Ты следующая.

Меня зовут Эрика Миллер. Мне двадцать лет, и я живу в небольшом городке на юго-западе Германии. Туристы называют его уютным: старые здания с красными крышами, узкие мощёные улицы, небольшие кофейни и цветы на подоконниках. На фотографиях он кажется почти сказочным.

Но фотографии никогда не передают правду.

За последние годы наш город давно перестал быть безопасным. Здесь постоянно что-то происходит. Новости о кражах уже никого не удивляют. Разбитые витрины магазинов, ограбления, драки, нападения... Иногда полиция перекрывает целые улицы, а утром люди обсуждают очередное убийство так спокойно, словно говорят о погоде. Родители не отпускают детей гулять после наступления темноты, а по вечерам прохожие стараются идти быстрее и лишний раз не оглядываться. Кажется, этот город научился жить рядом со страхом и перестал его замечать.

Наверное, именно поэтому я никогда не чувствовала себя здесь дома.

Я живу вместе со своим парнем Лукасом в небольшой съёмной квартире. Она совсем маленькая: узкая прихожая, крошечная кухня, гостиная, которая одновременно служит спальней, старый диван, маленький балкон и окна, выходящие на серый двор. Когда я только переехала сюда, мне казалось, что это будет начало новой жизни. Я думала, что наконец-то стану счастливее.

Не стала.

Теперь эта квартира напоминает мне скорее гостиничный номер, в котором я задержалась слишком надолго. Здесь нет ощущения уюта. Нет ощущения дома. Есть только стены, мебель и человек, рядом с которым я постепенно перестаю чувствовать хоть что-то.

Лукас - хороший человек. По крайней мере, многие так считают. Он работает, редко повышает голос и старается жить спокойно. Но иногда даже хорошие люди оказываются совсем не теми, кто тебе нужен. Я долго убеждала себя, что люблю его. Наверное, когда-то действительно любила. Сейчас между нами осталась привычка. Иногда мне кажется, что мы просто существуем рядом.

Но уйти я не могу.

У меня нет собственного жилья. Нет семьи, которая могла бы принять меня. Нет места, куда можно собрать вещи и уехать в один день.

Поэтому каждое утро начинается одинаково.

Я просыпаюсь, делаю кофе, принимаю успокоительное и собираюсь на работу.

Я детский психолог.

Забавно звучит, правда? Девушка, которой самой иногда нужен психолог, каждый день помогает детям разобраться в собственных чувствах.

Но эту профессию я выбрала не случайно.

Когда-то у меня была младшая сестра.

Лина.

Ей было всего пятнадцать.

Она была самым светлым человеком, которого я когда-либо знала.

У неё были длинные густые волосы цвета тёмного шоколада. Когда ей становилось тяжело, она приходила ко мне, молча садилась рядом, а я медленно перебирала её волосы между пальцами. Постепенно её дыхание становилось спокойнее. Иногда мне казалось, что мои руки успокаивают её лучше любых слов.

Лина обожала запах малины.

Малиновый шампунь, свечи, жвачки, блески для губ - если вещь пахла малиной, она обязательно хотела её купить. После неё в комнате ещё долго оставался этот сладкий аромат, и сейчас мне иногда кажется, что я чувствую его даже спустя годы.

Ещё она безумно любила наклейки.

Это была её маленькая слабость.

Они были абсолютно везде.

На шкафах. На зеркале. На ноутбуке. На телефоне. На тетрадях. На кружках. Даже на холодильнике.

Иногда я ругала её.

- Лина, если ты приклеишь ещё хоть одну наклейку, в этом доме не останется свободного места.

Она только тихо смеялась, виновато улыбалась и обещала, что это последняя.

Но мы обе знали, что это неправда.

Она очень любила Хэллоуин.

Начинала ждать его за несколько месяцев. Сохраняла идеи макияжа, придумывала необычные образы, экспериментировала с косметикой и одеждой. Ей нравилось выделяться. Нравилось самовыражаться. Она никогда не боялась выглядеть странной.

И именно за это я ей восхищалась.

Я гордилась своей младшей сестрой.

Она не пыталась быть похожей на остальных. Она просто была собой.

Она любила рисовать, собирала открытки, могла часами сидеть у окна и наблюдать за дождём. Она верила людям даже тогда, когда они этого совсем не заслуживали.

Но больше всего мне запомнились её глаза.

Они почти всегда были красными.

Иногда я думала, что она просто слишком много плакала.

Иногда в голову приходили мысли гораздо страшнее.

А вдруг она что-то употребляет?

Я ненавидела себя за такие мысли.

Но спросить напрямую так и не смогла.

До сих пор не знаю, что было правдой.

Эта загадка навсегда осталась со мной.

Мы были очень близки.

Если дома происходила очередная ссора, Лина всегда приходила ко мне. Садилась рядом, поджимала колени к груди и долго молчала. Иногда кусала губы так сильно, что они становились алыми. Иногда просто смотрела в одну точку.

Я слушала её столько, сколько было нужно.

Говорила, что она ни в чём не виновата.

Что однажды всё обязательно закончится.

Что она ещё будет счастлива.

Мне так хотелось в это верить.

Но как бы сильно я ни старалась быть рядом... я так и не смогла до конца понять её боль.

Мне казалось, что понимаю.

Но сейчас я осознаю, что лишь стояла рядом с пропастью, в которую медленно падала моя младшая сестра.

Наш отец был человеком тяжёлого характера. Никто и никогда не мог предугадать, в каком настроении он вернётся домой. Иногда он молча проходил в свою комнату, а иногда одного неосторожного слова было достаточно, чтобы весь дом погрузился в крики.

Со временем мы перестали чувствовать себя дома. Дом стал местом, где приходилось постоянно прислушиваться к каждому шагу, к каждому хлопку двери, к каждому изменению интонации его голоса.

Особенно тяжело приходилось Лине.

Она принимала всё слишком близко к сердцу. Любое грубое слово надолго оставалось в её голове. Она никогда не спорила, не кричала в ответ, не хлопала дверями. Она просто тихо уходила в свою комнату, включала музыку в наушниках и пыталась сделать вид, что ничего не произошло.

Но я видела, как с каждым месяцем её улыбка становилась всё слабее, а глаза - всё пустее.

Она всё ещё покупала наклейки. Всё ещё мечтала о Хэллоуине. Всё ещё пахла малиной.

Но внутри неё словно медленно гас свет.

Я пыталась быть рядом. Мы разговаривали ночами, смотрели фильмы, рисовали, гуляли. Она часто приходила ко мне, сворачивалась рядом клубком, а я молча перебирала её длинные шоколадные волосы.

Иногда этого хватало, чтобы она смогла уснуть.

Но, как оказалось, не хватило, чтобы её спасти.

Однажды Лины не стало.

После её смерти я очень долго жила с мыслью, что могла сделать больше. Эта мысль не исчезла со временем. Она просто научилась жить внутри меня.

Иногда я представляю, что было бы, если бы в тот день я задержала её разговором ещё на десять минут. Если бы настояла, чтобы она осталась рядом со мной. Если бы обняла её чуть крепче. Если бы заметила то, что так отчаянно пыталась не замечать.

Но прошлое не умеет отвечать на вопросы.

Оно лишь снова и снова заставляет их задавать.

Именно тогда я решила стать детским психологом.

Не потому, что верила, будто смогу спасти каждого ребёнка.

А потому, что слишком хорошо знаю, как выглядит человек, который улыбается, пока внутри медленно разрушается.

Наверное, именно поэтому дети доверяют мне.

Я никогда не говорю им: «Не плачь» или «Всё будет хорошо».

Я просто слушаю.

Иногда этого оказывается достаточно.

У меня хорошо развита эмпатия. Иногда одного взгляда хватает, чтобы понять, что человек скрывает за своей улыбкой. Это помогает мне в работе, но разрушает меня в обычной жизни. Я слишком многое пропускаю через себя.

Именно поэтому тревога давно стала моей постоянной спутницей. По утрам рядом с кружкой кофе всегда лежит упаковка успокоительных. Без них мысли становятся слишком громкими.

Со стороны я выгляжу совсем иначе.

Невысокая. Сто шестьдесят два сантиметра. Худощавое телосложение. Светлые волосы чуть ниже плеч и спокойный голос, который редко становится громче обычного.

Но первое, что замечают люди, - мои глаза.

Левый - карий.

Правый - голубой.

Гетерохромия досталась мне с рождения. В детстве меня постоянно расспрашивали, настоящие ли они. Некоторые говорили, что это красиво, другие - что жутко.

А мне всегда было всё равно.

Если эта особенность и делала меня необычной, то лишь внешне. Внутри я чувствовала себя совершенно обычным человеком, который просто слишком устал.

Наверное, именно поэтому многие ошибаются на мой счёт.

Они считают меня тихой, спокойной и доброй.

На самом деле я вспыльчивая. Если человек причиняет боль тем, кто мне дорог, я никогда не смогу молча пройти мимо. Иногда именно характер приносил мне больше проблем, чем помогал.

Наверное, поэтому рядом со мной остался только один человек, которому я доверяю безоговорочно.

Роксана Селин.

Ей двадцать один год, и уже шесть лет она - моя лучшая подруга.

Мы познакомились тогда, когда каждая из нас была сломана по-своему. Она никогда не задавала лишних вопросов и никогда не требовала рассказать то, к чему я ещё не была готова.

Она просто садилась рядом, приносила кофе, включала какой-нибудь глупый фильм и своим присутствием напоминала, что я не одна.

Со временем она стала для меня гораздо большим, чем просто подруга.

Она стала той семьёй, которой у меня больше не было.

Роксана знает обо мне всё.

Все мои страхи.

Все привычки.

Все ночи, когда я почти не спала.

Все моменты, когда мне хотелось просто исчезнуть из собственной жизни и перестать чувствовать хоть что-нибудь.

Именно она чаще остальных повторяет одну и ту же фразу:

- Эрика... ты больше не счастлива.

Она права.

Я давно перестала быть счастливой рядом с Лукасом.

Когда-то я действительно любила его. Или мне так казалось.

Теперь между нами осталась лишь привычка. Мы просыпаемся в одной квартире, ужинаем за одним столом, иногда обсуждаем работу или погоду, но с каждым месяцем становимся друг другу всё более чужими.

Самое страшное - мы оба это понимаем и всё равно продолжаем делать вид, будто ничего не происходит.

Наверное, в этом мы с моим городом очень похожи.

Мы оба научились скрывать свои трещины так хорошо, что окружающим кажется, будто с нами всё в порядке.

Вот только однажды даже самые крепкие стены начинают рушиться.

И я ещё не знала, что совсем скоро встречу человека, который перевернёт мою жизнь.