Ариэль: она не просит услышать — она выбирает звучать.. |16+ |18+

Ariel Hayes

— Чёрт, Ариэль! — хлопнула меня подруга по плечу, не сдерживая смеха. — но ты лучше не путай восхищение с любовью..

— Райя, я не понимаю.. — вздохнула я, усмехнувшись, — сейчас я неуверенна, но несколько месяцев назад, я правда думала, что влюблена в Чонгукки.. — мы шли по коридору консерватории, смеясь и обсуждая всё, что увидим или всё, что придёт в голову.

— Но ты знаешь, что он айдол из BTS и.. — вздохнула она, улыбаясь, когда заметила в моём взгляде лишь отстранённость от этой темы, поняла, что я не хотела её больше обсуждать.

В нашей Сиднейской консерватории музыки (The Con/Sydney Conservatorium of Music), что чаще студенты и педагоги называют «The Con», проходит очередной концерт в центре Сиднея в целях учебной практики. Студентам нужно подготовить концертную программу для приглашённой публики (родители, абитуриенты, гости) и одновременно для оценки комиссией. Давление двойное: хочется и понравиться, и получить высокий балл.

Эти выступления, всё сильнее поджигали мою страсть к музыке и желание выступать как группа, пусть и не официальная, но «наша», живая, с друзьями.

Вот, Феликс, например, играет на всех существующих видах гитар — акустической, элекро, классической и д.т., остальными видами я не интересовалась, но так как появилась идея открыть музыкальную группу, поинтересуюсь.

После звонка я с Райей направились в концертный зал для подготовки сольных концертов.

— Ты серьёзно? — Райя скосила глаза на меня, будто пыталась прочесть мысли. — Собираешься тащить Феликса в свою «неофициальную, но живую» группу? Да он же каждую неделю меняет репертуар: в понедельник — фламенко, во вторник — тяжёлый рок, а в среду притворяется, что не знает, как держать медиатор.

Я фыркнула, но в груди что-то сладко ёкнуло от самой этой идеи.

— Ну, зато с ним точно не будет скучно, — пробормотала я, поправляя лямку чехла со своей акустической гитарой. — И если мы сыграем хоть один сет вместе, это уже будет что-то настоящее. Не просто «программа по учебному плану», а.. наше.

Мы свернули в боковой коридор, где пахло лаком от старых инструментов и кофе из автомата у лестницы. В воздухе ещё вибрировал отзвук чьих-то быстрых пассажей из соседней репетиционной — кто-то отчаянно боролся с трудным этюдом.

— Ладно, ладно, — Райя вдруг стала серьёзной, но улыбка всё равно пробиралась сквозь. — Допустим, группа. Но с чего ты вообще начнёшь? У тебя есть хоть одна песня, которую ты хочешь сыграть? Или ты просто хочешь стоять на сцене и думать о Чонгуке во время своего концерта?

Я закатила глаза, но щёки всё равно вспыхнули.

— Я не.. — начала было оправдываться, но осеклась. Вместо этого выпалила: — Хочу сыграть то, что мы с тобой разбирали на сольфеджио. Ну, помнишь, вчера.. на свободном уроке фрагмент из Butter? Если Феликс добавит к ней какой-нибудь свой безумный гитарный слой, получится… странно. Но по-нашему маслянной-кавер.

Райя на секунду замерла, а потом её лицо расплылось в широкой, заговорщицкой улыбке.

— О, вот это уже похоже на план. Ладно, идём. Сначала твой сольный номер — надо доказать комиссии, что ты умеешь держаться на сцене без всяких там «влюблённостей». А потом… потом найдём Феликса.

Двери концертного зала распахнулись перед нами, впуская густой, почти осязаемый гул предвкушения: где-то настраивали скрипки, кто-то тихо проговаривал вступительное слово, а в глубине зала уже рассаживались первые зрители.

Я глубоко вдохнула этот воздух — воздух сцены, воздух музыки, воздух, в котором всё возможно.

— Готова? — шепнула Райя, подталкивая меня вперёд.

— Готова, — выдохнула я, крепче сжимая гриф гитары. — По крайней мере, я хочу быть готовой.

— Тогда не стой тут, как перед экзаменом по гармонии, — Райя щёлкнула меня по лямке чехла и хитро подмигнула. — Ты же сама говорила: на сцене главное — не ноты, а то, что между ними. Давай, Ариэль, покажи им, что ты умеешь дышать вместе с музыкой.

Я кивнула, хотя внутри всё дрожало, будто я впервые держала гитару в руках. Пальцы сами собой скользнули по струнам — лёгкий перебор, чтобы почувствовать инструмент, убедиться, что он со мной. В зале кто-то кашлянул, скрипнуло кресло, и вдруг все лишние звуки будто отодвинулись на задний план, оставив только этот момент.

И я начала играть.

Пальцы бежали по грифу уверенно, будто знали дорогу лучше меня. В сложных пассажах дыхание замирало, но ритм не сбивался — я держала его, как держат руку в темноте, когда страшно отпустить. Где-то в середине я поймала взгляд Райи у края сцены — она едва заметно кивнула, и этого хватило, чтобы плечи расслабились, а звук стал свободнее.

Когда последний аккорд растворился в тишине зала, на мгновение повисла пауза — та самая, когда не понятно, аплодировать или затаить дыхание. А потом зал выдохнул: раздался хлопок, ещё один, и вот уже аплодисменты покатились волной, тёплые и настоящие.

Я подняла глаза, чувствуя, как горят щёки, и улыбнулась — не идеально, не по учебнику, а искренне.

— Это было.. — Райя влетела ко мне за кулисы, чуть не сбив с ног, — это было так, будто ты наконец-то перестала бояться быть собой! Комиссия кивала, особенно та строгая дама с седыми волосами — я видела!

Я рассмеялась, сбрасывая напряжение, и провела ладонью по деке гитары, словно благодарила её.

— Ладно, ладно, — я шутливо отмахнулась, но внутри всё пело. — Значит, теперь можно переходить к безумной части плана?

— К «масляному» каверу? — Райя подняла бровь, но глаза сияли. — О да. Но сначала надо найти Феликса. По моим данным, он должен быть где-то возле студий — в последнее время он там экспериментирует с каким-то диким миксом фламенко и драм-н-бейса.

Мы выскользнули из-за кулис и пошли по коридору, где акустика странно искажала каждый шаг, превращая его в эхо. У двери одной из студий доносился странный, пульсирующий ритм — будто кто-то пытался заставить гитару говорить на незнакомом языке.

Райя постучала и приоткрыла дверь.

— Феликс, у нас к тебе дело государственной важности, — объявила она, широко распахнув дверь.

Феликс сидел на высоком табурете, окружённый педалями и проводами, с электрогитарой, которую он держал так, будто она была живым существом. Услышав голос Райи, он поднял голову, и на его лице тут же расцвела та самая озорная улыбка, от которой у всех вокруг невольно поднималось настроение.

— О, мои любимые нарушители спокойствия! — он отложил гитару и скрестил руки. — Если вы пришли сказать, что мне надо выучить сонату Бетховена к завтрашнему утру, я официально заявляю: я этого не слышал.

— Нет-нет, — я шагнула вперёд, чувствуя, как возвращается та самая искра идеи, — мы пришли с чем-то получше. Мы хотим сыграть кавер на «Butter». Но попровать добавить туда гитару.

Феликс замер на секунду, а потом его глаза загорелись.

— «Butter»? — он хмыкнул, постукивая пальцами по корпусу гитары. — В стиле «масляного попа»? Знаешь, Ариэль, это настолько безумно, что мне уже нравится. Но у меня условие: я добавляю соло, которое заставит даже комиссию подпевать.

Райя хлопнула в ладоши.

— Вот это настрой! Значит, так: Ариэль — основной вокал и ритм, Феликс — все гитарные безумия, которые он только может придумать, а я… — она на секунду задумалась, — я возьму перкуссию. У меня есть шейкер, и я готова им владеть.

Феликс расхохотался.

— Команда мечты, — он снова взял гитару и пробежался по струнам, извлекая резкий, звонкий аккорд. — Ладно, давайте попробуем. Но предупреждаю: это будет звучать так, будто масло решили пожарить на рок-концерте.

Мы рассмеялись, и в этом смехе было столько предвкушения, что даже старые стены консерватории будто задрожали в такт.

— Без жарки, давай? Как-нибудь в следующий раз для твоей рок-версии. — я настроила гитару и кивнула друзьям. — Раз, два, три..

И мы сыграли первые ноты — неуклюже, неидеально, но вместе. И именно это делало их правильными.

На улице после занятий Райя позвала Зои и Киару, Маккензи, Криса и Себастьяна в кафе, а мы с Феликсом пришли с опозданием.

В кафе пахло свежим кофе и ванильными круассанами, а гул разговоров смешивался с тихой фортепианной записью из колонок — кажется, кто-то поставил Рахманинова, и даже в этой суете он звучал уместно.

— Наконец-то! — Зои всплеснула руками, отодвигая для нас стулья. — Мы уже думали, вы застряли в какой-нибудь студии и репетируете тайный мировой хит.

— Почти, — Феликс плюхнулся на стул и хитро подмигнул. — Мы как раз придумывали, как превратить «Butter» в нечто, что заставит даже строгого профессора по истории музыки притоптывать ногой.

Киара наклонилась вперёд, сверкая глазами:

— О, я слышала про этот план! Можно я возьму кахон? У меня как раз в рюкзаке. Или хотя бы буду хлопать в нужных местах — я очень стараюсь попадать в ритм, честно!

Я рассмеялась, чувствуя, как после сцены и репетиции всё внутри ещё вибрирует, будто я сама — натянутая струна.

— Конечно! — выпалила я. — Чем больше нас, тем меньше шансов, что кто-то заметит, если я вдруг забуду слова.

Маккензи, который до этого молчал, вдруг поднял голову и произнёс с лёгкой усмешкой:

— Кажется, кое-кто сменил свой MBTI на ENFP.. прямо сейчас.

Феликс посмеялся:

— А у неё ведь I, так ведь, Ари?

Я кивнула, прикусывая губу в смущённой улыбке:

— Угу..

Райя, уже разливая по стаканам холодный латте, покачала головой, но в её улыбке читалось чистое удовольствие:

— Вы понимаете, что у нас даже названия группы нет? Мы планируем мировой успех, а выступаем как «Ребята, которые что-то сыграют».

Себастьян, до этого молча листавший ноты, вдруг хмыкнул:

— Тогда пусть названием группы будет..

Я подпрыгнула:

— «Smooth like butter»., сокращённо — «SLB»!

— "Гладко как масло"? — напоминает BTS. — улыбнулся Кензи (Маккензи).

Я подмигнула:

— Именно! Но "Гладко как масло" это ведь не название их группы.. — выдержав паузу, я улыбнулась и положила ладони на стол, чуть нагинаясь вниз, — поэтому, это не кража!

Феликс улыбнулся моему энтузиазму:

— Логично, для P. — произнёс он, с лёгкой усмешкой.

Крис, барабанщик, откинулся на стуле и скрестил руки:

— Если вы всерьёз хотите выступить, вам нужен сет-лист и хотя бы одна репетиция в нормальном зале, а не в коридоре между парами. Я могу помочь с таймингом. И, если хотите, добавлю немного ударных — совсем чуть-чуть, чтобы не перекрыть гитару.

Я обвела взглядом всех этих людей — своих друзей, своих будущих напарников по сцене, — и вдруг поняла: впервые за долгое время музыка перестала быть чем-то, что я должна сделать правильно. Она стала тем, что мы делаем вместе.

— Значит, так, — Себастьян поставил стакан на стол и выпрямился, чувствуя, как голос звучит увереннее, чем раньше. — Сет из трёх песен: «Butter» в нашей версии, ещё один кавер, который мы выберем вместе, но нужен ещё один..

Феликс наклонился вперёд, упёршись локтями в стол:

— Как же.. «Danger»? — ухмылялся он, обратно откинувшись на спинку стула.

Я задумчиво кусала губы, но потом улыбнулась:

— Конечно!

Райя положила ногу поверх другой:

— Но она ведь старая.. 2014 год, как-никак был давно..

— Но, — Феликс хлопнул ладонью по столу, возвращая нас в реальность. — её можно сыграть в современном стиле так, чтобы это не звучало как катастрофа.

Крис хмыкнул, с лёгкой усмешкой:

— Есть третье «но» — сначала, мы должны перевести её с корейского на английский.

Все засмеялись, и этот смех снова был наполнен предвкушением.

А я смотрела на своих друзей, на чашки, на разбросанные по столу листы с набросками аккордов — и чувствовала, как страх перед сценой, перед оценкой, перед тем, чтобы быть неидеальной, потихоньку растворяется в чём-то гораздо более важном: в том, что мы делаем это вместе.

— Ладно, ладно, — Райя подняла руки, будто сдавалась, но в глазах плясали искорки. — Перевод — это задача для Зои, она у нас в корейском как рыба в воде. А я возьму на себя аранжировку «Danger»: если мы сделаем её медленнее, в стиле lo-fi, с акцентом на ритм и эти тягучие гитарные переходы… получится не K-pop тех времён, а «современная музыка», того же жанра.

Зои тут же выхватила телефон, быстро застучала по экрану, потом подняла взгляд, сияя:

— Я уже набросала пару строк для нашей первой песни! Слушайте: «Не беги от меня — я сам бегу следом. Огонь внутри, но я держу его в ладонях..» Ну, это вольный вариант, чтобы сохранить смысл, но сделать его ближе к нашему звучанию.

Я задумчиво крутила строки в мыслях, а потом улыбнулась:

— А что если «Не беги от меня — я сам бегу следом. Пламя в душе разгорается ветром»?

Зои на секунду замерла, потом медленно подняла взгляд от телефона — в её глазах читалось то самое «ага, вот оно»:

— О.. — выдохнула она, будто сама услышала эти слова как музыку. — «Пламя в душе разгорается ветром»… Это даже лучше, чем то, что я набросала. В этом есть движение. А ветер — это и погоня, и хаос, и… ну, знаешь, как будто сам воздух горит.

Феликс тут же подхватил, пробежавшись пальцами по воображаемым струнам:

— Да-а… — протянул он, прищурившись. — Если начать с тихого, тягучего аккорда, а потом на слове «разгорается» резко добавить темп и дисторшн… Это будет как вспышка. Прямо по нервам.

Райя наклонилась вперёд, постукивая ногтем по краю стола:

— И смотри, какая рифма получается: «следом» — «ветром». Простая, но цепкая. Для припева идеально. Можно даже сделать так, чтобы на «ветром» все вместе хлопали — как удар, как порыв.

Киара тут же затрясла шейкером, пробуя ритм:

— Раз-два-три — хлопок на «ветром»! Да, звучит! Как будто ветер сам задаёт бит.

Я сидела, прислушиваясь не столько к словам, сколько к тому, как они оживали в голосах друзей. И вдруг сама потянулась к гитаре, лежавшей рядом, и тихо взяла первый аккорд — тот самый, тягучий, о котором говорил Феликс. Он прозвучал в шуме кафе странно, но правильно — будто пробился сквозь все лишние звуки.

— А если после этого аккорда я просто скажу строчку, без музыки, — тихо произнесла я, не отрывая пальцев от грифа, — вот так: «Не беги от меня..» И только потом — всё остальное. Чтобы сначала был голос, а потом уже пламя.

Крис кивнул, отбивая ритм на колене:

— Приём хороший. Пауза перед взрывом. Публика в этот момент даже дышать перестанет. И когда музыка ударит на «пламя… ветром» — эффект будет в десять раз сильнее.

Себастьян, до этого молча наблюдавший за всем этим, вдруг улыбнулся:

— Знаете, что самое крутое? Вы не пытаетесь сделать «идеально». Вы делаете так, чтобы это чувствовалось. И вот эта строчка.. она как раз из тех, что не надо шлифовать. В ней уже есть шероховатость, которая цепляет.

Маккензи достал из рюкзака потрёпанный блокнот и быстро набросал несколько нот:

— Если мы возьмём эту фразу за основу, я могу накидать простую мелодию — ничего сложного, чтобы голос Ариэль был главным. А остальное… остальное вы сами достроите.

Я посмотрела на друзей — на их горящие глаза, на листы с нотами, на гитару, на шейкер в руках Киары, на блокнот Маккензи, — и вдруг поняла: мы уже не просто обсуждали песню. Мы её создавали. По строчке, по аккорду, по ритму.

— Ладно, — я улыбнулась, чувствуя, как внутри всё вибрирует от предвкушения. — Тогда пусть будет так: сначала тишина, потом мой голос, потом — ваш хаос. И пусть это пламя разгорается.

Феликс щёлкнул пальцами, будто зажигал спичку:

— The Con Chaos в действии. Завтра в зале B — и пусть ветер дует в нашу сторону.

Все рассмеялись, и этот смех снова был наполнен тем самым предвкушением — как перед первым аккордом, когда знаешь: сейчас начнётся что-то настоящее.

Крис постучал пальцами по столу, отбивая ритм:

— А я добавлю лёгкий бит на малом барабане и хай-хэте — ровно столько, чтобы держать пульс, но не заглушать вокал. Мы ведь хотим, чтобы голос Ариэль был на первом плане.

Я слушала их, и внутри всё будто собиралось в единую мелодию — не из нот, а из идей, из смеха, из того, как каждый предлагал что-то своё, и это вдруг идеально ложилось в общую картину.

— Получается, у нас уже почти есть скелет сет-листа, — я обвела взглядом стол, чувствуя, как в груди разливается приятное тепло. — «Butter» — наш яркий старт, «Danger» — середина с глубиной, а третьей.. может, что-то наше? Не кавер, а что-то, что мы напишем сами?

На секунду повисла тишина — не неловкая, а такая, когда все одновременно замирают, потому что услышали что-то важное.

Киара первой выдохнула:

— Написать свою песню.. Это звучит страшно. И потрясающе.

Себастьян хмыкнул, но в его голосе не было насмешки — только уважение:

— Страшно, да. Но знаешь, что самое крутое? Даже если она будет длиной в две строчки и три аккорда, она будет нашей. Не учебной программой, не заданием, а чем-то живым.

Маккензи, до этого молча крутивший в руках карандаш, вдруг поднял голову:

— У меня есть набросок мелодии. Ничего серьёзного, просто что-то, что вертелось в голове последние дни… Если хотите, могу показать.

Я кивнула, чувствуя, как пальцы сами собой сжимаются в кулаки — не от напряжения, а от предвкушения:

— Хочу. Очень хочу.

Себастьян хмыкнул с улыбкой на губах:

— А как же наши роли?

Киара подпрыгнула:

— Конечно! Сразу — Феликс вед-вокалист! (ведущий)

Феликс улыбнулся:

— Ну, я частенько использую высокие ноты.

Киара усмехнулась:

— Именно. А ты, Ариэль — главный вокалист!

Маккензи отложил карандаш и взглянул на нас:

— Я могу быть продюсером и автором песен.

Феликс кивнул:

— Согласен.

Райя ухмыльнулась:

— А я главный танцор, не пожалеете, я окончила кружок по танцам на высший балл и сейчас у меня всё отлично с танцами!

Зои подмигнула:

— Я не против, ты ведь с пяти лет увлекаешься танцами.

Я заметила, как все хором сказали "да" и я тоже была согласна.

Киара заговорщицки прищурилась:

— А кто знал, что Кензи (Маккензи) не умеет петь, но отлично читает рэп?

Маккензи рассмеялся:

— Эй, конечно ты знаешь, я с тобой знаком почти с пелёнок!

Себастьян усмехнулся:

— Ну, десять лет.. сейчас-то ей 17, так что, нет.. с младших классов.

Крис улыбнулся:

— Я тоже хорош в рэпе.

Феликс ухмыльнулся:

— Да, я помню, ты меня выиграл когда мы дурачились в школе, всё же, я предпочитаю вокал.

Я улыбнулась:

— Значит, Крис мог бы стать ведущим рэпером.

Райя поднялась со стула и чётко произнесла:

— А кто лидер?

Мы все, кроме Феликса хором произнесли:

— Феликс!

Киара улыбнулась:

— Конечно, он столько всего умеет! И его MBT — J, вместо P, логик!

Феликс улыбнулся, переглядываясь со мной, будто мысленно передаёт информацию, а потом говорит:

— А ты, Киара — вокалист и танцор.

Мы все кивнули:

— Да! Значит, всё решено!

Мы посмеялись, а потом Феликс хлопнул ладонью по столу, и этот звук прозвучал как удар по барабану — чётко, громко, задавая темп:

— Хорошо. Тогда так: завтра после пар — репетиция в зале B. Крис, ты договариваешься насчёт времени? Киара, бери кахон. Зои, шли мне перевод, я начну думать над гитарной партией. Ариэль, ты — сердце всего этого, так что просто будь собой и пой, как чувствуешь.

Райя улыбнулась, глядя на меня так, будто знала что-то, чего не знала я:

— И знаешь, что ещё? На этот раз тебе не придётся доказывать комиссии, что ты умеешь играть. Тебе придётся доказать им, что ты умеешь исполнять. А это куда круче.

Я глубоко вдохнула — запах кофе, бумаги, старых нот, чего-то неуловимо музыкального, что витало в воздухе этого кафе, — и улыбнулась:

— Ладно. Значит, начинаем.

И в этот момент мне вдруг стало ясно: неважно, что скажут строгие профессора с седыми волосами. Неважно, сколько раз мы собьёмся или перепутаем аккорды. Потому что музыка, которую мы делаем вместе, уже настоящая — просто потому, что она наша.

——————————————————————————————————————————————————————————————

Суми: диалоги все мои, идеи мои, а ИИ это всё написал обширнее, а сейчас я приступаю ко второй главе, но она выйдет не скоро, потому что буду пытаться написать её сама..)