Апокалипсис

                                  12.

Два дня в бункере тянулись странно – не как обычное время, а как что-то плотное и вязкое, будто само пространство здесь замедляло ход. Но именно эта замкнутая тишина, лишённая воя и грохота, дала Марку шанс.

В одном из ржавых ящиков мы нашли старые армейские пайки – сухие, но годные. В другом – фляги с водой, запечатанные ещё до начала всего этого кошмара.
Садя молча разложила всё по порциям, строго следя, чтобы никто не съел лишнего: «Запасы не бесконечны. Растянем».
Нейт, не привыкший сидеть без дела, обшарил каждый угол, нашёл стопку пыльных журналов, несколько мотков верёвки и старый, но рабочий фонарик. Он щёлкал им, проверяя заряд, и время от времени бросал короткие, почти невесёлые шутки: «Ну хоть тут не надо отбиваться. Можно просто сидеть и быть живым. Это уже роскошь».

Александр почти не отходил от Марка. Он менял ему компрессы, следил за пульсом, прислушивался к дыханию. На второй день жар наконец отступил. Кожа Марка перестала быть обжигающей, взгляд стал чётче, а не плыл сквозь стены.

— Я могу встать, - сказал Марк на утро второго дня, осторожно опуская ноги на холодный бетон.
— Честно. Не падаю.
Александр не стал спорить с Марком, но руку всё равно протянул – на всякий случай.

Марк оперся на неё, постоял секунду, привыкая к собственному весу, потом выпрямился и посмотрел на остальных.
— Спасибо, – просто сказал я.
— За то, что не бросили.
Садя, которая в этот момент пересчитывала патроны, подняла на меня глаза, чуть нахмурилась, будто слова были ей непривычны, и коротко кивнула:
— Мы команда. Пока держимся вместе - держимся вообще.

Нейт хлопнул Марка по плечу, тут же одёрнул руку, будто испугался, что слишком сильно, и пробормотал:
— Рад, что ты снова с нами. А то я уже начал придумывать, как буду объяснять Александру, что потерял его подопечного в пяти метрах от себя.

Марк слабо улыбнулся – впервые за долгое время улыбка получилась настоящей, не натянутой.
Когда солнце за толстыми стенами бункера, наверное, клонилось к закату, Александр собрал нас в тесный круг.

— Марк идёт на поправку. Запасов тут хватит ещё дня на три, не больше. Но сидеть вечно нельзя. Нам нужно оружие. Нормальное, а не только лом и пара магазинов. И припасы получше. Есть слух, что на старой пожарной станции, в двух кварталах отсюда, был склад. Если он не разграблен — там могут быть бронежилеты, винтовки, аптечки.

Садя постучала пальцами по прикладу своего пистолета, будто проверяя, так ли он надёжен, как раньше.
— Это риск. Вылезешь наружу - они почувствуют. Но... — если идти быстро, по крышам, через дворы, где меньше открытых пространств... шанс есть.
Нейт вздохнул, но в его взгляде не было страха - только привычная готовность к движению.

— Значит, идём. Главное – не разбредаться. И если что-то пойдёт не так, у нас есть этот бункер. Можем вернуться.
Марк посмотрел на всех по очереди - на Садю, на Нейта, на Александра – и кивнул.
— Я готов. Не как раньше, когда я едва стоял. Сейчас... сейчас я смогу держать темп. И если надо — держать оборону.
Александр задержал на нём взгляд ещё на секунду, потом тоже кивнул.
— Тогда собираемся. Берём самое необходимое. И выходим на рассвете. Когда тьма ещё держится, но уже не такая плотная.

Мы быстро упаковали пайки, распределили воду, проверили оружие. Садя нашла в углу старый брезент - его решили использовать как укрытие, если придётся пережидать на открытой местности. Нейт привязал лом к рюкзаку, будто тот был не инструментом, а талисманом.
А потом мы сели у стены, не зажигая лишних огней, и просто посидели в тишине – каждый со своими мыслями, но все вместе. Это было важно: почувствовать, что мы снова готовы сделать шаг наружу.

Рассвет мы встретили у люка. Садя первой подняла крышку, осторожно, прислушиваясь. Снаружи доносился только ветер, гуляющий между пустыми домами, да редкий скрип раскачивающейся вывески. Ни воя, ни топота. Будто город на секунду замер, затаил дыхание.
Она выглянула, осмотрела двор, кивнула.
— Чисто. Пока чисто.
Александр положил руку на плечо Марка.
— Держи дистанцию. Держи меня в поле зрения. Если что — сразу ко мне.
Я кивнул, крепче сжал рукоять ножа, который мне отдала Садя («На крайний случай. Но лучше не доводи до крайнего»).
И мы вышли.

Первые шаги по улице были осторожными. Каждый звук казался оглушительно громким: хруст битого стекла под ботинками, скрип ржавой двери, шелест бумаги, гонимой ветром. Но город молчал. Не той мёртвой тишиной, что бывает перед бурей, а опустошённой.

Они двигались вдоль стен, держась в тени, перебегая от укрытия к укрытию. Нейт шёл впереди, высматривая ловушки, Садя прикрывала тыл, Александр не выпускал из виду Марка, а Марк, хоть и чувствовал слабость, старался не отставать, вглядываясь в каждый угол, готовый ко всему.

Через полчаса мы добрались до пожарной станции. Здание стояло мрачное, с выбитыми окнами, но двери были заперты на тяжёлый навесной замок.
Нейт хмыкнул, достал лом.
— Ну, посмотрим, что тут оставили для хороших людей.

Он поддел замок, дёрнул – металл хрустнул и распался. Дверь со скрипом приоткрылась, впуская внутрь полоску серого дневного света.
Внутри пахло пылью и старым бензином. Вдоль стен тянулись стеллажи, кое-где валялись ящики. Садя быстро осмотрела помещение и кивнула:

— Тут что-то есть. Надо искать.
Мы разошлись по залу проверяя каждый ящик, каждую полку.

И вдруг Марк замер у дальнего шкафа, где на полу лежал старый рюкзак. Он поднял его, расстегнул молнию — и внутри оказались не просто вещи, а то, что могло изменить всё: несколько магазинов к автомату, пара дымовых шашек и... маленькая пластиковая коробка с надписью «Аптечка - спецсостав».
Он поднял её, посмотрел на Александра.

— Кажется, нам наконец повезло.
Александр подошёл, взял коробку, быстро осмотрел.
— Это серьёзно. Тут могут быть препараты, которые помогут не только Марку, но и всем нам.

Садя вытащила из ящика бронежилет, проверила крепления и кивнула.
— Подходит. И ещё один есть.
Нейт нашёл винтовку - старую, но ухоженную, с полным магазином. Он проверил затвор, улыбнулся краешком губ:
— Теперь мы не просто беглецы. Теперь мы можем дать отпор.

Мы собрали всё, что могло пригодиться, упаковали в рюкзаки, проверили снаряжение. И когда снова вышли на улицу, уже не крались, как загнанные звери. Мы шли уверенно, готовые к тому, что может встретиться на пути.
Ветер стих. Город будто затаился, прислушиваясь к нашим шагам. Но теперь мы знали: пока мы вместе, пока у нас есть цель и оружие, мы не сдадимся.