Принятие

Пять лет. Именно столько прошло с той проклятой зимы, когда я в последний раз чувствовала тепло маминых рук. Иногда мне казалось, что я так и осталась стоять на том кладбище, глядя, как снег засыпает свежую могилу. Только снег давно растаял, а холод внутри меня превратился в вечную мерзлоту.

Первое время я цеплялась за свою клятву. Я держала ту самую тетрадь, перечитывала слова про «чёрный Мерседес» и пыталась не сойти с ума. Но жизнь быстро показала мне, что искать убийцу - это роскошь, которую я не могу себе позволить. Когда тебе нечего есть, а собственный отец смотрит на тебя как на лишний кусок мебели, любые мечты о справедливости сгорают дотла.

Мама была единственной, кто держал нашу семью на плаву. Когда её не стало, отец сломался. Сначала он просто перестал выходить из дома. Потом перестал мыться. А затем в его жизнь пришёл алкоголь. Дешёвый, вонючий виски, который он покупал на последние деньги.

Деньги закончились быстро. Ещё быстрее закончилась еда. В четырнадцать лет я впервые в жизни поняла, что такое настоящий голод - когда живот выкручивает так сильно, будто он переваривает сам себя. Я научилась выживать. Я воровала бутерброды из школьной столовой. Я доедала объедки из мусорных баков на соседней улице. Я пила водопроводную воду, чтобы хоть чем-то заполнить пустоту.

Но голод - это было не самое страшное. Страшным был отец. В пьяном угаре он превращался в зверя, и его кулаки были тяжёлыми. Он бил меня за всё: за то, что я слишком громко дышу, за то, что я похожа на маму. А однажды в приступе ярости он закричал, что это я виновата в её смерти, потому что попросила купить зефир. Я не спорила. Я просто сжималась в комок и ждала, пока он выдохнется.

Я научилась прятать синяки под длинными рукавами и никогда не смотреть ему в глаза. В Нью-Йорке полно таких девочек, как я. Кому есть дело до какой-то бедной школьницы из Бруклина?

В шестнадцать я поняла: если я не начну зарабатывать сама, я просто умру в этой вонючей квартире. Никто не даст мне денег просто так. И тогда я начала искать работу.

Я обошла десятки заведений, пока судьба не привела меня в офисный центр «Дэвис Индастриз». Им требовался помощник для мелких поручений и курьерской работы. Меня взяли. Я согласилась на любую зарплату, просто чтобы иметь возможность уйти из дома и нормально поесть.

Именно там я впервые увидела Лиама Дэвиса.

Ему было двадцать шесть. На десять лет старше меня. Он был высоким, широкоплечим, с идеальными чертами лица и холодным, пронзительным взглядом голубых глаз. В его офисе всегда пахло дорогим деревом, табаком и властью. Он был тем человеком, который одним словом мог разрушить или построить чью-то жизнь. Я боялась его, но в то же время где-то глубоко внутри чувствовала странное притяжение. Он казался мне крепостью.

Сначала Лиам не замечал меня. Я была просто тенью, девчонкой в дешёвой одежде, которая разносила кофе и бумаги. Но я была внимательной. Очень внимательной.

Я работала у него почти год. За это время я выучила его график, его привычки, его бизнес-партнёров. И, что самое важное, я запомнила его адрес.

Этого адреса не было ни в одной базе, я просто случайно услышала, как его секретарь диктовала курьеру координаты для дорогой посылки. «Верхний Ист-Сайд, Парк-авеню, 1050». Шикарный пентхаус, закрытый от посторонних глаз.

Я записала этот адрес в свою голову железными буквами. Почему? Я и сама не знала. Сначала это был просто инстинкт выживания - знать, где находится твой работодатель, чтобы в случае чего можно было его найти. Но с каждым месяцем это знание становилось моей тайной соломинкой. Маленькой, хрупкой, но моей.

Лиам иногда смотрел на меня. Не как на женщину, а как на странный, не вписывающийся в его идеальный офисный пейзаж элемент. Однажды вечером, когда я задержалась, убирая столы, он вышел из кабинета и остановился в дверях.

- Почему ты не идёшь домой? - спросил он тогда. Голос у него был низким и чуть хриплым от усталости.

Я вздрогнула, прижав стопку бумаг к груди.
- Убеждаюсь, что все документы на месте, мистер Дэвис.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было тепла.
- Домой. Живо.

Он никогда не заговаривал со мной дольше, чем на пару фраз. Но в тот вечер, пока я шла домой в холодном метро, я вдруг поняла: если когда-нибудь в моей жизни случится катастрофа, если я снова окажусь в ловушке и мне будет некуда бежать, я знаю одну дверь. Я знаю его дверь.

Тогда я, конечно, не знала, что эта мысль окажется пророческой.

Я вернулась в нашу квартиру. На кухне горел тусклый свет, и отец сидел за столом. Он не был пьян. Это было странно. Он смотрел на меня с какой-то новой, жуткой трезвостью, и в его глазах не было даже намёка на злобу. Только расчёт.

- Ты где шлялась? - спросил он, откинувшись на спинку стула.
- На работе, - тихо ответила я, снимая куртку. - Ты же знаешь.

- Ага. Работа. - он хмыкнул. - Ладно, раздевайся и иди спать. Завтра у нас будет гость. Ты должна выглядеть прилично.

У меня сжалось сердце. Я чувствовала подвох. За эти годы я научилась читать его настроение, как раскрытую книгу. Но тогда я не придала этому значения.

Это моя первая книга,буду признательна вашим отзывам🧸