Невидимые нити.

Кто-то громко присвистнул. Чертов придурок Забини.

Видимо мы не заметили как карета остановилась у замка. Вся химия и страсть, царившая между нами сразу же исчезла. А мой азарт поутих, когда я увидел Забини и Паркинсон, стоявших чуть поодаль от нашей кареты. Малфой стоял ближе, оперевшись на дверь кареты. На его лице застыла едкая ухмылочка. Липкий взгляд хорька прошелся по моей руке, лежавшей на теле Адель, а потом по её соблазнительному телу. Моей сука Адель! Куда смотришь идиот, хотелось кричать мне, но я молчал. Адель резко выпрямилась, отскакивая от меня, и смерив меня брезгливым взглядом так, чтоб никто не видел.

— Чего уставились?! — Ее голос немного охрип, но она продолжила, — Мы вам клоуны, или что?

Блейз расхохотался, хватаясь за плечо Пенси:

— Вы серьезно? Вас не было два дня! — Надрывался парень.

Малфой внимательно всмотрелся в мое лицо, пытаясь выяснить что происходит.

— Эйвери Менор обладает удивительными любовными свойствами, — Спокойно заявил я, доставая чемоданы с багажных полок.

Мы направились в замок. Удивительно, но Адель держалась рядом со мной, так что я чувствовал тепло исходившее от её плеча. Малфой шел чуть поодаль, как обычно, углубившись в свои мысли, а Блейз все продолжал подшучивать надо мной.

******

Прошло два месяца и эти два месяца тянулись, как бесконечное заклинание, которое никак не получалось прервать. Каждый день начинался с одного и того же: я выходила из спальни, а Нотт уже стоял у лестницы, будто специально выбирал место, откуда меня точно будет видно. Он не улыбался широко, не делал ничего, что можно назвать «неприличным», но в его взгляде было что-то такое, от чего я невольно улыбалась.

Он был повсюду. На завтраках, где будто случайно оказывался рядом и тихо замечал: «Ты опять не ешь овсянку. В коридорах, где перехватывал мой тяжёлый учебник по рунам и нёс его, не спрашивая, будто это само собой разумелось. В дуэльном клубе, где, стоя напротив, томно шептал так, чтобы слышала только я: «Не торопись с Инкарцеро. Сначала дыши. Ты слишком злишься».

И это злило меня больше всего. Не сама опека, а то, как естественно она у него выходила — будто он имел на это право.

— Ты что, мой личный телохранитель? — фыркнула я однажды, когда он снова перехватил у меня стопку пергаментов.

— Скорее личный спасатель от бумажной волокиты, — спокойно ответил он, поправляя свитки. — Ты вечно берёшь больше, чем можешь унести.

— Я могу всё унести сама! Просто не надо… не надо всё время быть рядом, Нотт!

Он чуть склонил голову, будто изучал меня:

— Прости. Но пока мы связаны договором, я отвечаю за то, чтобы ты не упала под тяжестью собственных амбиций.

Я закатила глаза, но забрала пергаменты уже спокойнее. И, что хуже всего, мне не хотелось, чтобы он уходил.

А потом начались моменты, когда он забывался. Совсем чуть-чуть, но этого хватало, чтобы внутри у меня всё переворачивалось.

Однажды после урока зельеварения я вытирала руки тряпкой, пытаясь оттереть упрямое зелёное пятно, которое не смывалось никаким заклинанием. Теодор тихо подошёл, взял мою руку и, не глядя мне в глаза, провёл по коже палочкой, тихо пробормотав очищающее заклинание. Пятно исчезло, но я всё ещё чувствовала тепло его пальцев там, где он держал запястье... Ну что он творит? придурок!

— Зачем ты… — начала я, но голос прозвучал тише, чем я хотела.
— Ты бы тёрла ещё полчаса и только сильнее въела бы краску, — сказал он, отпуская мою руку.

Потом, ко мне подкралась ревность. Незаметно, как тень в пустом коридоре. Один раз в библиотеке, я увидела, как к Тео подошла Дафна. Она улыбалась, легко касалась его рукава, говорила что-то, от чего он чуть приподнимал бровь.

Я стояла у стеллажа с древними томами, делая вид, что ищу что-то важное, а сама следила за ними краем глаза. Когда курица наконец ушла, я подошла к нему слишком резко, больно задев угол стола.

— Что она хотела? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

Нотт чуть приподнял бровь.

— Обсудить семейные дела. У нас общие знакомые, ты же знаешь.

— Ага. Общие. И воспоминания тоже общие, — буркнула я.

Он посмотрел на меня внимательно, слишком внимательно.

— Адель, если ты думаешь, что между мной и Дафной что-то есть, ты ошибаешься.

— Мне всё равно, — сказала я, но вышло неубедительно.

— Правда? — тихо спросил он. — А мне так не кажется, Адель..

Еще тише сказал он, подступая ближе ко мне.

Я покраснела. От злости. От смущения. От того, что он всё замечал. А он подошел еще ближе... Его рука плавно легла на мое плечо, поддевая бретельку, покоящуюся на ключице. Ну зачем я только надела эту кофту с открытыми плечами...

Он чуть склонил голову обращаясь ко мне:

— Ревнуешь меня, Нотт?

Я нервно сглотнула. Нотт? Что еще за обращения? Я Де Шантрель! Его рука уже неприлично поползла вниз, держась за тонкую кружевную бретельку лифа. С моих губ сорвался тихий, еле слышный стон. Он продолжал играть с кружевом, при этом неприлично задевая ключицы и спускаясь к груди.

— Шантрель... — Тихо поправила я.

Он медленно покачал головой.

— Привыкай к моей фамилии. — Властно сказал Нотт и взял мой подбородок двумя пальцами, чуть приподнимая. — Скоро ты станешь моей женой.

Кольцо на пальце обожгло меня жгучим и страстным желанием. Он провел большим пальцем по нижней губе, чуть отодвигая её. Затем Нотт медленно, грациозно, как дикий зверь склонился к моей шее. Он поцеловал меня в ключицу. Горячо и мокро, оставляя влажный след на коже. Я прогнулась в спине, подаваясь ему на встречу. Ну что он творит со мной? Чертов придурок... Я таяла в его руках и рассыпалась от каждого поцелуя, которым он одаривал мою шею и ключицы.

******

Эти два месяца я будто учился ходить по тонкому льду — шаг в сторону, и всё рухнет. Адель была рядом, и одновременно где‑то за невидимой стеной, которую она сама возводила с пугающей регулярностью. Каждое утро я специально оказывался у лестницы, чтобы увидеть, как она выходит из коридора — прямая, будто натянутая струна, с этими книгами, которые она вечно таскала так, словно хотела доказать всему миру, что ей не нужна ничья помощь.

Я постепенно влюблялся в неё и это пугало меня. Пугало и завораживало одновременно. Каждый раз когда она находилась рядом, мне становилось сложнее сдерживать себя. Каждый раз когда видел её стройные ножки в этих дурацких коротких юбках, в штанах становилось тесно. Она такая красивая. Такая властная. Мне казалось я влюблялся в каждую черту её характера. В каждую темную волосинку, падающую на её лоб.

А недавно, между нами как будто рухнула ледяная стена, которую она с таким остервенением выстраивала. Один раз в библиотеке, я стоял у книжных полок, как ко мне подошла Дафна. Она что-то щебетала о её чувствах ко мне. Я удивленно вскинул бровь и шепнул ей чтоб она поскорее выметалась из библиотеки и катилась от меня подальше.

— Что она хотела? — спросила Адель, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

Но я увидел как резко она подскочила ко мне, ударившись об угол стола.

— Обсудить семейные дела. У нас общие знакомые, ты же знаешь. — Ответил я, с интересом вглядываясь в неё.

— Ага. Общие. И воспоминания тоже общие, — буркнула Адель, отворачиваясь.

Я внимательно посмотрел на нее, наверное слишком внимательно. Но мне было все равно. Она ревнует? Моя девочка меня ревнует?!

— Адель, если ты думаешь, что между мной и Дафной что-то есть, ты ошибаешься.

— Мне всё равно, — прошипела Адель, но вышло очень неубедительно.

— Правда? — тихо спросил я. — А мне так не кажется, Адель..

Еще сильнее понижая голос сказал я, подступая ближе к Адель.

Она заметно покраснела. Я замечал каждую её эмоцию, каждую реакцию и еле заметное изменение в мимике. Я подошел еще ближе... Моя рука сама собой взметнулась и плавно легла на её хрупкое плечо, поддевая бретельку, покоящуюся на ключице. Она была такой нежной и маленькой в моих руках. Хотелось расцеловать каждый миллиметр её кожи.

— Ревнуешь меня, Нотт? — Спросил я, специально обращаясь к ней по своей фамилии.

Она нервно сглотнула. Черт! Что ты делаешь со мной.. От одного только её томного дыхания в моих жилах вскипала страсть и жгучее, острое желание. Моя рука лезла уже неприлично вниз, держась за тонкую кружевную бретельку её лифа. Боже.. Можно его снять? Или залезть под него..? Разрешишь малышка? Я облизнул губы. С её губ сорвался тихий, еле слышный стон. А я продолжал играть с кружевом, при этом неприлично задевая её ключицы и медленно спускаясь к груди. Боже, как же я наслаждался этим моментом..

— Шантрель... — Тихо поправила она. Её голос слегка хрипел, что заводило меня еще больше.

Я медленно покачал головой. Нет, моя хорошая. Не сегодня.

— Привыкай к моей фамилии. — Властно сказал я и обхватил её подбородок двумя пальцами, чуть приподнимая чтобы лучше видеть лицо. — Скоро ты станешь моей женой.

Я провел большим пальцем по её нижней губе, чуть отодвигая её. Затем я медленно, как дикий зверь, трепещущий перед добычей, склонился к её шее. Я поцеловал Адель в ключицу. Горячо и мокро, оставляя влажный след на коже. Малышка прогнулась в спине, подаваясь мне на встречу. Ну что ты творишь со мной? Она таяла в моих руках и я видел это. Её кожа пахла чем то терпким и горьким... Запах. Запах её кожи сводил меня с ума. А от её волос пахло апельсином и крицей. Мне казалось я схожу с ума в этой библиотеке рядом с ней.