Ты следующая.

Роксана

Я не сразу поняла, где нахожусь.

Первое, что я почувствовала, - боль. Руки ныли так, будто их выкручивали из суставов, а потом вставили обратно не до конца. Плечи горели, запястья были стянуты чем-то грубым, и при каждой попытке пошевелиться боль простреливала до затылка. Я лежала на спине и смотрела в потолок, совершенно незнакомый.

Голова раскалывалась. Во рту было сухо, как в пустыне, а горло саднило так, будто я орала несколько часов подряд. И, судя по обрывкам воспоминаний, так оно и было.

Мы с Эрикой сидели за барной стойкой, смеялись, смотрели какие-то тупые видео. А потом - темнота. Пакет на голове. Запах пыли и чужой кожи. Меня тащили, мои ноги бились о землю, а я орала, хотя никто не слышал. Или слышал, но всем было похуй.

А потом - боль. Я помнила её очень смутно, но тело помнило всё. Как мне заламывали руки, как кто-то прижимал меня к полу, не давая вырваться, как я кричала, пока голос не сел. Я не помнила, что именно он делал, может, и к лучшему. Потому что то, что я помнила, уже было достаточно страшно.

Я заставила себя повернуть голову.

И замерла.

В кресле у окна сидел мужчина. В тёмной одежде, с длинными ногами, вытянутыми вперёд, и лениво покуривал. Он смотрел на меня, и в его глазах не было ни капли жалости, только интерес или скука. Я не сразу поняла, что именно.

А потом я увидела его лицо.

И внутри всё оборвалось.

Стоп. Стоп, стоп, стоп.

Я знаю его.

Я его помню.

Эти глаза. Эти скулы. Эта наглая ухмылка, с которой он смотрел на меня, как на надоедливую младшую сестру его друга.

Дамиан.

Это был грёбаный Дамиан.

Друг моего брата.

Мне было шестнадцать, когда он впервые появился в нашем доме. Маркус тогда привёл его после футбола, и они ввалились на кухню - потные, грязные, голодные. Мама на них орала, а они ржали, как кони. А я сидела за столом, делала вид, что читаю книгу, а сама таращилась на него из-под чёлки, как последняя дура.

Он был старше меня. На пять или шесть лет, смутно помню. Высокий, широкоплечий, с этим вечным прищуром, от которого у меня внутри всё переворачивалось. Он всегда был грубоватым, но не злым, мог подколоть, мог дёрнуть за волосы, мог назвать «мелкой». А я млела, конечно, млела. Мне же было шестнадцать, и он был лучшим другом моего старшего брата. Это был мой первый грёбаный краш.

А потом он переехал. Родители забрали его в другой город, и Маркус ходил мрачный целую неделю. А я... я плакала в подушку, как дура. Мне было стыдно, но я ревела, потому что он уехал, даже не попрощавшись.

И вот теперь он сидел в кресле напротив меня. Взрослый, ещё более красивый, чем я помнила, и от этого было ещё страшнее. И одновременно... что-то тёплое и предательское шевельнулось в груди. Те самые бабочки, которых я давно похоронила.

Роксана: Дамиан?..

Мой голос был хриплым, чужим. Он вырвался из горла, как скрип несмазанной двери.

Дамиан прищурился, выпустил дым изо рта и медленно, очень медленно улыбнулся.

Дамиан: О, вспомнила. А я уж думал, ты так и будешь лежать и смотреть в потолок.

Роксана: Что... что ты здесь делаешь? Где я? Где Эрика?

Дамиан: Столько вопросов, а голос-то у тебя сел. Потише, а то сорвёшь совсем.

Он потушил сигарету о подлокотник кресла, и я заметила, как от его движения на руках проступили вены. Господи, зачем я на это смотрю. Почему я вообще замечаю такие вещи, когда меня, по сути, похитили?

Роксана: Ты... ты ведь друг моего брата, ты ведь не можешь так поступать.

Он поднялся с кресла, и я инстинктивно сжалась, вжавшись спиной в матрас. Он был огромным... В детстве он казался мне высоким, но сейчас, в этой серой комнате, он выглядел как гора. И от него исходила сила, которую я тогда, в шестнадцать, не замечала или не понимала.

Дамиан подошёл к кровати, наклонился, упёрся ладонями в матрас по обе стороны от меня и заглянул в лицо. От него пахло чем-то знакомым... Неужели он до сих пор пользовался теми духами. Запах ударил в нос, и я незаметно вдохнула глубже.

Дамиан: Ты выросла, мелкая. Даже не думал, что из тебя выйдет такая... аппетитная штучка.

Роксана: Не выёбывайся...

Дамиан: Уже и огрызаешься. Помню, раньше ты краснела, когда я просто смотрел в твою сторону. Или мне казалось?

Я сжала зубы. Он помнил, сука, он всё помнил.

Роксана: Ты был другом моего брата, и я была ребёнком.

Дамиан: Ты была подростком с влюблёнными глазами. Я всё видел, Роксана. Просто делал вид, что не замечал.

Я почувствовала, как щёки вспыхнули. Вот же блядство. Сижу в плену у мужика, который меня похитил, а краснею, как шестнадцатилетняя идиотка.

Роксана: Где Эрика?

Дамиан: У Кейна. Она в порядке.

Роксана: Если вы тронете её...

Дамиан: Покусаешь меня? Боюсь, боюсь.

Он рассмеялся - низко, хрипло, и от этого смеха у меня мурашки побежали по спине.

Дамиан: Ты смешная, правда. И зря ты так переживаешь за подружку. Тебе бы о себе подумать.

Он выпрямился, отошёл к окну, закурил снова. Я смотрела на его широкую спину, на то, как он подносит сигарету к губам, и внутри всё смешалось в какой-то ебанутый коктейль из страха, злости и ненужного, предательского возбуждения.

Роксана: Зачем я здесь? Чего вы хотите?

Дамиан: Мы хотим, чтобы вы с подружкой были послушными. Кейн помешан на Эрике, а мне... мне досталась ты. Так что можешь считать, что тебе повезло.

Роксана: Повезло?! Ты слышишь себя вообще?

Дамиан: Слышу. И да, повезло. Потому что, если бы на моём месте был кто-то другой, ты бы уже лежала в подвале и умоляла тебя прикончить.

Я сглотнула. Он говорил это так буднично, как будто обсуждал погоду.

Дамиан: Но у меня к тебе сентиментальность, мелкая. Ты мне всегда нравилась. Ну, как младшая сестра друга. Смешная была, дёргалась, когда я на тебя смотрел.

Он выпустил дым и посмотрел на меня через плечо.

Дамиан: А теперь ты выросла, и всё стало... интереснее.

Роксана: Ты больной?

Дамиан: Возможно. Но не такой больной, как Кейн, поверь, тебе ещё повезло.

Я не ответила. Просто смотрела на него и пыталась понять, что теперь делать. Бежать? Куда? Я даже не знала, где нахожусь. Окна, дверь, замки - всё это нужно было выяснить. Но для начала - выбраться из этой комнаты. Или хотя бы понять, насколько крепко меня держат.

Дамиан: Кстати, о твоём брате.

Я замерла. Внутри всё оборвалось.

Роксана: Что с Маркусом?

Дамиан: С ним всё в порядке, пока что. Мы с ним, знаешь ли, так и не перестали общаться. Он хороший парень, твой брат. Всегда был хорошим.

Он повернулся ко мне, и его лицо стало серьёзным. Из глаз ушла вся ленивая насмешка.

Дамиан: И если ты, Роксана, решишь выкинуть какую-нибудь глупость - сбежать, позвать на помощь, навредить мне - я позвоню Маркусу. Приглашу его на встречу. А потом ты получишь его уши в коробке или пальцы. Или ещё что-нибудь, что я решу отрезать в тот момент.

У меня перехватило дыхание. Я смотрела на него и не могла вымолвить ни слова.

Дамиан: Ты же не хочешь, чтобы твой старший брат пострадал из-за твоей тупости? Вы же с ним всегда были близки, я помню. Он тебя защищал. А я... я могу сделать так, что он пожалеет, что вообще встал на твою защиту.

Роксана: Ты не посмеешь...

Дамиан: Посмею. И даже не поморщусь. Потому что для меня Маркус - просто полезный контакт. А ты - просто красивая игрушка, которую мне дали поиграть.

Он подошёл ближе, взял меня за щёки и заставил поднять голову.

Дамиан: Так что будь хорошей девочкой, Роксана. И тогда твой брат будет жить. А если нет... ну, ты сама понимаешь, взрослая уже.

Я выдернула лицо из его хватки, хотя внутри всё тряслось. Он улыбнулся и провёл большим пальцем по моей щеке. Я хотела укусить его, но сдержалась.

Дамиан: Сдержалась? А я уж думал, ты мне палец откусишь.

Он отошёл к двери, потянулся, как сытый хищник.

Дамиан: Веди себя тихо - может, даже дам тебе позвонить брату. Когда заслужишь.

Роксана: Думаешь, что я буду тебя слушаться?

Дамиан: Я серьёзно думаю, что ты не хочешь, чтобы Маркус умер. А значит, будешь.

Он вышел, закрыл за собой дверь, и я услышала, как щёлкнул замок.

Я осталась одна. В комнате пахло сигаретами, которые я так ненавидела. Я лежала, смотрела в серый потолок и пыталась дышать ровно. Сердце колотилось, руки дрожали, а в голове был полный хаос.

Господи, как я докатилась до этого?

Я перевернулась на бок, подтянула колени к груди и закрыла глаза. Перед внутренним взором всплыло его лицо - взрослое, жёсткое, с этой наглой ухмылкой. И где-то глубоко внутри меня шевельнулись те самые бабочки.

Потому что он всё ещё был красивым. Потому что он всё ещё был тем, о ком я мечтала в шестнадцать. И потому что теперь он был не просто парнем из фантазий, а человеком, который держал меня в плену.

Я должна ненавидеть его. Должна!

Но, блядь, как же тяжело ненавидеть того, кого ты когда-то любила. Пусть и по-детски, но любила.

Эрика

Я проснулась от тишины.

Именно от неё. Не от света, не от шороха, не от чужого дыхания над ухом. А от того, что в комнате было подозрительно, неестественно тихо. Я лежала с закрытыми глазами и пыталась понять, что не так... А потом до меня дошло: Кейна не было.

Обычно он либо сидел в кресле и пялился на меня, как на экспонат в музее, либо стоял у окна, скрестив руки. Иногда он будил меня ночью, иногда просто молча сидел в темноте, и я кожей чувствовала его присутствие. Но сейчас его не было, и от этого мне стало не по себе.

Я приподнялась на локтях и осмотрела комнату. Кресло пустое, окно занавешено, дверь приоткрыта, чего раньше не случалось - он всегда оставлял её закрытой. Я сбросила одеяло, встала, подошла к окну и раздвинула шторы. Серый утренний свет резанул по глазам, но сейчас было насрать... я осматривала улицу, вдруг вышел просто покурить. Я осмотрела улицу, никого не было.

Я стояла, обхватив себя руками, и смотрела на дорогу, которая уходила куда-то в темноту деревьев.

Почему его нет?

Эта мысль засела в голове, как заноза. Почему его нет? Где он? Что случилось?

Я прислушалась. Ни шагов, ни голосов, ни звуков на кухне. Обычно Кейн чем-то гремел, или ругался по телефону, или просто давал знать, что он рядом. Но сейчас было так тихо, что я слышала, как шумит ветер за окном.

Я вышла из комнаты и пошла по коридору. Босиком, в одной серой футболке, которая была мне велика. Пол был холодным, и я вздрагивала при каждом шаге. Заглянула в его спальню - пусто, в кабинет - пусто, в библиотеку, ванную, гостевую - никого. Я спустилась на первый этаж, потом в подвал, потом снова поднялась. Облазила весь дом, все три этажа, каждый угол, каждую, блядь, кладовку. Кейна не было.

Я стояла в гостиной, посреди этой чёрной, идеально чистой пустоты, и чувствовала, как внутри поднимается паника. Не страх, именно паника. Которая сжимает горло и заставляет сердце биться быстрее, а мысли путаться в какой-то ебучий клубок.

Эрика: Какого хера...

Я подошла к входной двери. Потянула ручку. Она открылась без сопротивления, просто открылась, как будто меня приглашали выйти. Я сделала шаг на крыльцо, босые ноги коснулись холодного дерева, и я вздрогнула.

И тут в моей голове вспыхнула мысль, от которой всё внутри сжалось:

«Это твой шанс, дверь открыта, его нет. Беги, Эрика. Беги, блядь, куда глаза глядят, и не оглядывайся».

Я стояла на крыльце и смотрела на дорогу. Она вела куда-то, к людям, к свободе, к нормальной жизни. Я могла просто шагнуть вперёд и уйти, могла... Но ноги не двигались.

Потому что я не могла.

Потому что внутри меня, помимо страха и паники, было то, что становилось всё сильнее с каждым днём, проведённым рядом с ним. Я привязалась. Нет, не влюбилась - для этого слова было слишком рано и слишком неправильно, но привязалась. К его голосу, к его грубости, к его редким, странным моментам заботы. К тому, как он смотрел на меня, как трогал, как говорил моё имя. Я ненавидела себя за это. Но отрицать уже было бессмысленно.

Эрика: Сука...

Выдохнула я, прижав ладонь ко лбу.

Эрика: Сука, сука, сука!

Я развернулась, зашла обратно в дом и захлопнула дверь. Громко так, что эхо разнеслось по пустому коридору.

«Надо найти телефон. Надо понять, что случилось».

Я начала искать. Перевернула спальню, гостиную, кухню, открывала ящики, шарила по полкам, заглядывала за диван. Телефона не было. Я уже начала звереть, когда вдруг вспомнила про комод в его спальне. Я быстро зашла в его комнату и открыла комод. Зажигалки, патроны, мои чёртовы трусы, которые он как-то стащил. Я дёрнула верхний ящик - и там, между складным ножом и пачкой сигарет, лежал мой телефон.

Я схватила его, включила. Двадцать процентов зарядки. Отлично... просто охуенно.

Что делать? Звонить в полицию? А что я им скажу? «Здравствуйте, помогите найти моего сталкера»? Меня сочтут сумасшедшей. Или того хуже - подумают, что у меня стокгольмский синдром. А может, так и есть...

Звонить в скорую? В морг? Куда, блядь, звонят, когда твой сталкер внезапно исчезает?

Я открыла чат с Роксаной. Я знала, что она у Дамиана, я знала, что её телефон, скорее всего, у него. Поэтому я написала так, будто обращаюсь к ней, но на самом деле - к нему.

Эрика: Рокси, привет. Если ты видишь это - ответь. Мне нужно знать, где Кейн. Он ушёл и не вернулся, дверь была открыта. Я не знаю, что думать. Ответь, пожалуйста.

Я отправила и стала ждать. Сердце колотилось, как бешеное, я смотрела на экран, на две полоски сети и молилась, чтобы он ответил. Чтобы хоть кто-то ответил, что случилось с моим Кейном.

Через минуту пришло сообщение.

Дамиан: Это дамиан.

Да! Сука, да. Этот придурок мне ответил почти сразу, и не пришлось ждать ответа, я бы уже на стену начала лезть, ожидая ответа.

Эрика: Мне нужен Кейн. Где он?

Дамиан: Потеряла его? Щас наберу.

Секунды тянулись, как часы. Я ходила по комнате, сжимая телефон в руке, и кусала губы. Внутри всё было натянуто, как струна. Я не знала, что чувствую... но я безумно переживаю за него.

Телефон завибрировал.

Дамиан: Абонент недоступен. Я пробовал три раза.

Внутри что-то оборвалось.

Эрика: Что это значит?

Дамиан: То и значит. Его телефон выключен или он вне зоны. Или... блядь, не знаю. Я сейчас приеду.

Эрика: Я не тупая! Подожди... Что с Роксаной? Она в порядке?

Дамиан: Она в порядке, пока что. Сиди в доме, никуда не выходи. Поняла?

Эрика: Почему я должна тебе верить?

Дамиан: Потому что, если бы я хотел тебя обмануть, я бы не стал отвечать. Сиди, блядь, дома. Я приеду.

Я смотрела на экран, и внутри всё смешалось в один сплошной комок из паники, злости и ебучего непонимания. Кейн пропал, его телефон недоступен. Дамиан едет сюда.

Я опустилась на пол, прижала колени к груди и уткнулась лбом в колени. Мне хотелось заорать, или заплакать, или разбить что-нибудь. Но я просто сидела и смотрела на потухший экран телефона.

Где он? Что с ним? Почему дверь была открыта? Он что, специально дал мне шанс сбежать? Или это какой-то ебучий тест? А если он ранен? Если он где-то истекает кровью...

Господи, Эрика, ты сходишь с ума. Ты реально сходишь с ума!

Но где-то глубоко внутри я знала: я не уйду. Не сейчас. Не пока не пойму, что с ним.

Потому что этот больной, жестокий, одержимый ублюдок стал частью меня. И я не могла просто развернуться и уйти.

Я не знала, сколько просидела так - на полу, с телефоном в руке, глядя в одну точку. Время будто растянулось. В доме было тихо, только где-то наверху тихо скрипела половица, и этот скрип разрывал мне нервы, как ножом.

Нож.

Точно.

Я поднялась, прошла на кухню и открыла ящик, где лежали ножи. Взяла самый большой, с тёмной рукояткой и длинным лезвием. Он был тяжёлым, холодным, и в ладони лежал так, будто был сделан для меня.

Я вернулась в гостиную, села на диван, положила нож на колени и стала ждать. Дамиан сказал, что приедет, сказал сидеть дома. Каждый звук заставлял меня вздрагивать, а каждая тень в углу казалась движущейся.

Прошло, наверное, минут сорок. Я уже успела накрутить себя до такой степени, что вздрагивала от собственного дыхания. И тут снаружи послышался шум мотора.

Я вскочила с дивана, сжала нож и подошла к окну. Между деревьями мелькнули фары. Через несколько секунд на дорожке перед домом остановилась машина. Не мустанг... Значит, приехал Дамиан, чёрт, лучше бы тут был мустанг.

Я подошла к двери, отперла её и открыла ровно настолько, чтобы видеть его лицо.

Дамиан: Ты что, с ножом?

Эрика: На всякий случай.

Дамиан: И что ты собралась им делать? Меня зарезать? Ну давай, попробуй. Только потом не ной.

Он прошёл внутрь, не дожидаясь приглашения, и окинул взглядом гостиную. Я заметила, что он напряжён, плечи сжаты, челюсть тоже плотно сжата, он был встревожен.

Эрика: Что с Кейном? Пожалуйста, скажи, что он в порядке.

Дамиан: Не знаю, поэтому и приехал. Он не отвечает, и это, блядь, не похоже на него.

Эрика: Куда он мог уехать?

Дамиан: У Кейна много дел, но он всегда предупреждает. А тут - исчез, телефон выключен, машины нет. Слишком странно.

Он обошёл гостиную, потом направился к лестнице. Я шла за ним, всё ещё сжимая нож. Мы поднялись на второй этаж, заглянули в спальню, в кабинет, в ванную. Везде пусто.

Дамиан: Когда ты его видела в последний раз?

Эрика: Ночью... Он разбудил меня, мы ездили в бар. Потом вернулись, он принёс меня в дом. А утром его уже не было.

Дамиан: Во сколько вы вернулись?

Эрика: Часа в три, наверное. Может, позже.

Дамиан выругался сквозь зубы, достал телефон и снова набрал номер. Тишина, и потом короткие гудки.

Дамиан: Абонент недоступен. Сука.

Эрика: Может, он уехал по делам? Может, у него телефон сел?

Дамиан: У Кейна не садится телефон, он таскает с собой два. И оба, блядь, недоступны.

Я смотрела на него и видела, как он всё больше мрачнеет. И от этого внутри у меня всё сжималось. Потому что если даже Дамиан, который, казалось, ничего не боится, выглядел так, будто вот-вот что-то сломает, значит, дело реально плохо.

Дамиан: Ты смотрела его машину? Она на месте?

Эрика: Мустанг? Нет. Его не было, когда я выходила на крыльцо.

Дамиан: Значит, он уехал. Сам или его заставили.

Эрика: Заставили? Кто может заставить Кейна?

Дамиан повернулся ко мне, и в его глазах мелькнуло что-то тёмное.

Дамиан: Многие. Враги, конкуренты, люди, которым он перешёл дорогу. А таких, поверь, немало.

Я сглотнула. Внутри похолодело. Я вдруг вспомнила, как в баре дрожал бармен, как люди в костюмах провожали Кейна взглядами, как он сам говорил, что у него подпольные бары по всей Германии, что у него бизнес, о котором не знает полиция. И что у него есть враги, черт, он же не мог попасть в какую-то жопу, это же Кейн! Его все должны бояться...

Эрика: Блядь.

Выдохнула я, проводя рукой по лицу.

Эрика: И что теперь?

Дамиан: Теперь я буду его искать. А ты останешься здесь.

Эрика: В смысле останусь?! Я с тобой!

Дамиан: Нет. Ты останешься здесь и будешь ждать. Это не обсуждается.

Эрика: Я хочу поехать!

Дамиан: Он подумает, что ты сбежала, и тогда тебе пиздец. Поэтому сиди, блядь, дома.

Я сжала нож сильнее. Хотелось врезать ему, или заорать, выбежать на улицу и бежать, пока не найду Кейна сама. Но я понимала, что это глупо, я не знала этот город, не знала, куда он мог уехать, не знала ничего. Вся моя сила сейчас была в том, чтобы не мешать.

Эрика: Ладно, я останусь. Но ты будешь держать меня в курсе каждый час. Понял?

Дамиан: Ты мне никто, чтобы я перед тобой отчитывался.

Эрика: А ты мне никто, чтобы я тебе верила. Но если ты хочешь, чтобы я сидела тихо, ты будешь звонить. Иначе я сама пойду искать его и, поверь, я найду, чем заняться.

Дамиан посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Потом хмыкнул, покачал головой и достал из кармана пачку сигарет.

Дамиан: Ладно, буду звонить. Но если я узнаю, что ты вышла из дома, я сам тебя запру в подвале. Поняла?

Эрика: Поняла.

Он закурил прямо в доме, не спрашивая разрешения, и направился к выходу. Я стояла в коридоре, смотрела ему в спину и думала, что делать. В голове было пусто и одновременно слишком много мыслей.

Когда входная дверь за ним закрылась, я осталась одна, в этом огромном, пустом, чёрном доме. С ножом в руке и телефоном, который разряжался на глазах. Я решила не тратить проценты и выключила его.

Я подошла к окну, посмотрела, как отъезжает его машина. Боже... Что этот придурок мог натворить.

Что с ним? Он жив? Он вернётся?

И почему, блядь, мне так страшно оставаться без него?

Я опустилась на диван, положила нож рядом и обхватила себя руками. Тишина давила, она была повсюду - в стенах, в потолке, в воздухе, в моей голове. И я не знала, сколько ещё выдержу.

Телефон завибрировал. Я вздрогнула и посмотрела на экран.

Дамиан: Нашёл его машину, разбитая у дороги. Кейна в ней нет.

У меня внутри всё оборвалось.

Эрика: Что значит разбита? Что случилось?

Дамиан: Похоже, в него стреляли. Стёкла всмятку, или ДТП какое-то, непонятно тут.

Я смотрела на сообщение и не могла дышать. Господи, а если его убили? Или похитили?

Меня затрясло. Сначала мелко, потом всё сильнее, нож выпал из рук и звякнул о пол. Я закрыла лицо ладонями и заплакала. Господи, я никогда бы не подумала, что буду реветь из-за какого-то ублюдка... Но ведь это мой ублюдок.

Я не знала, за кого мне страшнее: за Кейна, который, возможно, истекал кровью где-то в лесу. Или за себя, потому что я вдруг поняла, что не могу без него. Что этот больной, одержимый ублюдок стал частью меня, и что если он умрёт, я, блядь, не знаю, что буду делать.

Телефон зазвонил. Я не сразу ответила. Пальцы дрожали, по щекам текли слёзы, в груди всё горело. Наконец я нажала на экран.

Эрика: Ты должен найти его! Слышишь?! Найди его, сука!

Дамиан: Женщина, спокойно, ты так кричишь, будто я убил его.

Эрика: Нет! Не говори мне успокоиться! Ты нихера не понимаешь!

Дамиан: Эрика...

Эрика: Я еду с тобой! Слышишь?! Я не останусь здесь! Я сама его найду! Я каждый ебучий камень переверну, но я его найду!

Я уже не говорила, я орала. Слёзы текли ручьём, голос срывался, и я не могла остановиться.

Дамиан: Ты сейчас не в состоянии. Ты только мешать будешь.

Эрика: Мне похуй! Если ты не возьмёшь меня с собой, я пойду пешком! И если я сдохну по дороге, это будет на твоей совести, понял?!

В трубке повисла тишина. Я слышала только своё рваное дыхание и всхлипы. Потом Дамиан выругался.

Дамиан: Ты ебанутая?

Эрика: Сука, ты... ты... блядь...

Я заревела, у меня не было никакого желания ему что-то отвечать. Как же он меня бесит!
Он молчал. А потом произнёс то, чего я не ожидала:

Дамиан: Ладно, жди. Я за тобой.

Я вытерла слёзы рукавом, подняла нож с пола и сжала его в руке. Через десять минут Дамиан подъехал к дому, я уже стояла у двери, была в футболке, в штанах и в курточке. Я впопыхах одевала курточку, потому что не хотелось замёрзнуть. И держала нож на всякий случай, неизвестно, что у этого придурка в голове и что он может со мной сделать, поэтому лучше перестрахуюсь.

Он вышел из машины, окинул меня взглядом и покачал головой.

Дамиан: Ты выглядишь, как психопатка из фильма ужасов.

Эрика: Заткнись и поехали.

Дамиан: Подруга, лучше убери нож.

Эрика: Не уберу.

Дамиан: Тогда я не возьму тебя.

Я подошла к нему вплотную, схватила его за ворот куртки и приставила нож к его горлу. Так, что он даже не успел среагировать.

Эрика: Ты возьмёшь меня с собой, или я перережу тебе глотку прямо здесь, и, поверь, я вполне могу это сделать.

Дамиан замер, смотрел на меня, не двигаясь. В его глазах было удивление. И, кажется, капля уважения.

Дамиан: Всё-всё, поехали.

Я медленно опустила нож, всунула его в карман курточки и села в машину.

Я смотрела в окно на мелькающие деревья и молилась. Впервые за долгое время - молилась. Чтобы он был жив. Если этот кусок дерьма сдох, я его оживлю и заново убью.

А Дамиан молчал. Только изредка бросал на меня короткие взгляды. Может, он думал, что я сошла с ума, а может, он сам был недалёк от этого. Хрен его знает.