1
В кабинете пахло дорогим деревом и табаком.
Глеб сидел за массивным столом из красного дуба, откинувшись в кресле, и смотрел в окно. Стекло отражало его лицо — светлые волосы упали на лоб, зелёные глаза смотрели куда-то вдаль, на серые крыши Москвы. На предплечье, под закатанным рукавом белой рубашки, угадывался контур татуировок.
Он любил это окно. С двадцатого этажа весь город казался игрушечным. Подвластным.
Но сегодня что-то шло не так.
— Глеб Геннадьевич, — раздался голос из-за двери. Секретарь, очередной, уже третий за полгода, заглянул в кабинет с испуганным лицом. — Там... это. Кандидатка на должность.
Глеб медленно перевёл взгляд. Без эмоций.
— Пусть заходит.
Дверь открылась, и в кабинет вошла она.
Глеб даже не сразу понял, что его пальцы, которые держали ручку, на мгновение замерли.
Длинные волосы цвета тёмной вишни струились по плечам, падая на чёрную кожаную куртку. Под ней — простой белый топ. Светло-голубые джинсы сидели так, будто их шили специально на неё. Она шла без тени сомнения, не оглядываясь, не сутулясь. Каблуки тихо постукивали по паркету — уверенно, ровно, как метроном.
Глеб оценивающе скользнул взглядом по её фигуре. Медленно. Сверху вниз. Потом обратно, задерживаясь на лице.
— Кристина? — спросил он, хотя уже знал ответ. Резюме он просматривал мельком, но имя запомнил.
— Да, — ответила она коротко. Остановилась напротив стола, не спрашивая разрешения сесть.
Глеб поднял бровь.
— Садись.
Она села. Ногу на ногу не закинула, руки на стол не положила — просто сидела, прямая, как струна, и смотрела на него в упор.
Взгляд у неё был... Глеб за свою жизнь видел многое. Он умел читать людей. Но сейчас он не мог понять, что именно он видит. Там была холодность, да. Презрение? Нет, скорее оценивающий интерес. Будто это она выбирала его, а не наоборот.
— Ты знаешь, кто я? — спросил Глеб, откидываясь назад. В его голосе появилась та самая лёгкая, чуть насмешливая интонация, которую он обычно приберегал для разговоров, где чувствовал себя хозяином положения.
— Глеб Голубин. «Фараон», — ответила Кристина ровно. — Владелец сети клубов, ресторанов и ещё пары вещей, о которых в резюме не пишут.
Она улыбнулась. Коротко. Оскал, а не улыбка.
— Я правильно понимаю, что вы ищете человека, который будет выводить вас из передряг, а не просто кофе носить?
Глеб хмыкнул. Интересно.
— А ты, значит, умеешь выводить из передряг?
— Я умею делать так, чтобы передряг не было, — поправила она. — Но если они случаются — да, умею. И да, я буду носить кофе. Но только если он мне самой понадобится.
Глеб усмехнулся. Он ожидал стандартного собеседования. Стандартных ответов. А получил... что? Вызов?
Он наклонился вперёд, положил локти на стол, сцепил пальцы в замок.
— Слушай сюда, Кристина. У меня нет времени на игры. Моя империя — это не офис с кулерами и корпоративами. Тут люди ломают друг другу лица за деньги. Тут решают вопросы не словами. Ты выглядишь так, будто только что с рок-концерта, и у тебя в глазах — желание спорить. Мне нужен кто-то, кто будет делать дело. Не задавать вопросы. Не флиртовать со мной. Не пытаться быть умнее. Просто делать.
Он замолчал, выжидая.
Кристина медленно достала из кармана джинсов пачку сигарет, не спрашивая разрешения, закурила прямо в кабинете. Выдохнула дым в сторону, не отводя взгляда от Глеба.
— Во-первых, — сказала она спокойно, — я не флиртую. Если я захочу с кем-то флиртовать, ты поймёшь это без слов. Во-вторых, я не пытаюсь быть умнее — я умная. Это не моя проблема. В-третьих, я не задаю лишних вопросов. Я задаю только те, которые нужны, чтобы ты не облажался.
Глеб прищурился. Он не привык, чтобы с ним так разговаривали. Его люди знали: лучше не перечить. Но эта... она сидела перед ним, курила в его кабинете, смотрела на него, как на мальчишку, и даже не моргала.
— Я могу уйти прямо сейчас, — добавила она, выпустив ещё одно кольцо дыма. — Если чувствуешь, что не вывезешь.
Глеб рассмеялся. Коротко, хрипло, неожиданно даже для самого себя.
— Ты охренела, — сказал он, качая головой.
— Да, — согласилась она без тени смущения. — Но ты мне заплатишь за это.
Он замолчал. Посмотрел на неё дольше, чем обычно смотрел на людей. На её лицо — чёткие линии скул, приподнятую бровь, эту её хищную полуулыбку. На то, как она держит сигарету двумя пальцами, будто бросает вызов всему миру.
— Знаешь, — сказал Глеб медленно, — у меня было три секретаря за полгода. Один ушёл сам. Второго уволил я. Третьего — увезли в больницу.
Он сделал паузу, ожидая реакции.
Кристина даже бровью не повела.
— Надеюсь, четвёртый не понадобится, — сказала она ровно.
Глеб посмотрел на неё. На её идеальную осанку, на этот вызов, который она бросала ему каждым своим движением. На её губы, изогнутые в той самой улыбке, которая обещала проблемы.
Он не знал, что именно его в ней зацепило. Может быть, то, что она не боялась. Может быть, то, что он впервые за долгое время чувствовал, что кто-то может быть ему ровней.
— Хорошо, — сказал он. — Ты принята.
Кристина докурила сигарету до фильтра, потушила её в пепельнице на столе (даже не спросив, можно ли), и встала.
— Завтра в девять, — сказала она. — Я буду ждать тебя с планом по оптимизации твоего графика. Без опозданий, Глеб Геннадьевич.
Она повернулась и пошла к выходу, и только у двери оглянулась через плечо.
— И да, — добавила она, — куртку я не сниму. В кабинете холодно. Разберись с климат-контролем.
Дверь закрылась.
Глеб остался один. В кабинете пахло дымом, её духами и чем-то ещё, что он не мог определить. Он смотрел на дверь и чувствовал, что в его идеально выстроенной империи появилась трещина. Маленькая. Острая. И она пахла вишнёвым табаком.
Ну что, как вам эта книга?
Комментарии