Секретарша|pharaoh

Глеб проснулся от света.

Солнце пробивалось сквозь плотные шторы, оставляя на полу длинные полосы. Он лежал на спине, смотрел в потолок и чувствовал, как всё тело ноет от вчерашнего. Не от усталости. От неё.

Он повернул голову. Рядом было пусто.

Он приподнялся, опершись на локоть, и оглядел комнату. Её нигде не было. Только его чёрная рубашка валялась на полу, а на кресле лежало её короткое платье — аккуратно сложенное.

Глеб усмехнулся, потянулся и встал. Накинул спортивные штаны, которые висели на стуле, и пошёл на кухню. Но сначала закурил. Стоя у окна, он сделал глубокую затяжку, выдохнул дым и смотрел на утреннюю Москву.

На кухне было тихо. Пахло кофе и чем-то ещё — горячим, домашним.

Кристина стояла у плиты.

На ней была его футболка. Большая, чёрная, свободная — та, которую он носил дома. Она спускалась ей до бёдер, открывая длинные голые ноги. И больше на ней ничего не было — только чёрные стринги, тонкая полоска ткани, которая едва заметна под подолом.

Она стояла спиной к нему, помешивая что-то на сковороде. Её вишнёвые волосы были растрёпаны, спадали на плечи, закрывая лицо. Лучи солнца падали на её спину, на открытые плечи, на изгиб талии.

Глеб замер в дверях, глядя на неё.

Он не видел её такой. Обычно — в кожаной куртке, в джинсах, с холодным взглядом. А сейчас — в его футболке, босиком, с расслабленными плечами. Она выглядела шикарно. Тёплой. Изящной.

Он сделал шаг вперёд, и она услышала его. Но не обернулась. Она взяла телефон, встала перед зеркалом в прихожей и улыбнулась — широко, хищно, с лёгкой издевкой. На её губах блестели клыки — чуть заметные, острые. Она сделала селфи в отражении: длинные ноги, футболка, растрёпанные волосы, её улыбка.

— Ты не спишь? — спросила она, не оборачиваясь, убирая телефон.

— Ты в моей футболке, — сказал Глеб, подходя ближе.

— Да, — она повернулась к нему. — Твоя рубашка была слишком тесной. А футболка — в самый раз. И она пахнет тобой. Это приятно.

Глеб подошёл ещё ближе. Он всё ещё курил, держа сигарету в пальцах. Кристина посмотрела на неё, подошла вплотную, наклонилась и аккуратно взяла сигарету из его губ. Прямо губами. Она затянулась, выдохнула дым в сторону и посмотрела на него.

Потом она обхватила его шею руками, притянула к себе и поцеловала. Глубоко, страстно, с языком. Дым от сигареты смешался с дыханием, поцелуй был долгим и тягучим, как утро.

Когда она отстранилась, Глеб смотрел на неё, не в силах отвести взгляд.

— Ты оставляешь сигарету у себя? — спросил он хрипло.

— Да, — ответила она и затянулась снова. — И тебя тоже.

Она улыбнулась — той самой хищной улыбкой, с клыками. Глеб смотрел на неё, на её длинные ноги, на его футболку. Она стояла перед ним, держала его сигарету, курила и смотрела на него с лёгкой насмешкой.

— Ты чертовски сексуальна, — сказал он.

— Знаю, — ответила она, затушила сигарету о край плиты и повернулась к плите. — Садись. Завтрак готов.

Глеб сел за стол, не отрывая от неё взгляда. Она поставила перед ним тарелку с яичницей, тостами и кофе — идеально приготовленными, как всё, что она делала.

— Ты умеешь готовить? — спросил он.

— Много чего умею, — ответила она, садясь напротив. — Ты ещё удивишься.

Глеб взял вилку, но не ел. Он смотрел на неё. На то, как она сидит в его футболке, с растрёпанными волосами, на её улыбку.

— Мы не договорились о том, что будет дальше, — сказал он.

— Нет, — ответила она. — И не будем.

— Почему?

— Потому что договариваться — это скучно. Я хочу, чтобы это случилось само.

Глеб усмехнулся. Она была невыносима. И он понял, что не хочет, чтобы это заканчивалось.