Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 4. (Самое главное бьет сильнее всего)
Комната, ещё минуту назад казавшаяся просто гостиной, теперь будто сжалась, стала тесной и чужой. Сина опустилась на край дивана, чувствуя, как внутри всё сжимается. Обычный день, который казался таким предсказуемым, вдруг стал чем-то большим — порогом, за которым всё могло измениться.
Тишина повисла в воздухе, густая и колючая, словно каждый боялся первым нарушить её — будто любое слово могло обрушить хрупкое равновесие. Но тишина не могла длиться вечно.
«Сина, Лиза, вы же слышали наш разговор», — голос мамы прозвучал не как вопрос, а как приговор. В нём не было ни капли мягкости, только холодная необходимость, от которой по спине пробежал неприятный холодок.
Лиза стояла чуть впереди, будто пыталась заслонить собой сестру, хотя сама едва держалась. Она сжала руки в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Казалось, ещё секунда — и из-под кожи просочится кровь. Сина, не думая, положила свою ладонь поверх кулака сестры. Её пальцы дрожали, но она старалась держать крепко, будто если удержит Лизу, то удержит и весь рассыпающийся мир.
«Да, а что вы от нас скрываете?! Что это самое главное?!» — выкрикнула Сина. Голос сорвался на хрип, будто слова царапали горло.
Отец стоял у окна, вцепившись в откос так, что побелели костяшки. Дерево тихо скрипело под его хваткой, и Сине на миг показалось, что оно сейчас треснет, как и всё, что они считали нерушимым. Мама не смотрела на дочерей — она смотрела сквозь них, и в этом взгляде Сина успела прочесть всё сразу: страх, который она пыталась спрятать годами, ненависть к обстоятельствам, боль, которую нельзя было высказать.
На долю секунды в комнате воцарилась звенящая тишина — та самая, когда даже дыхание кажется слишком громким. И в этой тишине Сина сорвалась:
«Что, чёрт возьми, у вас тут происходит?!»
Эхо её крика ударилось о стены и вернулось обратно, сделав комнату ещё теснее, будто стены надвинулись ближе.
«Сина, успокойся», — тихо, почти шёпотом, сказал отец.
Но Лиза не дала этой тишине закрепиться. Она рванулась вперёд, голос её звенел, как натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть:
«Что „успокойся“, папа? Что ты несёшь?! Что вы скрываете от нас?!»
Отец медленно подошёл и сел рядом с мамой. Он не смотрел на дочерей — он смотрел в одну точку перед собой, будто собирался с силами, чтобы не рассыпаться.
«Теперь пора рассказать самое главное», — произнёс он, и в этих словах не было пафоса. Только тяжесть, которую он нёс слишком долго.
Пауза. Ещё одна. Длиннее. Она растягивалась, как резина, и каждый миг казался вечностью.
«Сина, Лиза… вы же знаете, что именно Сина является наследницей престола», — продолжил он.
«Знаю», — коротко бросила Лиза, будто это слово было осколком стекла, о который она уже не раз резала язык.
«Так вот… что мы хотим сказать…» — мама запнулась, и эта заминка была страшнее любого крика. В ней слышалось что-то отчаянное, будто она пыталась подобрать слова, которые не смогут ранить, но таких слов просто не существовало.
«Сина, ты совсем скоро станешь королевой», — выдохнул отец.
«Чего?! Ну почему ты тогда этого не сказал?!» — Сина вскочила, стул с резким скрежетом отъехал назад, едва не упав.
«Тогда и так было много секретов раскрыто, и это было бы уже перебором», — ответил он, глядя куда-то в сторону, избегая её взгляда.
«Почему мне тогда не рассказал этого?! Отвечай!!!» — Лиза кричала, но в её голосе уже слышалась не только злость — в нём дрожала обида, будто её тоже отодвинули в сторону, не посчитав важной частью этой правды.
«Не хотел, чтобы была ещё большая нагрузка на тебя», — тихо произнёс отец, и эти слова повисли в воздухе, как тяжёлый занавес, который невозможно сдвинуть.
«Ну разве из-за этого стоит ругаться?» — прошептала Сина, и в этот момент сама не верила в свои слова.
Все посмотрели на Сину с удивлением, будто ждали от неё чего-то — спокойствия, понимания, принятия. Но Сина не могла дать им этого.
Лиза шагнула ближе, её голос стал тише, но от этого только страшнее:
«Сестра, ты не понимаешь… Если ты станешь королевой, тебе придётся завязать с академией, с модой, со всем, что тебе нравится. Всё, что ты строила, придётся оставить».
Сина медленно подняла глаза. В них застыл немой вопрос, который она боялась задать вслух.
«Что… это правда? Ответьте мне», — проговорила она, и голос её дрогнул. По щеке скользнула первая слеза, горячая и горькая.
Отец кивнул, не в силах выдавить ни слова.
«Да, Сина, твоя сестра полностью права», — подтвердила мама, и в её глазах блеснули слёзы, которые она не позволила себе пролить.
Эти слова ударили сильнее любого крика, сильнее любой ссоры. Они были простыми, короткими, но в них рушилось всё.
Сина вскочила с дивана. Мир перед глазами расплывался от слёз, но она не замечала этого. Не замечала ничего, кроме того, как рушится её жизнь, которую она так старательно выстраивала.
Она бросилась к двери, распахнула её и выбежала наружу, в прохладный вечерний воздух, который ударил в лицо, словно пощёчина.
Лиза метнулась за ней, крича что-то вслед, но Сина уже не слышала. Она бежала, не разбирая дороги, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а слёзы застилают глаза.
Комментарии