Секретарша|pharaoh

Глеб не ожидал, что Кристина появится здесь.

Он сидел в VIP-зоне ночного клуба, за столиком у стеклянной перегородки, смотрел на танцпол и пил виски. Рядом — Слава, который всё ещё не знал про Артёма, и пара знакомых, которых он не особо хотел видеть. В клубе было шумно, дымно, музыка била по ушам, и Глеб чувствовал, как усталость за день медленно отпускает.

Он был в чёрной рубашке, расстёгнутой на верхнюю пуговицу, и в дорогих чёрных кроссовках. Волосы слегка растрёпаны, на лице — лёгкая, усталая усмешка.

Он смотрел на танцпол, но не видел никого. Думал о ней.

Она пришла ровно в полночь.

Глеб не заметил её сразу — она появилась из толпы, как видение. Короткое чёрное коктейльное платье, облегающее фигуру, с открытой спиной и тонкими бретелями. Длинные вишнёвые волосы распущены, спадают на плечи и спину. На ногах — чёрные туфли на высоком каблуке, которые делали её ещё выше, ещё стройнее. И её глаза — холодные, голубые — смотрели прямо на него.

Она шла через танцпол медленно, не торопясь, и каждый её шаг был уверенным. Люди расступались перед ней, но она не замечала их. Она видела только его.

Глеб отставил стакан и поднялся. Кристина подошла к его столику, остановилась в шаге от него, и на её губах появилась та самая хищная полуулыбка.

— Приятный сюрприз, — сказала она низко, почти шёпотом, перекрывая музыку.

— Ты здесь? — спросил Глеб, чувствуя, как голос садится.

— Я тоже могу отдыхать, — ответила она. — Я работала всю неделю. Сегодня — мой выходной.

Слава, сидевший рядом, присвистнул.

— Ничего себе, помощница. Глеб, она тебя с ума сведёт.

Глеб не ответил ему. Он смотрел только на неё.

— Тогда иди ко мне, — сказал он, протягивая руку.

Кристина взяла его руку и шагнула ближе. Её пальцы — тёплые, с острыми ногтями — легли на его ладонь. Она подошла так близко, что он почувствовал запах её духов — сладкий, тёплый, с ноткой табака.

Они танцевали.

Не долго — музыка была слишком громкой, а вокруг слишком много людей. Но Глеб держал её за талию, и она прижималась к нему, её руки скользили по его груди, по его плечам, и каждый раз, когда она касалась его, он чувствовал, как внутри закипает огонь.

Они ушли из VIP-зоны через десять минут. Глеб взял её за руку и повёл в сторону лестницы на второй этаж, где было тише. Там, в полумраке, у стены, он остановился.

— Ты знаешь, что делаешь? — спросил он, глядя на неё в упор.

— Всегда, — ответила она.

Она подошла к нему вплотную. Её руки — с острыми ногтями, покрытыми тёмным лаком — легли на его плечи, скользнули по его груди. Потом одна рука поднялась, коснулась его лица, провела по щеке, по подбородку — мягко, но уверенно.

Глеб перехватил её руку, прижал к своей груди и наклонился к ней.

Они целовались. Долго, жадно, так, что воздух заканчивался. Его руки держали её за талию, притягивали к себе, и она выгибалась ему навстречу, как кошка, её пальцы гладили его затылок, царапали шею, спускались к вороту рубашки.

— Ты с ума меня сводишь, — сказал он хрипло, отрываясь на секунду.

— Я знаю, — ответила она, и её голос был низким, пьяным от вина и от него.

Она облизнула его щеку — медленно, влажно, проведя языком от скулы до подбородка. Потом её зубы слегка коснулись его нижней губы. Глеб зарычал, притянул её к себе ещё сильнее и поцеловал снова — уже глубже, настойчивее.

Её ногти царапали его спину через рубашку, оставляя тонкие полосы через ткань. Она тянула его за ворот, расстёгивая пуговицы, проводила пальцами по открытой коже плеч, по ключицам, по его груди. Её руки двигались дерзко, уверенно, будто она знала каждую его точку.

— Ты невыносима, — прошептал он ей в губы.

— Ты тоже, — ответила она.

Он сжал её талию, приподнял и прижал к стене. Она обвила его ногами, и её руки снова легли на его лицо — она держала его щёки, смотрела ему прямо в глаза, и её пальцы гладили его скулы, пока он целовал её шею.

— Я хочу тебя, — сказал он тихо.

— Я знаю, — ответила она.

Он схватил её за руку и повёл к выходу. Они вышли из клуба в холодную ночь, сели в машину, и Глеб сказал водителю только один адрес.

Той ночью они не вернулись домой по отдельности. И никто из них не пожалел об этом.