на два часа раньше заката

Мороженое оказалось слишком сладким, а смех-слишком громким. Когда мы вышли из кафе обратно в душную ночь, Райли начала канючить, что у неё слипаются глаза после вчерашней вечеринки.

Райли— Всё, я пас!- наконец объявила она, беря Джоша за руку.— Мы отваливаемся. Спокойной ночи, банда.

Они растворились в темноте соседней улицы. Несса и Авани тоже засобирались домой, громко вызывая такси через приложение.
А остальные парни ушли в одном направлении.

Мы остались вдвоем. Тишина между нами повисла густая, вязкая. Пэйтон стоял напротив меня под фонарем, сунув руки глубоко в карманы джинсов. Свет падал сверху, очерчивая резкие скулы и оставляя глаза в тени.

Он долго молчал, просто смотрел на меня. Я уже открыла рот, чтобы выдать очередное
«чё уставился?», но он заговорил первым. Голос звучал ниже обычного, без привычных насмешливых ноток.

Пэйтон— Дилан не соврал.- сказал он прямо, глядя мне в переносицу, потому что смотреть в глаза, видимо, было выше его сил.— Насчет моих чувств..

Мое сердце пропустило удар и ухнуло куда-то в район желудка. Воздух внезапно стал таким густым, что им стало трудно дышать. Все язвительные фразы, которые я репетировала по дороге, вылетели из головы.
Я нервно облизнула пересохшие губы и сделала единственное, что умела делать хорошо — ощетинилась.

— Это какая-то дурацкая шутка Мурмаер?
- мой голос прозвучал слишком высоко и хрипло.— Решили с пацанами поспорить, кто быстрее затащит нервную соседку в постель? Поздравляю, держи кубок.

Я попыталась обойти его, чтобы уйти к дому, но он шагнул вбок, преграждая путь. Не касаясь, просто встал стеной.

Пэйтон— Эм...- он тяжело вздохнул, запуская пятерню в свои темные волосы.— Ты можешь хоть секунду перестать кусаться? Мне и так чертовски страшно это говорить.

Его слова пробили мою броню. Страшно? Пэйтону?

— А зачем вообще говорил?- спросила я тише, отступая на шаг назад, пока лопатки не коснулись холодного металла почтового ящика соседей.— Жилось же нормально..
Пэйтон— Потому что больше не могу..- он подошел еще ближе, сокращая дистанцию до опасной.

Теперь я видела, как в самой глубине его темных радужек отражается свет фонаря.

Пэйтон— Меня бесит твоя одежда. Бесит, как ты морщишь нос, когда смеешься. Бесит, что ты вечно пытаешься казаться колючей, хотя на самом деле готова отдать последнюю рубашку. Я всё время думаю о том, теплые ли у тебя руки, и схожу с ума, когда ты поднимаешь эту свою дурацкую футболку, думая, что дразнишь меня, а у меня просто темнеет в глазах..

Он выдохнул это одним предложением, почти нависая надо мной. От него пахло ночным воздухом и мятной жвачкой.

Я вжалась в почтовый ящик, понимая, что бежать некуда. В голове была абсолютная пустота. Весь этот месяц, все эти взгляды, его забота о моем колене, его присутствие
рядом-всё это сложилось в одну оглушительную картину.

— Ты...- прошептала я, чувствуя, как предательски дрожит подбородок.— Ты невыносимый придурок, Пэйтон. У меня нога до сих пор болит из-за твоей тупой подножки, ты знаешь как я плакала у Райли в комнате когда у меня просто не сгибалась нога?!

Это была самая идиотская вещь, которую я могла сказать. Я зажмурилась, готовясь к тому, что он сейчас рассмеется мне в лицо и уйдет.
Но вместо этого он тихо, гортанно усмехнулся и медленно наклонился к моему лицу.

Пэйтон— Знаю..- прошептал он прямо перед тем, как закрыть оставшееся расстояние поцелуем.

Мир сузился до одного-единственного источника тепла. Поцелуй не был похож на те, что показывают в кино — страстные и идеальные. Он был настоящим, немного неловким от волнения. Сначала просто осторожное касание губ, проверка границ. Я стояла всё так же вжавшись в холодный металл почтового ящика, боясь пошевелиться.

Но когда он понял, что я не отталкиваю его, а лишь судорожно вцепилась пальцами в край его толстовки, Пэйтон выдохнул мне прямо в губы и углубил поцелуй. Его рука медленно, давая мне время отстраниться, легла на мою талию поверх платья, притягивая ближе, пока между нами не осталось ни дюйма пространства. Другая ладонь зарылась в мои волосы на затылке, фиксируя голову.

Я ответила. Закрыла глаза и полностью отпустила контроль, который так старательно держала весь этот месяц. Внутри словно прорвало плотину: вся накопленная язвительность, страх, напряжение и это странное притяжение выплеснулись в одном ответном движении губ.

Он целовал меня так, как, наверное, и
жил-уверенно, глубоко, но при этом невероятно бережно, будто я сделана из тончайшего стекла и могу разбиться от любого резкого движения. Это было совсем не похоже на ту уличную дерзость, к которой я привыкла. От него пахло домом, ночью и чем-то неуловимо родным.

Мы оторвались друг от друга только тогда, когда легкие начали гореть огнем. Он прижался лбом к моему лбу, тяжело дыша. Мы стояли посреди пустой улицы под оранжевым светом фонаря, и единственное, что я слышала-это оглушительный стук собственного сердца, эхом отдающийся в его груди.

Пэйтон— Ну вот..- хрипло прошептал он, убирая выбившуюся прядь моих волос за ухо. Большой палец коснулся моей щеки.— Теперь ты точно будешь язвить вдвое больше, чтобы компенсировать произошедшее.

Я наконец смогла вдохнуть полной грудью. Голова кружилась, колени всё еще дрожали, но уже не от боли в ушибе.

— Мурмаер...- начала я, открывая глаза. В темноте они казались бездонными.— Если ты сейчас скажешь хоть слово про мои шорты или о том, что я покраснела...

Он тихо рассмеялся, обрывая меня новым, коротким и нежным поцелуем.

Пэйтон— Ничего такого. Просто констатирую факт. Ты ужасная язва, Эм. И мне это нравится.

Он взял меня за руку. Ладонь была большой, теплой. Наши пальцы переплелись сами собой, идеально совпав изгибами.

Так мы и пошли по спящему району. Не говоря ни слова. Мимо одинаковых газонов, припаркованных машин и спящих домов. Дорога до моего крыльца заняла вечность, хотя идти было всего сто шагов. Мы остановились у нижней ступеньки.

Пэйтон— Твоя мама убьет нас обоих, если увидит тебя со мной в такое
время,-усмехнулся он, не разжимая рук.
— Они же в командировке. К тому же, у нас есть законный повод спать вместе.

Его брови поползли вверх, а затем он снова расхохотался, запрокинув голову.

Пэйтон— Малая, я имел в виду буквально поспать. На твоей кровати. Потому что у меня болят ноги, а пешком через весь город я не пойду.

Я закатила глаза, стараясь скрыть предательскую улыбку, которая растягивала губы сама собой.

— Какой же ты козел)- сказала я, но вместо того, чтобы уйти в дом, поднялась на цыпочки и быстро поцеловала его сама.— Поднимайся.

В ту ночь я впервые заснула не одна. Проснувшись часа в три ночи от того, что затекла рука, я обнаружила, что лежу на широком плече Пэйтона. Его дыхание было ровным и глубоким, а нога небрежно перекинута через мои бедра, пригвождая меня к матрасу надежнее любых цепей. Вместо раздражения я почувствовала абсолютное, непривычное спокойствие. Лето только начиналось, и кажется, кареглазый придурок всерьез решил остаться в нем навсегда.