Секретарша|pharaoh

Они вернулись из ресторана поздно. Глеб не хотел отпускать её — он припарковался у её дома и заглушил двигатель. В салоне было тихо, только слабый свет фонарей проникал сквозь тонированные стёкла.

Кристина сидела рядом, откинувшись на спинку сиденья, и смотрела на него. В руках она держала маленькую сумочку, из которой достала красную помаду. Она открыла её, посмотрела на себя в зеркальце и медленно, со вкусом, накрасила губы. Ярко-красный, сочный, как капля крови.

Глеб смотрел на неё, не отрываясь.

— Ты красишь губы, чтобы поцеловать меня? — спросил он.

— Может быть, — ответила она, убирая помаду.

Она повернулась к нему, взяла его лицо в свои руки и наклонилась. Её губы — красные, влажные, горячие — коснулись его шеи. Медленно, чуть ниже уха, оставляя на коже чёткий, яркий след. Она поцеловала его раз, потом второй, чуть выше, потом третий — у самого основания челюсти, где пульсировала вена.

Глеб закрыл глаза и сжал руль. Его дыхание стало тяжелым, неровным.

— Ты меня убьёшь, — сказал он хрипло.

— Я только начала, — прошептала она ему в ухо.

Она провела языком по его шее — коротко, влажно — и отстранилась. На его коже остался яркий красный след от помады, который выделялся на светлой коже, как метка.

Глеб посмотрел в зеркало. Увидел след. И усмехнулся.

— Ты оставила мне метку, — сказал он.

— Теперь все будут знать, что ты занят, — ответила она, закуривая сигарету.

Она вышла из машины, махнула ему рукой и скрылась в подъезде.

Глеб поехал домой, и всю дорогу он чувствовал этот след на своей шее — горячий, чужой, дразнящий.

На следующее утро Глеб сидел в кабинете, когда без стука вошёл Слава.

Он был как обычно — белые дреды, карие глаза, красная татуировка разбитого сердца под глазом. Он бросил сумку на диван, развалился и посмотрел на Глеба.

— Ты чего такой довольный? — спросил Слава.

— А я был недовольным? — ответил Глеб, не поднимая головы.

— Нет. Ты сияешь. Я тебя таким редко вижу.

Глеб усмехнулся, но не ответил.

Слава прищурился, посмотрел на его шею и замер.

— А это что? — спросил он.

Глеб поднял голову.

— Что?

— У тебя на шее след. Красный. Чёткий. Похож на засос или на след от помады.

Глеб машинально коснулся шеи — там всё ещё чувствовался лёгкий жар.

— Ну, — сказал он спокойно. — Мало ли.

— Мало ли? — Слава поднял бровь. — Глеб, у тебя на шее красный след от женских губ. Это не просто «мало ли». Это «у тебя появилась девушка».

Глеб не ответил. Он просто смотрел на дверь — и в этот момент в кабинет вошла Кристина.

Она несла кофе. На ней была чёрная куртка, джинсы, волосы собраны в хвост. Её лицо было спокойным, холодным, без единой эмоции. На губах не было ни следа помады — только бледно-розовый естественный оттенок.

Она поставила кофе на стол Глеба, повернулась, посмотрела на Славу.

— Доброе утро, — сказала она ровно.

— Доброе, — ответил Слава, всё ещё глядя на её губы.

Она вышла и села за свой стол, включила ноутбук.

Глеб посмотрел на неё через стекло. Она сидела и печатала, как ни в чём не бывало. Но когда она почувствовала его взгляд, она подняла глаза, хищно улыбнулась — той самой улыбкой, с острыми клыками — и подмигнула ему.

Глеб усмехнулся.

Слава заметил это.

— У вас что-то есть? — спросил он.

— Не твоё дело, — ответил Глеб.

Слава посмотрел на него, потом на Кристину, потом снова на Глеба.

— Ты пропал, брат, — сказал он. — Полностью пропал.

— Да, — ответил Глеб, не отрывая взгляда от Кристины. — И я не жалею об этом.

Слава засмеялся, встал и хлопнул Глеба по плечу.

— Ладно, я пошёл. Разбирайся со своей девушкой сам. Только не говори потом, что я не предупреждал.

Он вышел, и Глеб остался один в кабинете. Он смотрел на Кристину через стекло, и она смотрела на него.

Никто из них не сказал ни слова.

Но в этой тишине было больше, чем в любом разговоре.