Пепел нашей юности//Ваня|ОЖП//деточки//

Выходные в детдоме - это самое душное время. В будни нас хотя бы спасала школа: уроки, суета, возможность легально свалить за пределы территории. Но в субботу корпус превращался в закрытую банку с пауками.

Делать было абсолютно нечего. За окном хлестал серый ноябрьский дождь, размывая и без того тоскливый пейзаж, а по этажам слонялись злые от безделья подростки, выискивая, обо что бы почесать кулаки или язык.

Я весь день была как на иголках, но старалась не подавать вида. Мои мысли то и дело возвращались к прошлой ночи. К тому, как Ваня придвинул свой стул вплотную к моему. Как его плечо согревало моё в пустом холодном коридоре.

Я злилась на саму себя за эти мысли, злилась, что вообще позволила себе раскиснуть рядом с ним. В этом месте слабость дорого обходится.

- Эй, земля вызывает Ксюшу, - Наташа толкнула меня локтем в бок, вырывая из раздумий.

Мы сидели в нашей комнате. Наташа, моя единственная нормальная подруга в этом гадюшнике, пыталась красить ногти лаком, который наполовину засох. Она была единственной, с кем я могла не держать оборону круглые сутки.

- Ты чего зависла? - Наташа прищурилась, внимательно разглядывая моё лицо. - Со вчерашнего дежурства сама не своя. Ваня тебя там не обижал? А то ты только скажи, мы ему быстро шины на его пофигизме проткнём.

- Да нет, всё нормально было. Просто не выспалась, - ответила я, переводя взгляд на окно.

Договорить мы не успели. Дверь распахнулась, и в комнату вальяжно зашла Карина - местная «звезда» этажа. За ней хвостом шли две её подружки. Карина, даже не глядя на нас, подошла к моей тумбочке, бесцеремонно вытащила оттуда мою старую флисовую толстовку и брезгливо покрутила её в руках. Это была единственная вещь, которая осталась у меня от мамы. Для меня она была дороже всего золота мира.

- Ксюш, я её заберу? Всё равно она у тебя старая, застиранная вся, её давно выбросить пора, - с приторной улыбочкой выдала Карина. - А мне на крыльцо выйти не в чем, холодно.

Я глубоко вздохнула, стараясь сохранять хладнокровие. На сорру лезть не хотелось, поэтому я ответила максимально спокойно:

- Положи на место, Карин. Я её никому не даю. Возьми у кого-нибудь другого.

- Ой, какие мы жадные, - Карина картинно закатила глаза и демонстративно направилась к выходу, перекинув толстовку через плечо. - На один вечер заберу, не облезешь.

- Я сказала: положи на место, - я поднялась с кровати и перекрыла ей дорогу. Мой голос звучал твердо, я смотрела ей прямо в глаза. - Ты не имеешь права трогать мои вещи.

- Да пусти ты, - Карина резко потеряла всю свою напускную вежливость и со всей силы толкнула меня в грудь, отчего я больно ударилась спиной об шкаф.

Попутно она дернула кофту, и послышался противный треск рвущегося по шву ткани. Вот тут у меня внутри что-то оборвалось. Рассудок просто отключился. Защищая мамину вещь, я рванулась вперед и перехватила руку Карины. Она испуганно вскрикнула, попыталась вырваться и ударила меня свободной рукой по лицу, болезненно зацепив ногтями бровь.

В следующую секунду мы уже покатились по полу, сцепившись мертвой хваткой. Карина отчаянно пыталась расцарапать мне шею, а я, уворачиваясь от её ударов, изо всех сил перехватывала её руки и пыталась повалить под себя. Наташа тут же бросилась на помощь, перехватив подружку Карины, которая попыталась пнуть меня со спины. В комнате поднялся дикий крик, треск сдвинутых стульев и грохот. На шум из коридора начали сбегаться другие девчонки и пацаны.

Сквозь пелену ярости и крики я внезапно услышала знакомый жесткий голос

- Разошлись быстро! Карина, отпусти её, кому сказал!-В толпу ворвались старшие парни. Ваня мертвой хваткой вцепился в плечи Карины и буквально силой оттащил её от меня обратно на кровать.

Серый в это же время перехватил меня под руки, оттягивая в другой угол комнаты. Я дико вырывалась, тяжело дыша и пытась снова броситься вперед.

- Пусти! - кричала я Серому, но тот держал крепко.Ваня стоял между нами, тяжело дыша. Его привычного пофигизма как не бывало - челюсть упрямо сжата, взгляд темный, злой. Он на секунду обернулся и посмотрел прямо на меня. В его глазах мелькнуло жесткое, несвойственное ему беспокойство, особенно когда он заметил кровь, ползущую по моему лицу из рассеченной брови.

- Успокоились обе, - глухо, но так, что мы притихли, отрезал Ваня. Он перевел взгляд на Карину, которая тяжело всхлипывала на кровати, размазывая тушь по щекам.

- Еще раз увижу этот цирк - лично с обеими разберусь. Карина, шмотки её брось. Быстро.

Карина испуганно швырнула разорванную толстовку на пол. В дверях в этот момент наконец появилась разъяренная воспитательница.

- Что здесь происходит?! В медпункт обеих! Живо! - надрывалась Галина Николаевна, расталкивая толпу в
- Я вам устрою разборки в выходные!

Ваня сделал шаг назад, уступая дорогу воспитательнице, но перед тем как выйти из комнаты, он незаметно для всех подобрал с пола мамину толстовку и коротко кинул стоявшей рядом Наташе: «Зашей». После чего развернулся и ушел.

После медпункта, где мне заклеили бровь, и тяжелого разговора у Галины Николаевны, день потянулся еще медленнее. Нас пообещали сдать директору в понедельник, но мне было плевать.

Карина сидела в своей компании на другом конце этажа и даже не смотрела в мою сторону.Вечер наступил незаметно. Корпус погрузился в привычный полумрак, за окнами окончательно стемнело.

Я вернулась в комнату ближе к девяти. Наташа сразу же протянула мне мою флисовую толстовку. Шов на плече был зашит идеально ровно, мелкими, аккуратными стежками.

- Ваня заходил перед ужином, - негромко сказала Наташа, внимательно наблюдая за моей реакцией. - Принес нитки и иголку, которые у технологички выпросил. Сказал, чтобы я зашила, пока ты в медпункте торчишь.

- Спасибо тебе, мне пора на дежурство -сказала я.

Я вышла в коридор. Ноги сами понесли меня к той самой центральной лестнице. На часах было без пяти девять - время, когда детдом официально затихал, а младших загоняли в кровати. Старшие затаились по комнатам.Ваня уже был там. Он сидел на своем обшарпанном деревянном стуле, лениво листая что-то в телефоне, точно так же, как вчера. Заслышав мои шаги, он поднял голову. Пластырь на моей брови в темноте выделялся белым пятном.

- Живая? - угрюмо спросил он, убирая мобильник в карман.

- Живая, - я тихо присела на стул рядом. - Спасибо. За кофту. Наташа сказала, ты нитки достал.

Ваня неопределенно передернул плечами. На его лице снова застыла привычная маска безразличия, но взгляд оставался внимательным.

- Ерунда. Карина больше не сунется, я ей объяснил. Сама в драку не лезь, дура, она тебя крупнее, прибила бы еще.

- Не прибила бы, - упрямо буркнула я.

Ваня ничего не ответил, но вместо того, чтобы пересесть или отодвинуться, он пододвинул свой стул еще ближе к моему - вплотную, как и прошлой ночью. Скрестив руки на груди, он вытянул длинные ноги. Расстояние между нами сократилось до пары сантиметров.

От ледяного линолеума у меня снова начали замерзать пальцы ног, и я невольно сжалась, сильнее кутаясь в теплую кофту. Ваня молча понаблюдал за мной минуту, а потом просто и естественно придвинулся плечом к моему плечу. Я почувствовала исходящее от него живое тепло, и это действительно помогало заглушить ноющую боль в разбитой брови.

Мы снова молча бродили по темным коридорам каждые полчаса, проверяя этажи, а в перерывах возвращались на свой пост. Больше не было никаких разговоров о Карине, о директоре или о том, что произошло днем. Но эта тишина снова стала нашей общей.

Мы сидели плечом к плечу в пустом, холодном коридоре, согревая друг друга в темноте, пока в одиннадцать вечера в каптёрке наконец не звякнули спасительные ключи Галины Николаевны. И в этом суровом месте мне впервые за весь день стало по-настоящему спокойно.

Очень старалась над этой главой,пожалуйста ставтье звездочки,вы мне этим очень помогаете❤️