

Сгоревший знает, что ничего не напишет. И завтра, наверное, тоже. Ждёт, что механизм сломается окончательно и безвозвратно, и ему не нужно будет притворяться.

- Ладно - хриплю я, глядя на кружку. Какао давно остыло, покрывшись тонкой неаппетитной пленкой.

Мама привезла нас сюда два дня назад, сразу после того, как у бабули случился очередной приступ. Я не успел закончить главу - дописываю на коленке, а толку? Кнопка «опубликовать» - недосягаемая звезда. Виной всему чёртовы «белые списки».

- Давай попробуем еще раз. Хотя бы одну строчку без фальшивой меланхолии.

- Даня, Да-а-аня. А! Вот ты где, - сжав пальцами дверной косяк, Аля заглядывает на застеклённую террасу, - пойдём, Пруст, бабушка попросила яйца у кур собрать.

≽(◉˕ ◉ ≼マ

От автора:
Марсель Пруст - французский новеллист, который будучи перфекционистом писал роман «В поисках утраченного времени» почти 14 лет.

Сентябрь перевалил за середину и теперь отчётливо угадывается дыхание настоящей осени. Странное состояние, щемящее. Будто лето не ушло, а решило притвориться чем-то другим, накинув на плечи шаль из прелой листвы и хрустальных заморозков. Я иду следом за сестрой, согнувшись «креветкой», - аквилон пробирается под куртку.

≽(◉˕ ◉ ≼マ

От автора:
Аквилон - северный или северо-восточный ветер.

Мы забираемся вглубь бабушкиного сада. Дорожки поросли мягким, влажным мхом, а старые яблони, отягощённые плодами, склонились к земле в глубоком поклоне. В центре розария притаился крошечный прудик, обложенный по периметру разноцветными, обкатанными темной водой камнями.

На поверхности, лениво перебирая лапками, плавают домашние утки.

- Здравия желаю, товарищи! - Кликнула Аля.

- Кря-кря!

Вчера вечером из кустов сирени выскочил зверёк - то ли ласка, то ли хорёк. Юркий, гибкий.

- Он явно не подозревал, что пушистая стая - не сборище каких-то увальней, а сплоченный отряд. - Сестра смеется, изображая, как дремавшие утки вдруг синхронно вытянулись в струну и пошли в наступление. - Ты бы видел их глаза! Они гнали его, как заправские воины. С гоготом и хлопаньем крыльев, выстроившись живым клином! Хорёк, или кто он там был, метался, сбитый с толку, по клумбам, прижав уши.

От автора:
Простите, но я обязана была это вставить.

Я смотрю на водоём. Утки всё так же лениво перебирают лапками, оставляя на зеркальной глади расходящиеся круги.

- Бабушка знает?

- Да. Капитан Крякозябр и конвой награждены почетной морковкой.

- Кряко...Кто даёт птицам столь нелепые имена? Почему не Пухля, или на худой конец, Утяша? - Признаться, Аля меня удивляет. Сегодня особенно.

- Я. - Самым серьёзным из возможных тоном отрезает сестра. - Ты заглядывал утке в пасть? Это не милые домашние неваляшки из детских книжек - миниатюрные, пернатые динозавры.

Курятник примостился в дальнем углу участка. Выглядит на удивление ладно, даже как-то по-скандинавски уютно: аккуратный деревянный домик, выкрашенный в глубокий красный с белоснежными наличниками и огорожен добротной сеткой-рабицей, натянутой без единого провисания.

Вместе заходим внутрь, и нас встречает дружный гомон.

- Слушай, - поворачиваюсь я к сестре, - я думал, будет... ну, как обычно в деревне.

- Прямо как в «Веселой ферме», да? - Она кивает на идеально вычищенные насесты. - Когда мама узнала, что дядя Матей окончательно забил на бабушку, запустив хозяйство, приехала и взяла управление в свои руки.

Аля подхватывает тёплое, не остывшее яйцо, бережно укладывает его в корзину и вдруг замирает, глядя на рыжую несушку.

- Кстати, ты на террасе маёжил новую главу?

- Угу...

- Они читают твой роман, думая, что это просто красивое фэнтези. Нет, погоди, женщина, вам выходить пора. - Сестра бесцеремонно, но как-то по-свойски спихивает курицу с насиженного места. Я невольно хмыкаю, но смех застревает в горле.
К чему, скорее, зачем поднимать данную тему?

- Но я слишком хорошо тебя знаю, - вытирает ладони о фартук Алевтина Сергеевна, - история Богини Луны, Каэлы, и её лекаря Талиса - трагедия «TCotHM» и «WolfWalker», правильно?

- Глупости... - вырывается у меня.

Мир вокруг начинает стремительно терять чёткость. Скрип половиц, запах сена, приглушенный свет - всё вдруг кажется декорациями, которые вот-вот рухнут.

- Момент где Каэла пытается перекричать шторм, - утробная пауза, - тогда ты пытался вернуть её? Умолял не уходить?

Я смотрю на сестру, но взгляд проходит сквозь неё, упираясь в размытые очертания. Она что-то говорит, дособирая яйца, но для меня это - шум, что плещется на грани восприятия.

Нет. Я больше не ищу TCotHM в других.

Я пообещал себе этого не делать.