на два часа раньше заката

Двадцать третье мая началось не с рассвета,
а с вибрации. Телефон взорвался ровно в 00:00.

Я вынырнула из сна резко, как от пощечины. Экран слепил глаза: бесконечная лента уведомлений в мессенджерах.
Райли прислала десять пьяных от восторга стикеров и голосовое на три минуты.
Родители написали трогательное сообщения о том, какая я у них красивая и приложили мое фото из детского сада. Даже парни меня поздравили ну и Авани с Нессой тоже))

Сон окончательно улетучился. Я откинула одеяло, собираясь встать к окну, чтобы вдохнуть ночной воздух Лос-Анджелеса, но замерла. Снизу доносился звук, которого здесь быть не должно. Глубокий, утробный рык мотора, который эхом отражался от спящих бунгало соседей. Это был не мотик Джоша и уж точно не семейный минивэн.

Под окном пронеслось что-то красное. Низкий силуэт спортивного автомобиля мазнул светом фар по моему забору, плавно затормозил прямо напротив крыльца.

Я высунулась из окна спальни по пояс, щурясь в темноту. На водительском месте виднелся лишь темный силуэт. Он потянулся куда-то вниз к приборной панели, чиркнул зажигалкой, и вспыхнувший оранжевый огонек на секунду осветил его лицо-острые скулы, тень от ресниц и ту самую кривую ухмылку. Пэйтон Мурмаер сделал глубокую затяжку, выпуская дым в ночное небо.

Он обошел машину плавным шагом хищника. Щелчок багажника прозвучал в тишине ночи оглушительно. Я затаила дыхание, пытаясь разглядеть, что он там забыл. Силуэт наклонился, напрягая спину под тонкой тканью футболки, и через секунду выпрямился. В руках он держал огромный букет белых пионов и ранункулюсов-моих самых любимых цветов, перевязанный простой черной лентой.

В этот момент тишину разорвал резкий гудок Supra. *Би-бип*. Короткий, наглый, требовательный.
Мне больше не нужны были никакие доказательства или одежда. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая здравый смысл.

Я даже не стала искать штаны. Накинув на плечи первую попавшуюся толстовку прямо поверх пижамных шортов и топа с сердечками, я выскочила из комнаты, слетела по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, и рванула входную дверь.

Прохладный ночной воздух ударил в лицо. Он стоял у капота, оперевшись на него бедром, всё еще со своим букетом. Сигарета догорала в пальцах. Увидев меня, он улыбнулся так широко, что в лунном свете блеснули те самые белые клыки.

Не говоря ни слова, я разбежалась. Мои руки взлетели ему на шею, ноги намертво обхватили торс, прижимаясь к теплому металлу пряжки ремня. Холодные лепестки пионов мазнули меня по щеке.

Пэйтон издал низкий, гортанный смешок, поймав мой вес без малейшего усилия. Его ладони жестко легли под мои ягодицы, фиксируя положение.

Пэйтон— Ты хоть понимаешь, что на тебе надето?-прошептал он мне в губы, делая шаг вперед и буквально впечатывая меня спиной в холодный металл багажника своей
малышки.— Твоя мать убьет нас обоих. Ты выглядишь... преступно доступной для шестнадцатилетней именинницы.
— Заткнись и празднуй.- выдохнула я, притягивая его голову за затылок и впиваясь поцелуем.

Это был вкус табака, ночного ветра и чего-то невероятно родного. Он начал медленно кружить меня вокруг оси, всё так же крепко прижимая к себе, пока мир не превратился в смазанное пятно фонарей и красных линий Toyota. Я чувствовала каждую мышцу его спины под своими пальцами, слышала, как бешено стучит его сердце в унисон с моим.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, тяжело дыша, он поставил меня на землю, но рук не разомкнул.

Пэйтон— С днем рождения, ангелочек.- сказал он тихо, протягивая цветы одной рукой, а второй заправляя мою выбившуюся прядь за ухо.— Шестнадцать. Официально можно ворчать вдвое больше.
— Только попробуй сегодня вести себя как придурок.- пробормотала я, зарываясь лицом в букет, чтобы скрыть идиотскую счастливую улыбку.— И почему Toyota Supra?
Пэйтон— Сама знаешь что я люблю гоночные машины.- усмехнулся он, щелчком отправляя окурок в сторону кустов.
— Ладно, пошли домой, родители спят поэтому тихо!- прошептала я беря за руку Пэя.

Когда рык мотора Supra затих вдали, а букет пионов был кое-как втиснут в мою любимую вазу, дом снова погрузился в тишину. Но эта тишина была другой-наэлектризованной и живой.

Мы поднялись на второй этаж. Пэйтон шел за мной следом по лестнице, и я спиной чувствовала его тяжелый взгляд. В моей спальне всё ещё пахло моим мистом для тела и кондиционером для белья. Он щелкнул выключателем, включая только тусклую подсветку у кровати, и комната окрасилась в мягкие сиреневые тона.

Я стояла посреди комнаты, всё еще сжимая стебли цветов, не зная, куда деть руки. Ночная вылазка в пижаме казалась теперь безумием, но останавливаться не хотелось.
— Ну?- нарушила я молчание.— Ты собираешься просто стоять и смотреть, как именинница потеет от неловкости?

Он тихо хмыкнул, делая шаг ко мне. Расстояние между нами исчезло мгновенно. Его ладони легли на мою талию поверх толстовки, большие пальцы начали выводить медленные круги над поясом моих шорт.

Пэйтон— Я думаю о том, что под этим мешком скрывается праздничная пижама.- низким голосом сказал он, наклоняясь к моему
уху.— И если там окажется хотя бы один мультяшный персонаж, наш сегодняшний разговор будет очень коротким.

Я рассмеялась, пытаясь сбросить напряжение, и оттолкнула его.

— Там сердечки, Мурмаер. Обычные розовые сердечки. Уходи.
Пэйтон— Сердца отменяются.- выдохнул он, и прежде чем я успела моргнуть, одним резким движением стянул с меня толстовку через голову.

Комната вдруг показалась слишком холодной, или это моя кожа горела от его прикосновений. Он отступил на шаг назад, опираясь бедром о край моего письменного стола, скрестив руки на груди. Просто смотрел. Этот взгляд я знала лучше
всего-темный, изучающий, сканирующий каждый дюйм моего тела так, словно он пытается запомнить карту местности перед важной миссией.

— Что?- прошептала я, чувствуя, как начинают гореть уши.
Пэйтон— У тебя идеальная ключица.- перебил он, кивнув головой.— Скидывай остальное. Или помочь?

Это уже не было похоже на наши обычные игры в «дразнилки». Сегодня ночью, в мой шестнадцатый день рождения, между нами висело что-то тяжелое и взрослое. Мы давно перешли черту поцелуев на заднем сиденье машины родителей, но сейчас... сейчас воздух звенел.

Я медленно сняла футболку-пижаму. Затем, глядя ему прямо в глаза, перешагнула через ткань шорт, оставаясь только в простом черном белье.

Пэйтон сглотнул. Звук был отчетливым в этой тишине. Он оттолкнулся от стола, и этот шаг вперед лишил меня возможности дышать. Он не стал ничего говорить. Зачем слова, когда его руки делают всё сами?

Его ладони накрыли мои ребра, горячие даже сквозь кружево лифчика. Он притянул меня вплотную, заставляя почувствовать всю длину своего тела, каждую напряженную мышцу.

Поцелуй был совсем не таким, как пятнадцать минут назад у багажника. Никакой спешки. Это было медленно, глубоко, почти мучительно. Он исследовал мой рот языком, пока мои пальцы впивались в его плечи, царапая кожу коротко остриженными ногтями. Он прижал меня к стене рядом с зеркалом, и я видела нас обоих в отражении: растрепанную девчонку в одном белье и огромного парня, который нависал надо мной, как щит.

— Т/и...- выдохнул он мне в губы, отрываясь лишь чтобы перевести дух.— Ты уверена? Прямо сейчас. Потому что если мы продолжим, я больше не остановлюсь, чтобы проверить время на часах.

Я посмотрела в его карие глаза. В них не было привычной усмешки или желания поддеть. Только обнаженная, неприкрытая нежность и вопрос. Он давал мне право вето, несмотря на то, как сильно дрожали его руки на моей спине.

Вместо ответа я запустила руку в его волосы на затылке и дернула на себя, впиваясь новым поцелуем. Ответ был дан.

Дальнейшее превратилось в горячее, тягучее марево. Шорох ткани, тихие стоны, скрип  моей кровати, которая никогда раньше не принимала такого веса и такой страсти. Он целовал мою шею, ключицы, спускался ниже, оставляя влажные следы на коже, которые наверняка будут ныть завтра.

Пэйтон всегда казался окружающим опасным уличным котом, но со мной он был невероятно бережным. Каждое движение он контролировал, постоянно ловя мой взгляд, проверяя реакцию, замирая, если слышал судорожный вдох.

Пэйтон— Тише-тише, ангелочек..- шептал он, когда я непроизвольно вздрагивала от новых ощущений.— Весь твой.

И когда мир вокруг взорвался белой вспышкой, ослепляющей и оглушительной, он поймал мой крик губами, прижимая к матрасу своим весом, принимая на себя всю силу моего освобождения.

Потом мы долго лежали в темноте. Он тяжело дышал мне в макушку, поглаживая мое плечо кончиками пальцев вверх-вниз. Моя голова покоилась на его плече, а нога была перекинута через его бедра. Мы были липкими, разгоряченными и абсолютно счастливыми.

Пэйтон— С днем рождения, т/ишь..- наконец произнес он, целуя меня в лоб. Голос звучал сорванно и счастливо.
— М-моя пижама..- пробормотала я, не открывая глаз.— Она осталась на полу. Мама расстроится.

Он заржал в голос, впервые за вечер возвращаясь к своему обычному тону, и крепче прижал меня к себе, натягивая одеяло нам до подбородка.

— Спим два часа. Ровно. Потом встаем и делаем вид, что ты не сбегала из дома к бандиту на спортивной тачке. А потом будем встречать торт и толпу этих гиен внизу.
— Главное что мы родителей не разбудили.- прошептала я и посмотрела в его карме глаза.
— Ода, ты так кричала не думаю что они это не слышали))- смеясь ответил Мурмаер.

Я улыбнулась в темноту, слушая, как успокаивается ритм его сердца под моим ухом. Завтра начнется шум, суета, друзья и вечеринка. Но самое главное случилось сегодня ночью, в тишине моего дома, под аккомпанемент гудящих за окном цикад. Мне шестнадцать, и я люблю человека, который чуть не снес мою кровать в полночь.