Цена одной ошибки

─── ❖ ───

«Решётки этой клетки были выкованы из золота,
но холод от них проникал до самых костей».

─── ❖ ───

Комната на втором уровне оказалась огромной.

Светлые стены, тяжелые тёмные шторы, панорамное окно с видом на ночной город и огромная кровать, заправленная идеальным белоснежным бельём. Здесь пахло свежестью и сухой древесиной. Ни единого намека на то, что в этой спальне кто-то жил до меня.

Я поставила свою скромную сумку на кресло в углу. Руки всё ещё слегка подрагивали.

Приняв горячий душ, я смыла с себя усталость этого чудовищного дня, но смыть ощущение полного бессилия не удалось. Я надела простую трикотажную футболку, достала из сумки старую потертую фотографию, где мы с мамой и папой улыбались на фоне нашего старого дома, и поставила её на прикроватную тумбочку. Единственный островок тепла в этом стерильном замке.

За окном глухо шумел город. Настенные часы в коридоре пробили полночь.

Я легла на кровать, поджав колени к груди, и уставилась в тёмный потолок. Сон не приходил. Мысли по кругу возвращались к Итану: к его холодному тону, жесткому взгляду и той невыносимой, удушающей дистанции, которую он между нами выстроил.

Вдруг в тишине квартиры раздался тихий, едва слышный щелчок.

Дверная ручка медленно опустилась. Дверь моей спальни бесшумно отворилась, пропускать в комнату узкую полосу света из коридора.

Я мгновенно села на кровати, натянув одеяло до самого подбородка. Сердце заколотилось где-то у самого горла.

На пороге стоял Итан.

Он был без обуви, в одних только тёмных брюках. Белая рубашка была расстёгнута на груди, а рукава закатаны до локтей. В полумраке его мускулистый силуэт казался огромным, почти угрожающим. В одной руке он всё так же держал недопитый стакан с виски.

Итан не входил. Он просто стоял в дверном проёме, молча опираясь плечом о косяк, и смотрел на меня. Его взгляд, тёмный и тяжелый от выпитого алкоголя и усталости, скользил по моему лицу, по разметавшимся по подушке светлым волосам, по дрожащим плечам.

— Ты не спишь, — его голос прозвучал низко, с лёгкой хрипотцой, разрезая тишину комнаты.

— Я... я не могу заснуть, — с трудом выдавила я, сжимая край одеяла пальцами. — Что-то произошло, мистер Райт?

Итан медленно сделал шаг внутрь комнаты. Дверь за его спиной не закрылась, оставив щель света. Каждое его движение было неторопливым, хищным. Он подошёл к краю кровати и остановился, опустив взгляд на прикроватную тумбочку.

Его взгляд зацепился за фотографию моей семьи.

На секунду на его лице промелькнула тень — не злая, а какая-то глубокая, незаживающая грусть. Но он тут же сжал челюсти, и маска ледяного равнодушия вернулась на место.

— Убери это, — сухо произнес он, указав подбородком на снимок.

— Что? — нахмурилась я. — Это просто фотография моих родителей...

— В этом доме не будет ничего, что напоминало бы мне о твоём отце, — его голос понизился, став леденящим. — Убери её в стол. Сей же час.

Я почувствовала, как внутри закипает обида. Он забрал мою свободу, заставил подписать контракт, запер здесь, но забирать даже память...

— Нет, — твердо произнесла я, хотя сердце уходило в пятки. — Это моё личное дело. Фотография останется здесь.

Итан нахмурился. Он сделал еще один шаг вперед, нависая над кроватью. От него веяло жаром и терпким ароматом табака и виски.

— Ты забыла условия контракта, Эвелин? — прошептал он, наклоняясь так близко, что я ощутила его дыхание на своей коже. — Здесь нет ничего твоё лично. И у тебя нет права говорить мне «нет».

— Ты можешь приказать мне работать на тебя, Итан! — в моих глазах вспыхнули слёзы, которые я больше не могла сдерживать. — Ты можешь заставить меня сидеть в этой золотой клетке! Но ты не можешь приказать мне стереть мою семью из памяти!

Итан замер. Он смотрел на мои дрожащие губы, на слёзы, скользящие по щекам, и в его глазах вспыхнул тот самый опасный, неконтролируемый огонь.

Он медленно поднял руку. Я зажмурилась, ожидая вспышки гнева, но его пальцы лишь осторожно, удивительно бережно коснулись моей щеки, смахивая горячую слезу.

Прикосновение было настолько неожиданным и тёплым, что я перестала дышать.

— Ты всё такая же глупая, Эвелин, — тихо, почти беззвучно выдохнул он. — Думаешь, что это ты страдаешь здесь больше всех...

Он резким движением отстранился, будто обжёгся о мою кожу, развернулся и быстро вышел из комнаты, громко захлопнув за собой дверь.

Я осталась в полной темноте, слушая, как бешено стучит моё собственное сердце.

─── ❖ ───

📌 ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...