Невидимые нити.

Я осознала свои чувства в самый нелепый момент.

Мы стояли в коридоре у витражного окна, где свет ложился на пол цветными пятнами — синими, алыми, золотыми, — и Тео что-то объяснял про руны, тыкая палочкой в конспект. А я вдруг перестала слышать слова. Я видела только, как падает прядь ему на лоб, как он хмурится, когда не может подобрать точное определение, как его голос становится чуть ниже, когда он думает, что я не замечаю, насколько ему важно, чтобы я всё поняла.

И в эту секунду меня накрыло так, что даже дышать стало тяжело.

Я хотела не просто быть рядом. Не просто делить с ним обязанности, титулы и эти проклятые кольца. Я хотела, чтобы он смотрел на меня так, будто я — единственное, что имеет значение. Чтобы этот брак перестал быть сделкой между семьями и стал чем-то нашим. Своим. Настоящим. Я люблю его. Господи.. Я люблю Теодора Нотта.. Чертового Нотта!?

— Нотт, — голос прозвучал тихо,— Давай просто… поговорим? Не про уроки, не про обязательства перед семьями. Просто ты и я.

Сказала я твердо. Сама удивилась от своих же слов.

Он остановился, повернулся ко мне, и в его взгляде мелькнуло что-то. Что-то такое до боли знакомое и родное.

— Да, — сказал он просто, будто выдохнул. — Да, давай.

И в этот момент из-за поворота вынырнула Дафна. Опять! Опять эта скотина все портит.

Она появилась так, будто знала, где нас искать, будто знала что портить. Язвительная улыбка, небрежно перекинутая через плечо мантия, и взгляд, этот осуждающий и лицемерный взгляд.

— О, как мило, — протянула она, останавливаясь так, чтобы оказаться ровно между нами, — Тео, ты наконец-то нашёл время сообщить ей о том что устал терпеть эти фиктивные отношения? А я-то думала, ты слишком занят, чтобы сообщить своей девушке.. — Она так презрительно выделила это слово, что я поморщилась. — О том, что ты все таки выбрал меня.

Теодор чуть нахмурился, и я видела, как он пытается удержать спокойствие, которое у него всегда было как броня.

— Что ты несешь? — Его голос был резким и твердым.

— Не делай вид, будто сам не понимаешь о чем я. — она чуть наклонила голову, и её ухмылка стала тоньше. — Вы же теперь типа вместе.... — Протянула она. — Или ты хочешь, чтобы все думали, что ты и правда… ну, знаешь… проникся к ней?

Я почувствовала, как внутри всё сжимается. Даже не от её слов, а от того, как они падали в тишину, разбивая её на осколки. Что это все значит...? Значит мне все показалось и он просто играл со мной?

— Что?, — спросила я резче, чем хотела. — Мы пытаемся поговорить друг с другом, Гринграсс, зачем ты лезешь?

Я пыталась защитить себя как могла, но на душе скреблись кошки от услышанного.

Дафна рассмеялась — негромко, но так, что этот смех прозвучал как удар.

— Поговорить? Или убедить себя, что из этого можно выжать хоть каплю настоящих чувств? Прости, Адель, но вы оба слишком из правильных семей, чтобы позволить себе что-то кроме долга. Тео это знает. Просто не хочет признаваться.

Я посмотрела на Тео.

Эта секунда тишины ударила сильнее любого крика. Я не понимала что происходит в его голове. Я видела гнев и тихую, кипящую злобу в его взгляде. Я не понимала на что он злится? На меня? На Дафну? Или на то что я узнала правду и играть со мной и дальше не получится? Я отшатнулась от них обоих.

— Знаешь, забудь, — прошептала я, — Ты всё равно ничего не понимаешь. Ни ты, ни она.

— Адель, — Тео сделал шаг ко мне, но Дафна тут же скользнула вперёд, снова вставая между нами. Вот овца. Ну куда ты лезешь тварь! Зачем ты все испортила..

— Ой, не надо, Тео. Пусть девочка немного остынет. Ты же знаешь, как это бывает: эмоции, гормоны, Она сейчас думает, что влюблена. Через неделю поймёт, что это просто нервы.

Слова прозвучали как пощёчина. Я почувствовала, как щёки вспыхивают, а в горле встаёт ком, который невозможно проглотить.

— Ты ничего не знаешь обо мне, — тихо, но отчётливо сказала я, глядя прямо на эту крысу. — И не смей решать, что я чувствую.

Тео наконец-то шагнул вперёд, грубо отодвигая Дафну в сторону.

— Заткнись. Это не твоё дело. —Рявкнул на неё Нотт и умоляюще посмотрел на меня.

Но было уже поздно. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и липкие, и я не могла дышать среди них.

— Я пойду, — сказала я, уже не глядя ни на него, ни на неё. — Просто… оставьте меня в покое.

— Адель! — Тео попытался поймать мою руку, но я отвернулась, чтобы не видеть в его глазах ту самую вину, которая сейчас была хуже всего.

Я побежала, не разбирая дороги. Коридоры сливались в одну тёмную стену. В голове стучало: «Она права. Он и сам это знает. Для него это долг. А для меня… для меня это любовь».

В спальне было темно и тихо. Я упала на кровать лицом в подушку, чтобы никто не услышал, как я плачу. Подушка пахла апельсином и чем-то родным, почти забытым, и от этого становилось только хуже.

Дверь скрипнула.

В комнату тихо проскользнула Пенси. Она бесшумно юркнула в комнату, прикрывая за собой дверь.

Подруга села рядом со мной, на самый край кровати и аккуратно погладила меня по спине.

— Какой же он мудак, Адель, — Фыркнула подруга, мягко поглаживая меня по спине.

Мы давно с ней вот так не сидели, и сейчас я даже была рада, что так всё сложилось и она рядом. Я тихо всхлипнула, вспоминая нашу перепалку с Дафной.

— Он хотел зайти к тебе, но я его не пустила. Подумала что сейчас ты захочешь побыть одна, прости.. Он так ломился… — Она замялась.

— Спасибо, — Глухо промычала я в подушку, шмыгая носом.

Я не видела лица Пенси, но казалось она улыбается. Подруга мягко взяла в ладонь прядь моих волос.

— Что сделала с волосами? — Горестно вздохнула она, перебирая темные прядки.

— Не хотела быть похожей на свою бабку.

Я немного приподнялась и села лицом к подруге, поджимая ноги к коленям. Паркинсон улыбнулась мне, и наверное собиралась встать. Но я похлопала по месту у изголовья кровати, рядом со мной. Подруга с радостью уселась рядом со мной, положив голову мне на плечо.

— Блейз устраивает вечеринку сегодня. Мы пойдем?

Я неопределенно хмыкнула. Пенси отпрянула от меня, чтобы заглянуть мне в лицо.

— Пошли, глупышка! Мы круто оденемся, сделаем укладки и утрем нос Гринграсс и Нотту!

Мы расхохотались. Как же я люблю её!