Наследница 상속녀

Сонхён открыл дверь своей квартиры не сразу.

Сначала он посмотрел в глазок - привычка, выработанная годами жизни в семье, где врагов было больше, чем друзей.

Затем щёлкнул замок, и тяжёлая металлическая дверь отъехала в сторону.

Он стоял на пороге, одетый в мягкий серый свитер крупной вязки и свободные чёрные штаны.

Домашний.

Расслабленный.

Но его глаза - тёмные, миндалевидные - оставались такими же цепкими, как всегда.

Он окинул Ёнсо быстрым взглядом: разорванное платье, босые ноги, грязь на щеке. Ничего не спросил. Просто отступил в сторону, пропуская её внутрь.

Ёнсо скользнула за его спину и вцепилась пальцами в свитер сзади, прижимаясь к нему, как к щиту.

Сонхён закрыл дверь. Щёлкнул замком. Затем медленно, почти лениво повернул голову через плечо, глядя на Ёнсо сверху вниз.

- Полиция? - спросил он. Голос был тихим, без эмоций.

Полиция. Отпустила она его свитер и, вздохнув, заходя дальше, сказала:

- Ты спал? Не разбудила тебя?

Сонхён проводил Ёнсо взглядом, пока она проходила вглубь квартиры.

Затем медленно, почти лениво прислонился плечом к дверному косяку и скрестил руки на груди.

- Работал.

Он кивнул в сторону гостиной, где на низком столике светился ноутбук, окружённый разбросанными бумагами и пустой чашкой из-под кофе.

- Садись. Выглядишь как человек, которому нужно выпить.

Он прошёл к бару у стены - стеклянный шкафчик с рядами бутылок. Достал виски, плеснул в стакан. Потом, помедлив секунду, налил второй.

- Полиция, значит, - произнёс он, не оборачиваясь. - И что на этот раз? Угон? Наркотики? Или ты наконец кого-то убила?

Он повернулся и протянул Ёнсо стакан.

Его лицо было бесстрастным, но в глазах мелькнуло что-то похожее на любопытство.

Ёнсо показала пальцем.

- Сегодня планирую тебя, - усмехнулась она, затем отвела взгляд.

Сонхён замер на мгновение.

Стакан в его руке дрогнул - совсем чуть-чуть, почти незаметно.

Затем он медленно поставил его на столик перед Ёнсо и опустился в кресло напротив. Его движения были плавными, выверенными - так двигаются люди, которые привыкли контролировать каждую мышцу своего тела.

- Меня, - повторил он. Не вопрос. Констатация. - Амбициозно.

Он откинулся на спинку кресла, закинув ногу на ногу, и посмотрел на Ёнсо долгим, изучающим взглядом.

В тусклом свете настольной лампы его глаза казались почти чёрными.

- И как именно ты планируешь это сделать? - спросил он.

Его голос звучал ровно, но в нём появилась та особая интонация - опасная, как лезвие, спрятанное в бархате.

- Отравишь мой виски? Зарежешь, пока я сплю? Или у тебя есть что-то более... изобретательное?

Он чуть склонил голову набок, и его чёлка упала на глаза.

- Я спрашиваю не потому, что боюсь. Мне просто интересно. Ты всегда была креативной, Ёнсо. Это одна из немногих вещей, которые я в тебе ценю.

- Ещё не планировала как.

Затем Ёнсо встала и пошла к входной двери.

- Я пошла.

Сонхён не двинулся с места. Он остался сидеть в кресле, закинув ногу на ногу, и только проводил Ёнсо взглядом - долгим, цепким, как у хищника, который ещё не решил, стоит ли добыча усилий.

Когда рука Ёнсо легла на дверную ручку, он заговорил. Тихо. Без спешки.

- Ты пришла босиком. В разорванном платье. С полицией на хвосте. - Пауза. - И теперь уходишь обратно? В этом?

Он наконец поднялся.

Его шаги были почти бесшумными - мягкие домашние тапочки по паркету. Он подошёл к двери и остановился у Ёнсо за спиной.

Близко. Слишком близко, чтобы это было случайностью. Она чувствовала тепло его тела.

- Останься, - произнёс он, и это не было просьбой. - Ванная - по коридору направо. Чистое полотенце на полке. Я найду, во что тебе переодеться.

Его ладонь легла поверх её - той, что всё ещё сжимала дверную ручку. Не сжала. Просто накрыла. Холодная, сухая, спокойная.

- Мне нужно идти.

Ёнсо открыла дверь, но Сонхён силой закрыл её и развернул её к себе. Он сделал милые глаза. Говоря:

- Ненадолго.

Сонхён прижал ладонь к двери у неё над плечом, запирая её своим телом. Развернул Ёнсо к себе - не грубо, но властно, так, что у неё не осталось выбора, кроме как поднять на него глаза.

А когда она подняла, то увидела их. Не холодные и расчётливые, как минуту назад. Огромные. Мягкие. Почти щенячьи.

Уголки губ чуть опущены, брови сведены в лёгкой, едва заметной мольбе.

Так смотрят брошенные котята. Так смотрел на Ёнсо только один человек в этом мире - и этот человек знал, как это работает.

- Ненадолго, - повторил он тихо, почти шёпотом, и его голос звучал совсем иначе, чем обычно. Теплее. Беззащитнее.

- Полчаса. Выпьешь чай, согреешься. Я беспокоюсь. Посмотри на себя. Ты дрожишь.

Его свободная рука коснулась её плеча - легко, почти невесомо. Погладила. Задержалась.

- Ты же знаешь, я никогда ничего у тебя не прошу. - Его глаза стали ещё больше, ещё влажнее.

- Всего полчаса. А потом, если захочешь уйти, я сам вызову тебе машину. Обещаю.

Он смотрел на Ёнсо снизу вверх, хотя был выше.

Смотрел так, словно она была единственным человеком в мире, который мог его спасти.

Манипуляция высшего уровня. Чистая, отточенная, безупречная.

- Хватит, а, Сонхён...

А он наклонился ближе.

Вздохнув, Ёнсо взяла его руку.

- Ладно, пошли, пошли.

Сонхён позволил Ёнсо увести себя вглубь квартиры.

Его губы дрогнули - не улыбка, а тень удовлетворения, едва заметная.

Он ничего не сказал. Не стал добивать победными фразами. Он был умнее. Он знал, когда надавить, а когда - отступить.

Они прошли мимо гостиной, где всё ещё светился ноутбук, мимо бара с открытой бутылкой виски, мимо книжных полок, заставленных старыми изданиями в кожаных переплётах.

Сонхён не спрашивал, куда Ёнсо его ведёт. Он просто шёл следом, позволяя ей держать его за руку.

В спальне было темно.

Единственный источник света - уличный фонарь за окном, пробивавшийся сквозь полупрозрачные шторы.

Широкая кровать с серым постельным бельём, минималистичный интерьер, ни одной лишней вещи.

Пахло им - сандалом, мускусом, чем-то неуловимо чужим и знакомым одновременно.

Сонхён остановился у края кровати и посмотрел на Ёнсо.

В полумраке его лицо казалось высеченным из мрамора - острые скулы, тёмные глаза, родинка, которую она знала наизусть.

Он не тянул её к себе. Не говорил ни слова. Просто ждал.

Он никогда не брал первым. Он ждал, пока она отдаст сама.

Резкий, безжалостный белый свет ударил по глазам, как разряд тока.

Квартира Сонхёна, только что тонувшая в уютном полумраке, превратилась в операционную.

Тени исчезли. Не осталось ни одного угла, где можно было бы спрятаться.

Смех раздался с трёх сторон одновременно.

Сзади - высокий, звенящий, девичий. Спереди - два мужских, низких, полных предвкушения.

- Попалась, сучка.

Ли Джэгён. Он вышел из тени коридора, и его каштановые волосы блеснули под безжалостным светом ламп.

Ухмылка - широкая, голодная - растянула его губы.

Чёрный тактический костюм облегал тело, подчёркивая каждую мышцу.

Маска всё ещё болталась под подбородком - они не планировали скрывать лица. Им это было не нужно.

Ёнсо попыталась метнуться в сторону, к двери, к окну, куда угодно.

Но Джэгён был быстрее. Он оказался перед ней в одно мгновение - и толкнул.

Не сильно. Унизительно. Ёнсо пошатнулась, потеряла равновесие и рухнула на пол.

Он тут же опустился сверху, прижимая её колени к паркету всей тяжестью своего тела. Боль прострелила ноги.

- Сонхён-а, - пропел Джэгён, даже не глядя на хозяина квартиры.

- А ты не говорил, что у тебя гости. Мы думали, ты один. А тут такой сюрприз.

Кёнджун стоял чуть поодаль, у входа в гостиную.

Его лицо, обрамлённое тёмными прядями «шторок», было бы почти красивым, если бы не свежие ссадины на скуле и переносице.

Он не улыбался. Просто смотрел. Его взгляд - холодный, прищуренный скользил по Ёнсо, как скальпель.

Позади раздались шаги. Мягкие, почти танцующие.

Чон Соми обошла диван и остановилась так, чтобы видеть всю сцену. В руке - телефон.

Камера ещё не включена. Но большой палец уже завис над кнопкой записи. Её фарфоровое лицо было спокойным, почти безмятежным.

Только в уголках губ пряталась усмешка - та самая, которую Ёнсо помнила с младших классов.

Соми всегда снимала.

Всегда была оператором, а не исполнителем.

Она коллекционировала моменты чужих унижений, как другие коллекционируют марки.

- Ли Ёнсо, - произнесла она, растягивая её имя, как жвачку.

- Давно не виделись.

- Ты всё такая же дерзкая? Или два года в элитной школе сделали тебя мягче? Давай проверим.

Она подняла телефон.

Её глаза наполнились слезами.

Настоящими.

Не теми, что можно изобразить, чтобы манипулировать.

А теми, что приходят сами - горячие, жгучие, размывающие мир в акварельную муть.

Ёнсо смотрела на Сонхёна.

На человека, чью руку она только что держала. Чей свитер она сжимала в кулаках, прячась от полиции. Чей голос обещал ей безопасность.

Он сидел на диване, закинув ногу на ногу.

Телефон в его руке светился.

Большой палец лениво листал что-то.

Ёнсо не могла видеть, что именно.

Да это и не имело значения. Он не смотрел на неё.

Он не смотрел на них. Он просто листал. Спокойно. Безразлично. Словно в его гостиной не происходило ровным счётом ничего интересного.

- Сонхён.. - её голос сорвался.

Он не ответил. Даже не поднял глаз.

Джэгён намотал её волосы на кулак - медленно, смакуя каждый дюйм - и резко дёрнул вниз.

Её голова мотнулась, и лицо впечаталось в остатки торта на столе.

Крем забился в нос, в рот, в глаза. Взбитые сливки смешались со слезами и потекли по щекам.

Ёнсо попыталась вдохнуть - и захлебнулась. Крошки бисквита прилипли к губам. Клубничный джем растёкся по лбу, как кровь.

Она лежала на животе, распластанная, беспомощная.

Джэгён всё ещё сидел на её ногах, вдавливая колени в пол.

Соми подошла ближе.

Её шаги были лёгкими, почти балетными. Она присела на корточки рядом с её лицом и подняла телефон. Вспышка.

Щёлк.

Ещё одна.

Щёлк.

- Идеально, - прошептала она.

- Этот кадр я поставлю на заставку. «Королева Ли Ёнсо». Как тебе такое название для поста? Или лучше «Наследница семьи Ли: падение»? Голосуйте в комментариях.

Она рассмеялась - мелодично, переливчато.

Кёнджун позади неё не смеялся. Он просто смотрел. Его взгляд был холодным, оценивающим.

Он ничего не говорил. Не двигался. Но в его глазах читалось что-то, от чего её страх становился ещё глубже.

Джэгён снова намотал твои волосы на кулак и приподнял твою голову над столом. Крем капал с подбородка на пол.

- Скажи «спасибо», Ёнсо-я, - произнёс он вкрадчиво.

- Мы же для тебя стараемся. Бесплатный фотосет. Бесплатный десерт. Не каждый день так принимают. А ты неблагодарная.

Джэгён перевернул Ёнсо на спину одним резким движением - так, словно она была тряпичной куклой.

Её лопатки ударились о пол.

Позвоночник прострелило болью.

Крем, джем и слёзы перемешались на её лице в отвратительную маску.

Ёнсо попыталась отползти, но его колени всё ещё прижимали её ноги. Бежать было некуда.

Его пальцы - грубые, мозолистые скользнули к краю её платья.

Он не спешил. Он растягивал момент, наслаждаясь им.

Его ухмылка стала шире, когда он увидел, как расширились её глаза.

Настоящий страх.

Не тот, наигранный, которым она когда-то дразнила телохранителей.

А животный, глубинный, который нельзя контролировать.

- Давно хотел посмотреть, что ты прячешь под всей этой дизайнерской тканью, - пробормотал он.

- Знаешь, в младших классах я много фантазировал об этом. Ты была такой неприкасаемой. Такой холодной. А теперь...

Он потянул ткань вниз.

Соми подошла ближе.

Её каблуки простучали по паркету, как метроном.

Она наклонилась, выбирая лучший ракурс. Телефон в её руке дрожал от возбуждения. Вспышка сработала снова. Ещё раз. Ещё.

- Улыбнись, Ёнсо-я, - пропела она.

- Ты же любишь быть в центре внимания. Посмотри в камеру. Скажи что-нибудь своим будущим зрителям.

- У этого видео будет миллион просмотров. Может, два. Как думаешь, твой отец тоже его увидит?

Она рассмеялась - и смех эхом разнёсся по квартире.

Кёнджун стоял у стены, скрестив руки на груди. Он не смеялся. Не снимал. Просто смотрел. Его тёмные глаза следили за каждым движением - не с жадностью Джэгёна, не с азартом Соми. С чем-то другим. С чем-то, что было невозможно прочитать.

А Сонхён всё ещё сидел на диване.

Телефон в его руке светился. Большой палец продолжал листать.

Медленно.

Лениво.

Словно перед ним был не человек, которого он только что обнимал, а фоновая музыка, которую можно игнорировать.

Ёнсо всхлипнула. Громко. Отчаянно. Он не поднял глаз.

Её крик оборвался, не успев вырваться из горла.

Ладонь Джэгёна впечаталась в её рот - грубо, сильно, так, что зубы скрипнули о губу.

Его пальцы пахли табаком, железом и тортом. Она задохнулась, поперхнулась собственным всхлипом.

- Тише, тише, - прошептал он, наклоняясь ближе.

Его лицо оказалось прямо над ней ухмыляющееся, раскрасневшееся от возбуждения.

- Кричать будешь позже. Когда я разрешу.

Он провёл языком по её щеке - медленно, влажно, от подбородка до скулы, слизывая крем.

Его язык был горячим и шершавым, как у животного.

Ёнсо дёрнулась, попыталась отвернуться, но его хватка была слишком крепкой.

Он засмеялся - низко, утробно и слизнул ещё, теперь с уголка губ.

- М-м-м, - протянул он, облизываясь.

- Клубничный. Твой любимый, кажется? Помню, как ты закатывала истерику в школьной столовой, когда тебе приносили не тот десерт.

- А теперь посмотри на себя...Вся в десерте.

Соми за его спиной давилась смехом.

Её телефон зафиксировал каждый момент: ладонь на её рту, язык на её щеке, её выпученные от ужаса глаза.

Вспышка щёлкала, как гильотина.

Пальцы Ёнсо вцепились в плечи Джэгёна - не чтобы притянуть, а чтобы оттолкнуть.

Изо всех сил.

Ногти впились в ткань его тактического костюма. Мышцы под ней были твёрдыми, как камень. Он даже не пошатнулся.

- О-о-о, - протянул он, растягивая звук. Его ухмылка стала шире, обнажая зубы.

- Я тоже соскучился. Не терпится тебе до объятий, да?

Он сжал тебя крепче, притискивая к своей груди.

Её попытки вырваться были смехотворны - как мотылёк, бьющийся о стекло.

Его объятие было не ласковым. Оно было удушающим. Рёбра затрещали. Воздух в лёгких сжался до тонкой струйки.

Соми захихикала и опустилась на одно колено, чтобы снять ваши лица крупным планом - её, искажённое ужасом, и его, сияющее от наслаждения.

- Вот это кадр, - пробормотала она.

- «Воссоединение бывших». Или нет. «Сладкая парочка». Тебе какое название больше нравится, Ёнсо-я? Ой, ты же не можешь ответить. У тебя рот занят.

Нога Ёнсо врезалась Джэгёну в плечо - резко, неожиданно, со всей силой, которую она смогла собрать.

Он не ожидал этого.

Джэгён пошатнулся, его хватка ослабла, и она вырвалась.

Она вскочила на ноги - босиком, в разорванном платье, с лицом, перемазанным кремом и слезами.

Ёнсо не стала ждать их реакции. Не стала смотреть на Сонхёна.

Она просто побежала.

Ванная была в конце коридора - она запомнила это, когда он показывал тебе квартиру.

Казалось, прошла целая жизнь.

- Эй! - крикнула Соми за её спиной. - Куда?! Мы не закончили!

Но ты уже захлопнула дверь.

Щёлкнул замок.

Тонкая деревянная преграда отделила её от них - хлипкая, ненадёжная, но сейчас она казалась крепостной стеной.

Ёнсо сползла по двери на холодный кафельный пол.

Плечи дрожали. Из груди вырывались рваные, судорожные всхлипы.

Она вытирала щёки рукавом, но крем и слёзы уже смешались в одну липкую массу, и чем больше она тёрла, тем грязнее становилось лицо.

Снаружи послышался смех. Голос Джэгёна:

- Пусть остынет. Мы подождём.

И тишина.

Только звук её собственного дыхания - частого, неровного, как у загнанного зверя.

Ёнсо стояла над раковиной, вцепившись побелевшими пальцами в холодный фарфоровый край.

Вода текла - ледяная, обжигающая.

Она набирала её в ладони снова и снова, плескала в лицо, тёрла щёки, лоб, подбородок.

Крем смывался, но ощущение его языка на коже оставалось.

Она тёрла сильнее, до красноты, до боли, словно могла стереть не только сладкую липкую грязь, но и сам момент - его дыхание, его руки, их смех.

Слёзы текли, смешиваясь с водой.

Ёнсо не всхлипывала.

Она дышала рвано, сквозь зубы, и каждый выдох был похож на сдавленный рык.

Ярость и унижение сплелись в тугой узел где-то под рёбрами.

Она смотрела на своё отражение в зеркале - мокрое, красное, с распухшими губами и глазами, в которых горело то, чего раньше не было.

Не страх. Что-то другое.

За дверью по-прежнему слышались их голоса.

Соми что-то рассказывала, Джэгён смеялся. Кёнджун молчал. Сонхён не было слышно.

Может, он всё ещё сидел на диване, листая телефон.

Может, вышел. Ей было плевать.

Ёнсо закрыла кран.

Вода перестала течь.

В тишине ванной остался только звук её дыхания и редкие капли, срывающиеся с подбородка в раковину.

Дверь распахнулась и захлопнулась в одно мгновение.

Ёнсо не успела обернуться.

Чья-то рука схватила её за волосы и впечатала лицом в холодную поверхность столика рядом с раковиной.

Флаконы с духами и баночки с кремом покатились на пол, разбиваясь вдребезги.

Она попыталась закричать, но удар выбил воздух из лёгких. Перед глазами всё поплыло.

Чужие пальцы - грубые, жадные - задрали её платье.

Ткань с треском подалась вверх, открывая бёдра.

Холодный воздух ванной коснулся обнажённой кожи.

Ёнсо задёргалась, попыталась вырваться, но рука держала её железной хваткой, прижимая лицом к мраморной столешнице.

В зеркале напротив она видела только размытое пятно - свои спутанные волосы, чужую фигуру за спиной и край чёрного тактического костюма.

Ёнсо уперлась ладонями в столешницу, пытаясь оттолкнуться, вырваться, хоть на сантиметр отодвинуться от этого давления.

Мышцы на руках напряглись до предела. Но он только сильнее надавил - всей тяжестью тела, вжимая тебя в холодный мрамор так, что стало трудно дышать.

Её рёбра хрустнули.

Позвоночник прострелило болью.

Ёнсо почувствовала его дыхание у своего уха - горячее, частое, с лёгким присвистом.

- Борись, - прошептал он.

- Мне нравится, когда ты борешься. В младших классах ты была такой дерзкой. Такой сильной. А теперь... теперь ты просто тряпка. Красивая, дорогая, но тряпка.

Его колено раздвинуло её ноги.

Она попыталась ударить его локтем, но он перехватил её руку и заломил её за спину так, что плечо пронзила острая боль.

Ёнсо вскрикнула - коротко, сдавленно, сквозь стиснутые зубы.

Её голова мотнулась вперёд и снова ударилась о столешницу. На этот раз сильнее.

В глазах вспыхнули белые искры. Кожа на лбу лопнула, и тонкая струйка крови смешалась с остатками воды в раковине.

Его пальцы всё ещё сжимали её волосы - крепко, безжалостно, как тиски.

А потом он наклонился к самому уху.

Его губы почти касались её кожи.

И шёпотом - почти интимным, почти ласковым он произнёс:

- Но ты воняешь. Трупом своей матери. Трахать тебя даже противно.

Мир замер.

Не от боли.

Не от унижения.

От этих слов.

Они ударили глубже, чем любой кулак.

Глубже, чем его язык на её щеке, чем его руки на её платье, чем его колено, раздвигающее её бёдра.

Они ударили туда, куда никто не бил уже много лет.

В ту крошечную двухлетнюю девочку на холодном линолеуме.

В пальчик, указывающий на мамино лицо.

В кровь, растёкшуюся по трещине в полу.

Он засмеялся. Низко. Утробно. И ослабил хватку ровно настолько, чтобы она могла вдохнуть.

Ёнсо пнула его ногой - не в голень, а в колено, сбоку, туда, где сустав наиболее уязвим.

Он пошатнулся.

Потерял равновесие.

И рухнул на кафельный пол, увлекая за собой стойку с полотенцами.

Она не дала ему опомниться. Вскочила, перевернулась, оказалась сверху.

Колени вдавились в его грудь.

Руки сомкнулись на его горле.

Она душила его - не так, как душат в драках, неумело и хаотично.

Ёнсо душила его с холодной, расчётливой яростью человека, который больше не боится.

Кровь с её разбитого лба капала ему на лицо.

Её глаза, ещё мокрые от слёз, смотрели на него сверху вниз.

Он смеялся. Даже сейчас. Даже с твоими руками на его горле, с твоей кровью, капающей ему на лицо, с перекрытым дыханием.

Его смех был хриплым, булькающим, но искренним.

Он смотрел на Ёнсо снизу вверх - и в его глазах не было ни страха, ни мольбы. Только безумное, щенячье обожание.

- Давай... - прохрипел он. - Давай, сильнее... Ты... охренеть, какая ты сейчас... кра-си-ва-я...

Он давился словами, но продолжал улыбаться.

Его зубы окрасились кровью.

Его пальцы - те самые, что только что сжимали её волосы, - не пытались оторвать её руки от горла.

Вместо этого они легли поверх твоих. Не чтобы остановить. Чтобы удержать.

- Вот такая... ты мне... и нравилась... всегда, - выдохнул он.

- Не та... кукла... в школе... а вот эта... Которая убить готова...

Снаружи кто-то задёргал ручку двери. Соми колотила кулаком по дереву.

- Джэгён! Эй! Что там у вас?!

Он не ответил.

Он смотрел только на неё.

Дверь ванной с грохотом распахнулась.

Соми влетела внутрь, и прежде чем она успела среагировать, она схватила Ёнсо за плечо и отшвырнула в сторону.

Ёнсо ударилась спиной о стену.

Кафель хрустнул.

Воздух выбило из лёгких.

А затем - пощёчина.

Хлёсткая. Звонкая. Наотмашь.

Голова мотнулась в сторону. Щека вспыхнула огнём. Перед глазами поплыли цветные пятна.

Ёнсо сползла по стене на пол, прижимая ладонь к горящей коже.

Во рту появился металлический привкус. Из уголка губ потекла тонкая струйка крови.

Соми стояла над ней, тяжело дыша.

Её фарфоровое лицо исказилось от ярости. Вся её напускная безмятежность испарилась.

Теперь это была не оператор, снимающая чужое унижение.

Это была та самая Чон Соми, которую Ёнсо помнила с младших классов - жестокая, мстительная, готовая бить лежачего.

- Совсем ебнулась?! - прошипела она.

- Ты, сучка, чуть не убила моего парня!

Она размахнулась для второго удара. Джэгён позади неё всё ещё лежал на полу, хрипя и держась за горло. Но он всё ещё улыбался.

Ёнсо стояла на коленях.

Голова гудела.

Перед глазами всё плыло - цветные пятна, искры, размытые силуэты. Она слышала её голос, но слова доходили с задержкой, словно сквозь толщу воды.

Соми схватила её за подбородок, вздёрнула голову вверх и снова ударила.

Наотмашь. По той же щеке. Кожа уже горела так, будто к ней приложили раскалённое железо.

- Извиняйся, - произнесла она.

Голос был ледяным. Спокойным. Без истерики, без крика.

Так говорят люди, которые привыкли к тому, что их слушаются.

Её пальцы сжали её подбородок сильнее, заставляя смотреть ей в глаза.

- Ты слышала меня, Ёнсо. Ты ударила его. Ты чуть не убила его.
Скажи: «Прости, Джэгён-а. Я была неправа». И тогда, может быть, я не сломаю тебе нос.

Позади неё Джэгён уже поднялся. Он стоял, прислонившись к стене, потирая горло.

Его глаза слезились, на шее багровели следы от её пальцев. Но он всё ещё улыбался.

Соми ждала.

Её пальцы всё ещё сжимали её подбородок, но она не поднимала глаз.

Просто смотрела в пол - на кафельную плитку, на осколки разбитых флаконов, на капли крови, которые срывались с твоего разбитого лба и оставляли тёмные кляксы на белом.

- Я сказала - извиняйся, - повторила она, и её голос стал тише. Опаснее.

Она отпустила её подбородок и сделала шаг назад. Затем медленно, почти лениво сняла туфлю - изящную, на тонком каблуке, с красной подошвой.

- Знаешь, что мне всегда не нравилось в тебе? - Она говорила спокойно, почти задумчиво.

- Твоё лицо. Такое красивое. Такое надменное. Даже сейчас, когда ты на коленях, вся в крови и соплях, ты всё равно смотришь так, будто это ты здесь главная.

Она присела на корточки перед ней и провела каблуком по её скуле - легко, почти нежно. Острый кончик оставил тонкую белую царапину на коже.

- Может, мне стоит исправить это? Чтобы ты наконец запомнила своё место.

- Чтобы каждый раз, глядя в зеркало, ты вспоминала этот вечер. И меня.

Затем Ёнсо моргнула.

Потолок над ней был чужим - высокий, белоснежный, с хрустальной люстрой, которая переливалась в лучах утреннего солнца.

Пахло дорогим постельным бельём, хлоркой и чем-то сладким - то ли шампанским, то ли духами, то ли и тем и другим сразу.

Ёнсо приподнялась на локтях.

Простыня соскользнула с плеча, обнажая чужой шёлковый халат, который был ей велик.

Вокруг кровати сидели люди - трое, четверо, пятеро. Молодые, примерно её возраста или чуть старше.

Все в купальниках, полотенцах, с бокалами в руках.

Их лица были смутно знакомыми, но она не могла вспомнить ни одного имени.

- Разве ты не помнишь?

Переспросил один из них - высокий парень с выгоревшими на солнце волосами и идеальной голливудской улыбкой.

Его английский был беглым, с лёгким акцентом, который ты не могла определить.

- Вчера мы веселились у бассейна. Ты была... скажем так, звездой вечеринки.

Девушка рядом с ним - блондинка с длинными ногами и бриллиантовым кулоном на шее хихикнула и сделала глоток из бокала.

- Ты прыгнула в бассейн прямо в платье. Сказала, что оно стоило двадцать миллионов вон, но тебе плевать. А потом заказала ещё шампанского. Много шампанского.

Она указала бокалом куда-то в сторону.

Она проследила за её жестом и увидела тележку с ведёрками для льда, пустыми бутылками и смятыми салфетками.

Ёнсо резко откинула простыню и встала.

Голова закружилась, перед глазами всё поплыло, но она удержалась на ногах.

Шёлковый халат сполз с плеча, и она поняла, что под ним ничего нет. Совсем ничего. Даже лифчика.

- Блять.. - выдохнула она, запахивая халат и завязывая пояс тугим узлом.

Парень с выгоревшими волосами приподнялся с кресла:

- Hey, you okay? Maybe you should rest a little more...

Ёнсо не ответила. Она уже шла к двери, босиком, переступая через разбросанные по полу полотенца, пустые бокалы и чей-то купальник.

Голова раскалывалась.

В висках стучало. Последние сутки слились в одну размытую, тошнотворную ленту: ресторан с Хёнсоком, клуб, полиция, Сонхён, ванная, лицо в торте, и теперь это.

- Miss, wait! Your shoes! - крикнула блондинка, но она уже захлопнула дверь.

Ёнсо шла по коридору, распахивая двери одну за другой.

Первая - номер 504: двое парней, оба в дыму кальяна, замерли с картами в руках.

Вторая - номер 506: мужчина в халате стоял у окна и говорил по телефону, а когда увидел её, просто моргнул и продолжил разговор. Третья - номер 508.

Дверь распахнулась. Внутри, на смятых простынях, лежали двое - парень и девушка.

Они целовались - жадно, глубоко, с тихими стонами.

Но когда дверь ударилась о стену, оба замерли и уставились на неё с одинаковым выражением удивления и ужаса.

Девушка прикрылась простынёй. Парень открыл рот, но не издал ни звука.

Ёнсо захлопнула дверь с такой силой, что табличка с номером слетела с петель.

- Блядство, - процедила она сквозь зубы и зашагала дальше, к лифтам, даже не оборачиваясь.

У стойки администратора на первом этаже царила утренняя тишина.

Портье - молодой мужчина в идеально отглаженном костюме - поднял глаза и тут же осёкся, увидев Ёнсо: босиком, в мятом мужском халате, с разбитой губой и синяком на скуле. Она прошла мимо, даже не взглянув на него.

А у выхода, прислонившись плечом к мраморной колонне и лениво листая что-то в телефоне, стояла Нахи.

Короткое чёрное платье. Волосы-каре уложены волнами. Ни царапины. Ни синяка. Она подняла голову, окинула её взглядом и присвистнула:

- Ого. Ты выглядишь как после войны. Или после очень плохого секса. И почему на тебе халат, который явно не твой?

- Не мой?

Ёнсо взяла пальцем нашупывая затем посмотрела на неё,и продолжала ходить.

- А ты выглядишь будто всю ночь намоталась перед кем то.

Нахи хмыкнула и оттолкнулась от колонны, догоняя её.

- Ну, знаешь, - протянула она, поправляя лямку платья, - пока ты там... развлекалась в отеле с незнакомцами, я действительно намоталась.

- Перед следователем. Три часа допроса. Он был очень настойчив. Хотел знать, куда делись сто миллиардов, кто убил детектива Сокчуна и почему в моём доме нашли два трупа.

Она говорила об этом так, словно речь шла о вчерашней погоде. Лёгким, светским тоном.

- Я, конечно, сделала большие глаза и сказала, что ничего не знаю. Что я была у подруги. Что меня вообще не было дома. Алиби, кстати, подтвердилось.

- Спасибо твоему отцу - его юристы сработали быстрее, чем полиция успела надеть на меня наручники.

Она достала из сумочки пачку сигарет, вытащила одну и закурила прямо в лобби.

Портье за стойкой сделал вид, что ничего не замечает.

Ёнсо проходя мимо зеркала увидела свою шею. В не засосах а будто огрыз.

- Что это? Меня грызал крыса?

Нахи подошла ближе, прищурилась, разглядывая её шею в отражении зеркала.

Затем выпустила струйку дыма в сторону и усмехнулась.

- Крыса? Ну, если только очень страстная крыса, - она ткнула пальцем в багровый след чуть ниже уха.

- Это засос. Причём, судя по размеру, делал его кто-то с очень большим ртом. Или с очень большим энтузиазмом.

Она затянулась ещё раз и критически оглядела её с головы до ног.

- Синяк на скуле. Разбитая губа. Засос на шее. Мужской халат. Ни лифчика, ни трусов, судя по всему. - Она покачала головой.

- Ты вообще помнишь, что было ночью? Или только обрывки?

- Откуда я знаю,чёрт..

Произнесла она убирая волосы вздохнувшись. От жары и злости.

Затем взяла телефон смотря.

Ёнсо уставилась на экран. Цифры не менялись. Они просто были там - чёрные на белом, безжалостные, неоспоримые.

С карты успешно снято: 850 000 000 000 вон.

Получатель: Н/Д.

Статус: Транзакция завершена.

Восемьсот пятьдесят миллиардов.

Не миллионов. Миллиардов. Почти все её деньги.

Те, что она получила в наследство от биологической матери.

Те, что лежали на отдельном счёте, к которому не имели доступа ни отец, ни его юристы. Те, что были только её.

Её пальцы сжали телефон сильно.

Нахи заглянула в экран через её плечо и присвистнула.

- Это ты потратила вчера? Или ограбили. Не понятно.

- Чёртово ублюдок.

Ёнсо ударила резко локтем её голову и ушла.

Нахи отшатнулась, схватившись за голову.

Из её пальцев выпала сигарета и покатилась по мраморному полу, рассыпая искры.

- Ай! Ты чё, совсем?! - крикнула она ей в спину, потирая висок.

- Я-то тут при чём?!

Но Ёнсо уже шла к выходу.

Босиком. В мятом мужском халате. С синяком на скуле и багровым засосом на шее.

Портье за стойкой испуганно вжал голову в плечи.

Швейцар у двери поспешно распахнул створки, даже не попросив ключ от номера.

Нахи осталась стоять посреди лобби, всё ещё держась за голову.

Потом медленно опустила руку, подняла с пола сигарету и посмотрела на дверь, за которой она исчезла.

- Больная сучка, - пробормотала она, но в её голосе не было злости. Скорее, усталое восхищение.

- Ладно. Увидимся. Ты всегда возвращаешься.