на два часа раньше заката

Двадцать второе мая в Лос-Анджелесе выдалось душным и тягучим. Да, месяц опять быстро пролетел. И вот завтра мне шестнадцать. Эта цифра казалась какой-то нереальной, взрослой и немного
пугающей-словно завтра утром я проснусь другим человеком.

Весь день дом напоминал растревоженный улей. Мои родители взяли на себя тяжелую артиллерию: мама с самого утра составляла списки продуктов, а папа уехал по магазинам забирать заказной торт гигантский ванильный, из той самой кондитерской в Беверли-Хиллз и мясо для гриля. Дом остался в нашем полном распоряжении.

Прежде чем погрузиться в пучину готовки, я сбежала из дома на полдня.
Сначала был маникюр. Мастер аккуратно рисовала на моих ногтях френч.
Затем были ресницы. Лежать полтора часа с закрытыми глазами, пока к тебе что-то
клеят-это лучший антистресс перед днем рождения. Когда я открыла глаза, мир стал четче, ярче, а мое отражение смотрело на меня как-то совсем по-взрослому.

Домой я вернулась около трех. Пэйтон уже оккупировал нашу кухню. Он стоял у плиты в одних спортивных штанах, переворачивая булочки для бургеров на сковороде, и выглядел так, будто делал это всю жизнь. От него пахло кофе и моими духами.

— Ты решил открыть филиал In-N-Out прямо здесь?-спросила я, бросая пакеты с овощами на стол.
Пэйтон— Твой отец сказал, что если мы отравим друзей покупными салатами, он закопает нас во дворе рядом с цветочным горшком, под которым лежат
ключи.- невозмутимо ответил он, подвигая мне миску с нарезанными помидорами.— Мой руки, шеф. Сегодня ты отвечаешь за гарнир.

Мы работали как конвейер. Я строгала овощи для салата, параллельно споря с ним о том, достаточно ли острый соус он готовит. Мы включили старый рок на полную громкость, подпевали фальшиво и периодически сталкивались бедрами посреди кухни, пытаясь отобрать друг у друга лопатку. Это было то самое уютное сумасшествие, которое теперь казалось нормой моей жизни.

Когда солнце начало садиться, окрашивая небо в цвет малины, мы перешли к главной задаче-украшению двора. Родители должны были вернуться только через час, и нам нужно было успеть создать атмосферу до их приезда.
У нас была огромная коробка со светодиодными гирляндами Авани.

— Значит так!- командовала я, стоя на лестнице у перил балкона второго
этажа.— Мы вешаем первую линию отсюда, проводим её над бассейном вон к тому кипарису. Получится идеальный треугольник света.

Пэйтон стоял внизу, держа конец провода и задрав голову.

Пэйтон— Нет, т/и. Если вешать так высоко, половина света уйдет в небо. Нужно опустить ниже. Пусть они идут зигзагом над самой водой, вот сюда...
— Мурмаер, если ты повесишь их низко, никто не увидит этого из-за кустов! И вообще, это нарушает симметрию!
Пэйтон— Симметрия скучна, соседка. Дизайн должен быть живым!- ухмыльнулся он и начал быстро крепить прищепки именно там, где хотел он, игнорируя мою схему на планшете.

— Пэйтон! Ну я же дизайнер!- я топнула ногой от бессилия.

Он перестал работать, посмотрел на меня снизу вверх тем самым глубоким взглядом, от которого всё внутри переворачивается, и медленно провел рукой по лицу.

Пэйтон— Хорошо.- неожиданно легко согласился он.— Вешай свой «идеальный треугольник».

Я победно улыбнулась и начала крепить провод выше. Но стоило мне закрепить первый угол и спуститься вниз, чтобы проверить натяжение, как я услышала тихий смех за спиной. Обернувшись, я увидела, что он просто отдал мне пустой моток провода, а сам за моей спиной молниеносно натянул свою «живую» зигзагообразную линию гораздо ниже, закрепив её на фиксаторах для шланга.

— Ах ты... манипулятор!- выдохнула я.
Пэйтон— Я просто внес конструктивные правки в твой концепт, зай.- пожал он плечами, выглядя невероятно довольным собой.— Теперь иди сюда, посмотришь, как красиво блики играют на воде.

И конечно, когда вернулись мои родители на огромном внедорожнике, забитым пакетами, именно вариант Пэйтона вызвал у мамы вздох восхищения. Гирлянды мерцали над темной гладью бассейна, создавая ощущение дорогого курорта.

Родители занесли коробки с едой. Папа торжественно поставил в холодильник гигантский торт, обернутый в белоснежную коробку с золотой лентой.

Пока мама разбирала продукты, а Пэйтон пошел помогать папе вытаскивать шезлонги, я стояла на крыльце своего дома.
Шестнадцать лет. Завтра здесь будет толпа народа, музыка, смех.

Но потом я посмотрела на Пэйтона. Он возился с розеткой, щурясь от закатного солнца, прядь волос упала ему на лоб. На нем были старые джинсы с пятном краски на колене-моей краски, которые сидели идеально. И в этот момент, глядя на него, я поняла самую главную истину.

Все эти гирлянды, торт из лучшей кондитерской города, новые ресницы и идеальные ногти-это просто шум. Красивый фон. Самый главный подарок в моей жизни уже случился год назад в пыльном переходе под землей. Этот парень-неуклюжий, добрый, невыносимый Пэйтон Мурмаер-и есть мой настоящий праздник. Всё остальное вторично, если он меня так же сильно любит как и я.