Твой личный шторм

Одноместная палата онкологического отделения сеульского госпиталя. За окном моросит унылый осенний дождь.
Прошло несколько дней после того страшного диагноза. Вторая стадия перевернула их жизнь с ног на голову: вместо планов на обустройство нового дома, репетиций и рабочих будней теперь существовали только больничные коридоры, капельницы, запах антисептиков и тяжелое ожидание.
Суа сидит на больничной койке, завернувшись в плед. Её лицо бледное, под глазами залегли тени, а на душе — глухая, звенящая пустота. Она смотрит на капельницу, капающую со скучным звуком, пока дверь в палату тихо приоткрывается.
Сынмин входит внутрь. Он старается выглядеть бодро, натягивает на лицо мягкую, успокаивающую улыбку, но покрасневшие глаза и следы недавних слез на щеках выдают его с головой. Он подходит к кровати, садится на край, берет её холодную ладонь и прижимается губами к её костяшкам.
Суа больше не может держаться. Губы начинают дрожать, и слезы ручьями катятся по щекам.
Суа:Мини... почему мы? За что это всё?.. Мне так страшно, Сынмин... Я не хочу проходить через это, не хочу, чтобы тебе было больно из-за меня...
Сынмин больше не пытается сдерживать собственные слёзы. Он резко притягивает её к себе, утыкаясь лицом ей в плечо, и беззвучно плачет, обнимая так крепко, будто пытается защитить от всего мира.
Сынмин:Тише... моя хорошая, моя родная... Мы справимся. Слышишь? Пройдем через это вместе. Я никуда от тебя не уйду. Я буду рядом каждую секунду, обещаю...
Неделю спустя начинается самый тяжелый этап — химиотерапия. Волосы Суа, её гордость, глубокий темный цвет которых так любил Сынмин, начинают неизбежно выпадать от агрессивных препаратов. Однажды утром, глядя на пучки волос на подушке, Суа не выдерживает и горько плачет перед зеркалом в ванной.
Но дверь открывается, и в проеме появляется Сынмин. В руках он держит машинку для стрижки волос.
Не говоря ни слова, он уверенно садится на стул перед зеркалом, включает машинку и проводит ею по своим стильным черно-белым прядям «орео». Густые пряди сыплются на пол, пока от его прически не остается короткий «ежик».
Суа в шоке замирает, прикрывая рот ладонями, а машинка падает из рук Сынмина.
Суа:Минни... Ты с ума сошел?! Тебе-то зачем волосы стричь?! У тебя же съемки, камбэк...
Сынмин:Мне всё равно осенью в армию уходить, контракт есть контракт, всё равно пришлось бы сбривать. А так... я просто хотел, чтобы тебе не было одиноко. Мы будем бороться с этой заразой вместе, на равных.
Суа смотрит на него сквозь пелену слёз, чувствуя, как сердце разрывается от переполняющей её безумной, всепоглощающей любви.
Она слабо смеется сквозь плач, нежно проводя ладонью по его голове:
Суа: Дурак ты... но тебе  идет, Мини. Спасибо...