Его невеста по контракту

ЛАЛИСА

Мягкий шум волн, разбивающихся о берег, успокаивал меня. Я положила подбородок на колени, пытаясь раствориться в красоте пляжа. В чайках, пролетающих над моей головой, в бесконечном движении воды и абсолютном спокойствии вокруг.

Только вот внутри меня не было никакого спокойствия. Я была потеряна. Опустошена.

Я была благодарна, что Пенни больше не заперта в вечном кошмаре забытых воспоминаний, но ужасно по ней скучала. По её голосу, её смеху, тому, как нежно она брала меня за лицо, целовала в лоб, щипала за нос и в редкие моменты ясности наполняла меня своей мудростью. Если бы она была здесь, я могла бы поговорить с ней, рассказать, что чувствую, и она бы всё объяснила. Сказала бы, что мне делать дальше.

Я была влюблена в своего мужа - мужчину, который не был влюблён в меня. В мужчину, который считал, что любовь делает человека слабым, и который не умел любить даже самого себя. Он никогда не мог увидеть собственные достоинства... те качества, которые прятал глубоко внутри, чтобы больше никогда не позволить себе снова пострадать.

Он сильно изменился с того судьбоносного дня, когда попросил меня притвориться его невестой. Постепенно он позволил проявиться своей более мягкой и заботливой стороне.

Пенни разрушила последние оставшиеся барьеры. Она напомнила ему о времени, когда он чувствовал любовь другого человека. Сокджин Гэвин показал ему, как работать с людьми, не превращая всё в бесконечное соревнование. Доказал ему, что существуют хорошие люди и что он тоже может быть частью чего-то светлого и позитивного. Его жена и дети показали ему совершенно другое представление о семье - семье, наполненной поддержкой и заботой, а не пренебрежением и болью.

Мне хотелось думать, что и я сыграла какую-то роль в этих переменах. Что каким-то образом показала ему: любить возможно. Возможно, не меня, но это было чувство, которое он способен как отдавать, так и принимать.

Однако он не отдавал себе должного.

Я не совсем понимала, когда именно осознала, что влюбилась в него. Наверное, семя этого чувства было посеяно в день нашей свадьбы и росло каждый раз, когда он отказывался от очередной части своей жестокой и грубой натуры. Каждая настоящая улыбка и искренний смех поливали это чувство, делая его сильнее. Каждый добрый поступок - когда он заботился о Пенни, о ком-то из семьи Гэвин или обо мне - подпитывал зарождающееся чувство, пока оно не стало настолько сильным, что я поняла: оно уже никогда не исчезнет.

День, когда появилась Дженни, стал тем днём, когда я поняла, что люблю его. Головная боль мучила его весь день, делая необычно уязвимым. Он не только позволял мне заботиться о нём, но, казалось, ему это даже нравилось. Его поддразнивания были милыми и забавными, почти ласковыми.

Когда он лёг спать, я увидела совершенно другую сторону его личности. В темноте его голос звучал тихим шёпотом, пока он утешал меня, а его извинения казались искренними, когда он просил прощения за то, как обращался со мной в прошлом. Прощение, которое я уже даровала ему... за дни, а возможно, за недели до того, как он попросил.

Затем он притянул меня ближе и заставил почувствовать себя в безопасности - так, как я не чувствовала себя с тех пор, как умерли мои родители. Я заснула довольной и согретой в его объятиях.

На следующее утро я увидела ещё одну его сторону... сексуальную и забавную. То, как он отреагировал, проснувшись, переплетённый со мной... то, как весело выставил Дженни из комнаты, целуя меня до тех пор, пока у меня не перехватило дыхание. Его страсть скрывалась прямо под поверхностью, а голос был низким и хриплым от сна.

Его слова о том, чтобы расширить наши границы, заставили моё сердце забиться быстрее, и я впервые в жизни поняла, что влюбляюсь.

Однако, к сожалению, я знала, что он никогда не изменится настолько, чтобы принять мою любовь. Что он никогда не захочет моей любви.

У нас была договорённость.

К его удивлению и моему собственному, мы стали друзьями. Его оскорбления теперь были просто шутками, а его презрительное отношение исчезло. Но я знала, что для него я была только этим.

Другом... союзником.

Я вздохнула, глубже зарывая пальцы ног в холодный песок. Скоро придётся возвращаться. После захода солнца становилось холоднее, а мне уже было немного холодно даже в куртке.

Я знала, что это будет ещё одна ночь, когда я буду ходить туда-сюда по маленькому домику и бормотать себе под нос. Скорее всего, в конце концов я снова окажусь на пляже, укутавшись потеплее, буду ходить до изнеможения, пытаясь заставить себя провалиться в беспокойный и неудовлетворительный сон.

Даже во сне я не могла убежать от своих мыслей. Спала я или бодрствовала - все они были о нём.

Чонгук.

Мои глаза горели, когда я вспоминала, как он заботился обо мне после смерти Пенни. Как вёл себя так, будто я разобьюсь, как стеклянный бокал, если он заговорит слишком громко.

Когда он отнёс меня в свою кровать, намереваясь утешить, я уже знала, что должна уйти от него. Я больше не могла скрывать свою любовь. Я не могла вынести мысли о том, как его лицо снова превратится в холодную и высокомерную маску, которой он прикрывал своё настоящее «я», когда услышит моё признание... потому что именно это он и сделал бы.

Пока он не научится любить самого себя, он никогда не сможет полюбить другого человека.

Даже меня.

Нетерпеливо вытерев слёзы, я обняла колени руками и прижала их к груди. Я отдала ему единственный оставшийся у меня подарок... саму себя.

Это было всё, что у меня было, и, если честно, я была эгоистична. Я хотела чувствовать его. Хотела, чтобы он обладал моим телом и мог вспоминать тот момент так же ясно, как вспоминала его я.

Мне всё ещё было больно думать об этом, но я знала, что со временем острые края воспоминания сгладятся, станут мягче, и однажды я смогу улыбаться, вспоминая ту страсть.

Вспоминая, как ощущались его губы на моих. Как наши тела идеально соединялись, как тепло его тела окружало меня и как звучал его голос, когда он стонал, произнося моё имя.

Не в силах выдержать очередную волну воспоминаний, я подавила всхлип и поднялась, отряхивая брюки.

Я повернулась, остановилась и застыла.

Там, в свете убывающей луны, высокий и неподвижный, засунув руки в карманы пальто и глядя на меня с неописуемым выражением лица, стоял Чонгук.

ЧОНГУК

Она снова была слишком худой. Даже в куртке это было очевидно. После смерти Пенни её аппетит практически исчез, и за те несколько дней, что мы провели порознь, я знал, что она почти не ела.

Она страдала так же сильно, как и я.

Когда я приехал к небольшому домику, я припарковался достаточно далеко, чтобы не выдать ей своего присутствия, если она действительно была там. Идя по пляжу, я сразу увидел её - маленькую, сжавшуюся на песке фигурку, смотрящую вдаль, на горизонт.

Она казалась потерянной и крошечной, и желание подойти к ней, заключить в объятия и больше никогда не отпускать было невероятно сильным. Я никогда прежде не чувствовал ничего подобного.

Но я сдержался, понимая, что должен приближаться к ней осторожно. Она уже однажды сбежала, и я не хотел, чтобы она сделала это снова.

Мы стояли, глядя друг на друга.

Я начал приближаться к ней... медленно, осторожными шагами, пока не оказался прямо перед ней, всего в нескольких сантиметрах.

Вблизи она выглядела такой же разбитой, как и я. Её глаза были красными и уставшими, кожа - бледнее, чем когда-либо, а волосы растрёпаны и тусклы.

- Ты меня бросила.

- Не было необходимости оставаться.

Я нахмурился.

- Не было необходимости?

- Сокджин уже отменил твой испытательный срок. Пенни умерла. Тебе больше не нужно было прикрываться нашим браком.

- Что, по-твоему, я должен был сказать людям, Лалиса?

Как, по-твоему, я должен был объяснить твоё внезапное исчезновение?

Она небрежно махнула рукой.

- Ты всегда говоришь мне, какой ты хороший мыслитель, когда остаёшься один, Чонгук. Я думала, ты скажешь, что я была подавлена из-за потери Пенни и уехала, чтобы привести мысли в порядок. Ты мог бы какое-то время придерживаться этой версии, а потом сказать, что у нас возникли проблемы и я решила не возвращаться.

- То есть ты ожидала, что я обвиню тебя. Переложу всю вину на тебя.

Она слегка покачала головой.

- Какая разница? Я бы не стала возражать.

- Конечно, нет. Потому что тебя бы там не было.

- Именно.

- Но это имело значение. Имеет значение для меня.

Её брови сошлись, пока она внимательно смотрела на меня.

Я сделал шаг вперёд, желая оказаться ближе к ней.

Мне нужно было прикоснуться к ней, но я боялся, насколько хрупкой она выглядела.

- Ты оставила вещи. Вещи, которые, как я думал, были для тебя важны.

- Я собиралась связаться с тобой и попросить отправить их туда, где бы я в итоге не оказалась.

- Ты не взяла машину или карту. Как ты собиралась получить доступ к остальным деньгам?

Она упрямо подняла подбородок.

- Я взяла то, что заслужила.

- Нет. Ты заслуживала гораздо большего, Лалиса.

Её губы задрожали.

- Почему ты здесь? К-как ты меня нашёл?

- Я приехал за тобой. Один друг посоветовал мне начать с самого начала.

- Я не понимаю.

- Сокджин сказал мне, где тебя искать.

- Сокджин? - Она нахмурилась, явно растерявшись. - Как... как он узнал?

- У него были подозрения. И поскольку он обращал внимание лучше, чем я, он понял, что ответ находится у нас дома. Он велел мне искать. Отказался говорить мне напрямую. Сказал, что я должен сам догадаться.

- Н-не понимаю.

После того как ты ушла, я много думал. Перерыл кое-какие вещи, слишком много выпил и объездил весь город в поисках тебя. В конце концов я понял, что больше не могу.

- Не можешь больше что?

- Наконец я понял, что ты чувствовала. Моя жизнь превратилась из одной лжи в другую. Я больше не понимал, где заканчивается реальность и начинаются выдумки. Даже когда я поступал хуже всего, когда был полным идиотом, я был искренним. Я слишком долго всё скрывал и больше не хотел этого.

Я сказал Сокджину, что ты меня бросила.

По её щеке скатилась слеза.

- А потом рассказал ему всё. Каждую ложь.

Она ахнула.

- Нет. Чонгук, зачем ты это сделал? У тебя было всё. Всё, чего ты хотел. Всё, ради чего ты так много работал. Зачем ты всё это выбросил?

Я схватил её за руки и слегка встряхнул.

- Ты не понимаешь, Лалиса. Не видишь?

- Не вижу чего? - закричала она.

- У меня не было всего. Не без тебя. У меня ничего не было, и без тебя всё это не имело никакого значения. Единственное, что у меня было по-настоящему, искренне, - это ты.

Её глаза округлились, и она покачала головой.

- Ты не говоришь это всерьёз.

- Говорю. Я приехал за тобой.

- Зачем? Я тебе не нужна.

Я провёл руками по её рукам, поднялся к плечам и шее, затем взял её лицо в ладони - её уставшее и прекрасное лицо.

- Ты мне нужна.

Я встретился взглядом с её измученными глазами и твёрдо произнёс слова, которые говорил лишь однажды в жизни. Тогда я произнёс их с детским пониманием, и они на самом деле ничего не значили.

Но теперь они значили всё.

- Я люблю тебя, Лалиса.

Её руки обхватили мои запястья, а на лице отразилось сомнение и паника.

- Нет... - выдохнула она.

Я прислонился лбом к её лбу.

- Я люблю тебя. Ты мне очень нужна. Я скучаю по своей подруге, по своей жене. Я скучаю по тебе.

Из её горла вырвался отчаянный всхлип.

Я подхватил её на руки, не позволяя ей снова сбежать. Она упёрлась руками мне в грудь, пытаясь сопротивляться утешению, которое мне так хотелось ей дать.

- Ты не можешь убежать. Я последую за тобой, милая. Последую за тобой куда угодно. - Я поцеловал её в макушку. - Не оставляй меня снова одну, моя Лалиса. Я не выдержу.

Она сломалась.

Обвив руками мою шею, она уткнулась лицом мне в грудь, пока горячие слёзы не пропитали мою футболку.

Я поднял её на руки и понёс по твёрдому песку к светло-голубому домику в конце пляжа. Единственному домику с белыми ставнями, о которых она писала в своём дневнике.

Я крепко держал её, нежно целуя в макушку.

Я больше не собирался её отпускать.

Небольшой деревенский домик был именно таким, каким я его представлял по описанию в её дневнике. Перед камином стояли потрёпанный диван и кресло. Слева находилась примитивная кухня со столом и двумя стульями. Открытая дверь вела в маленькую спальню, а рядом располагалась ванная.

Это был тот самый домик.

Я сел на диван вместе с Лисой и повернулся к камину. За годы использования сажа и копоть въелись в камни и кирпичи, покрывая всю поверхность тёмно-серым налётом.

Я добавил несколько поленьев и веток, желая, чтобы огонь согрел холодный домик.

- Спички...

Лиса опустилась рядом на колени, чтобы разжечь огонь.

Я взял спичку, поджёг щепки, затем поднялся и положил их в камин.

Наклонившись, я поднял её, снял с её плеч влажную куртку и отбросил её в сторону.

Обняв её, я крепко прижал к себе, чувствуя, как по всему телу разливается облегчение.

Она вздрогнула и медленно, тихо выдохнула.

Я взял её голову в ладони и поцеловал в лоб.

Она откинула голову назад, пока огонь играл на её лице, освещая нежные контуры.

- Не могу поверить, что ты здесь.

- Ты правда думала, что я не попытаюсь найти тебя, Лиса?

- Не знаю. Я не думала. Я просто знала, что должна уйти.

Я усадил её на диван, взяв её руки в свои.

- Почему, милая? Почему ты сбежала?

- Потому что я влюбилась в тебя и не думала, что ты можешь любить меня. Я больше не могла это скрывать и знала, что, когда ты поймёшь, что я чувствую, ты...

От её слов моё сердце сжалось.

Она любила меня.

Я сжал её руки, побуждая продолжить.

- Что бы я сделал?

- Ты бы снова превратился в того Чонгука, которого я ненавидела, и посмеялся бы надо мной. Я больше не была тебе нужна, и ты сказал бы мне уйти. Я подумала, что будет легче, если уйду первой.

- Ты собиралась вернуться?

- Только чтобы узнать, что ты собираешься делать, и забрать свои вещи. Я предполагала, что ты больше не захочешь видеть меня рядом.

- Ты ошибалась. Во всём. Ты мне нужна. Я хочу, чтобы ты вернулась. Я... ошибся. Я люблю тебя.

Она посмотрела на наши сцепленные руки, а затем снова на меня. На её лице было написано замешательство, а в глазах - полное недоверие.

Я не мог её за это винить, но хотел уничтожить оба этих чувства.

- Ты мне не веришь.

- Я не знаю, чему верить, - призналась она.

Я приблизился, понимая, что должен найти способ убедить её в моей искренности. Мой взгляд скользнул по маленькому домику, пока я обдумывал свои слова, и остановился на небольшой урне, стоявшей на каминной полке.

- Ты привезла сюда прах Пенни, чтобы развеять его здесь? - спросил я.

- Да. Здесь у нас были счастливые моменты. Она много работала, чтобы я могла приезжать сюда каждый год. Она и Бёрт тоже часто сюда приезжали. Она развеяла его прах на пляже. Она сглотнула, продолжая дрожащим голосом: - Я подумала, что, может быть, каким-то образом они снова встретятся и снова будут вместе - в песке и воде.

Она подняла на меня взгляд.

- Наверное, это звучит глупо.

Я поднёс её руку к губам и поцеловал костяшки пальцев.

- Глупо? Нет. Это очень трогательный поступок. Такое могла придумать только такая добрая душа, как ты.

- Добрая душа...

- Ты именно такая, Лиса. Я понял это несколько недель назад, когда перестал быть идиотом. Я наблюдал за тобой. За тем, как ты относилась к Пенни. За разговорами с семьёй Гэвин. За добротой, которую ты проявляла к сотрудникам дома престарелых. - Я провёл пальцами по её щеке; её кожа была шелковистой под моим прикосновением. - За тем, как ты относилась ко мне. Ты постоянно отдаёшь себя другим. Постоянно. Я никогда не сталкивался с подобным, пока ты не появилась в моей жизни. Я не думал, что такие люди вообще существуют на этой планете. - Я придвинулся ближе, мне нужно было, чтобы она увидела искренность в моих глазах. - Я никогда не думал, что такая, как ты, сможет стать частью моей жизни. Потому что я тебя не заслуживал.

- Потому что ты не верил в любовь, - прошептала она. - А теперь?

- Теперь я знаю, что способен любить кого-то. Я люблю одного человека. Я люблю тебя.

Я поднял руку, когда она собиралась что-то сказать.

- Я знаю, что ты можешь мне не верить, Лиса. Но это правда. Ты научила меня любить. Ты показала мне, что всё, что говорила, было правдой. То, что я чувствую к тебе, делает меня сильнее. Заставляет меня хотеть стать хорошим человеком ради тебя. Заставить тебя гордиться мной.

- Когда?.. Как?.. Когда ты начал меняться?

- Когда ты перестала меня презирать?

Я пожал плечами.

- Думаю, возможно, в тот день, когда ты впервые послала меня к чёрту. Это был первый раз, когда я увидел настоящую Лалису. Ты скрывала этот огонь внутри себя.

- Мне пришлось это сделать. Мне нужна была работа. Пенни была гораздо важнее тебя и твоего отвратительного отношения.

- Я знаю. Моё поведение было ужасным. Как ты смогла всё это забыть и согласилась остаться со мной, пусть даже только ради Пенни, до сих пор остаётся для меня загадкой. В ту ночь, когда ты рассказала мне свою историю и прямо сказала, что думаешь обо мне, ты открыла мне глаза. Не знаю, трезвел ли я когда-нибудь в жизни так быстро. И снова ты меня простила и вышла за меня замуж.

- Я дала слово.

- Но ты могла легко от него отказаться. Я ожидал, что ты это сделаешь, но ты снова меня удивила. - Улыбаясь, я убрал прядь её волос за ухо. - Меня не так легко удивить, но ты удивляешь меня постоянно.

- Мне это нравится.

Она улыбнулась в ответ, и в её выражении стало чуть меньше недоверия.

- Самое лучшее для меня - и тогда, и сейчас - то, как ты относишься ко мне.

- Что ты имеешь в виду?

- Всё, о чём я просил, всё, чего ожидал, - чтобы ты играла свою роль, когда мы были на людях. Я ожидал, что наедине ты будешь меня игнорировать. Я знаю, что сам планировал игнорировать тебя. Но...

- Но что?

- Я не смог тебя игнорировать. Ты была повсюду. Даже не пытаясь, ты была в моих мыслях так естественно, как дыхание. Квартира стала домом, когда в ней появилась ты. Ты шутила со мной и смеялась. Заботилась обо мне... никто никогда в жизни не делал для меня ничего подобного. Твоё мнение стало для меня очень важным. Всё, что я делал, я хотел разделить с тобой. Вместо того чтобы игнорировать тебя, я хотел проводить с тобой больше времени. Хотел знать о тебе всё.

Она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

- А Пенни?

- Мне нравилось проводить с ней время. Слушать истории, которые она рассказывала о тебе. Каждый раз, когда я её видел, я узнавал всё больше о твоей жизни. И чем больше узнавал, тем сильнее влюблялся в тебя, пока наконец не понял, насколько сильно я тебя люблю. - Я крепко сжал её руки в своих. - Моя жестокость тебя не изменила. Наоборот, твоя доброта изменила меня, Лиса. Ты и Пенни помогли проявиться тому маленькому мальчику, который всё ещё умел любить.

- А если он снова забудет?

Я наклонил голову.

- Не забудет. Не сможет... пока рядом с ним будешь ты. - Я поднял её руку. - Ты оставила свои обручальные кольца, но носишь это кольцо. - Я указал на бриллиантовое кольцо на её пальце. - Ты надела его на левую руку. Почему?

- Потому что ты его мне подарил. Это была первая вещь, которую ты дал мне просто так, ничего не требуя взамен. - Её голос стих. - Я надела его сюда, потому что оно ближе к моему сердцу.

Я закрыл глаза, пытаясь осознать смысл её слов.

Прижав её руку к своему лицу, я открыл глаза и посмотрел в её глаза. В их глубине блестели слёзы.

- Я отдал тебе своё сердце, Лиса. Ты сохранишь и его?

Она резко вдохнула, и её маленькое тело задрожало.

- Ты отдал мне своё тело. Я хочу твоё сердце. Хочу твою любовь. Она мне нужна. Ты мне нужен. Скажи, Чонгук.

Слеза скатилась по её щеке.

- Я люблю тебя, Лалиса. Я хочу, чтобы ты вернулась со мной домой. Чтобы ты стала частью моей жизни, чтобы она была полной. Я сделаю всё, что потребуется, чтобы ты поверила мне. Чтобы ты поверила в меня.

- Я уже верю тебе.

Я взял её лицо в ладони и провёл большими пальцами по её коже, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

- Я...

- Я люблю тебя, Чонгук. Люблю тебя настолько сильно, что мне страшно.

- Чего ты боишься?

- Ты можешь меня уничтожить.

Я покачал головой.

- Это ты сломала меня, Лиса. Я твой.

- И я твоя.

Это было всё, что мне нужно.

Я притянул её к себе и накрыл её губы своими, невольно застонав от ощущения, что она снова так близко. Наши губы двигались вместе, наши языки соприкасались, пока мы снова привыкали друг к другу.

Она обвила руками мою шею, крепко удерживая меня, а я заключил её в свои объятия, словно в железную клетку.

Из которой я не собирался отпускать её никогда.