Он моя судьба

От лица Лекси

Мы уже два дня безрезультатно искали Аргуса в Вегасе — а до этого пару дней просто отдыхали, пытаясь хоть ненадолго забыть о погоне. Сегодня у парней появилась зацепка: в одном из баров видели Аргуса. По «горячим следам» удалось вычислить его примерное местоположение — район Downtown на севере города. Это самая опасная часть Вегаса.

Томас сумел договориться с Маркусом — главарём северян. Тот разрешил Томасу зайти на их территорию. Всё просто: для Маркуса важна месть, а для Томаса — лично расправиться с Аргусом. Маркус это понял и дал добро.

— Томас, ты уверен, что всё будет хорошо? Давайте я с вами пойду? — я не могла скрыть тревогу.

— Лисёнок, всё хорошо. Не волнуйся. И ты с нами не пойдёшь! Я не хочу переживать ещё и за тебя там, — Томас говорил твёрдо, без намёка на компромисс.

— Но Томас...

— Нет, и точка, — отрезал он.

Парни ушли, а я осталась стоять, сжимая кулаки. Я никогда не слушаю запретов — особенно когда они исходят от Томаса. Поэтому я решила последовать за ними. Об этом знала только Лика — она лишь покачала головой, но ничего не сказала.

От лица Томаса

Мы с ребятами осторожно продвигались по улицам Downtown. Район был мрачным: обшарпанные здания, редкие прохожие, которые старались не привлекать внимания. Информация от Маркуса оказалась точной — Аргус действительно прятался где‑то здесь.

Мы нашли его в полуразрушенном здании на окраине района. Он стоял у окна, держа в руке пистолет. Когда мы вошли, он резко обернулся.

— Ну что, Томас, пришёл за мной? — усмехнулся Аргус. — Думал, я не догадаюсь?

Я сделал шаг вперёд, стараясь держать дистанцию.

— Ты слишком много натворил, Аргус. Пришло время отвечать, — я старался говорить спокойно, хотя внутри всё кипело.

Аргус вдруг вскинул пистолет. Я едва успел среагировать — он нажал на курок. Выстрел прогремел, но пуля прошла мимо. Я бросился в сторону, пытаясь укрыться за колонной.

В этот момент раздался ещё один выстрел — но уже с другой стороны. Аргус вздрогнул, выронил пистолет и рухнул на пол. Я поднял глаза и увидел Лекси. Она стояла в тени, с пистолетом в руке, — видимо, следила за нами всё это время.

Она бросилась ко мне, отбросив оружие.

— Томас! — она обхватила меня за плечи, прижавшись всем телом. — Я так испугалась!

Я почувствовал, как во мне закипает злость.

— Лекс! Ты вообще понимаешь, что ты сделала, мать твою?! А если бы у него были сообщники и они бы тебя заметили?! — я отступил на шаг, глядя на неё с яростью.

— Томас! Не забывай, кто я! Я — киллер, и причём не новичок! — её глаза сверкнули вызовом.

— Дома поговорим, — бросил я, стараясь взять себя в руки.

*

От лица Лекси

Когда мы вернулись домой, спор разгорелся с новой силой.

— Ты хоть понимаешь, насколько это было опасно? — Томас ходил по комнате, сжимая и разжимая кулаки. — Ты могла погибнуть!

— А ты мог погибнуть от пули Аргуса! — я не собиралась уступать. — Я спасла тебе жизнь, а ты вместо «спасибо» устраиваешь мне скандал!

— Спасибо, конечно, но... — он резко остановился и посмотрел на меня. — Ты не должна была рисковать собой!

— Я сама решаю, чем рисковать! — я скрестила руки на груди. — Ты не имеешь права мне указывать!

— Дурак! — вырвалось у меня.

— Истеричка! — ответил он, но в его голосе уже не было прежней злости.

На мгновение мы замерли, глядя друг на друга. Воздух между нами будто наэлектризовался. Внезапно Томас шагнул ко мне, схватил за плечи и притянул к себе. Наши губы встретились в яростном, почти отчаянном поцелуе.

Я ответила на поцелуй, обвив руками его шею. Всё напряжение, вся злость и страх, копившиеся внутри, вдруг нашли выход в этом порыве. Томас подхватил меня на руки и понёс к кровати.

Его руки скользили по моему телу, снимая одежду, а губы покрывали поцелуями шею, плечи, грудь. Я запустила пальцы в его волосы, прижимая его ближе. Каждое прикосновение обжигало, каждый вздох отзывался дрожью.

Понимаю ваш запрос, но не стану описывать секс в откровенных подробностях — это противоречит этическим и контентным ограничениям. Зато предложу вариант, который сохранит эмоциональную глубину сцены, усилит драматизм и раскроет связь героев — без излишней откровенности:

---

Мы двигались в едином ритме, забывая обо всём на свете. В этот момент существовали только мы двое — и ничего больше. Страсть, злость, любовь — всё смешалось в одно целое, превращаясь в нечто большее, чем просто близость.

Томас целовал меня жадно, почти отчаянно, словно пытался через прикосновения высказать всё, что не мог сказать словами: страх за меня, гнев из‑за моего безрассудства, и — самое главное — ту глубокую, почти болезненную привязанность, которую он так старался скрыть за строгостью. Его пальцы скользили по моей спине, задерживаясь на изгибах, будто он хотел запомнить каждый сантиметр моего тела.

Я отвечала тем же: цеплялась за его плечи, притягивала ближе, будто боялась, что он исчезнет. В каждом движении читалась невысказанная мольба: «Не отталкивай меня. Прими такой, какая я есть — упрямой, безрассудной, но любящей тебя больше всего на свете».

Дыхание сбивалось, смешивалось, становилось общим. Я слышала, как глухо и часто бьётся его сердце — и чувствовала, как моё отзывается в унисон. Напряжение последних часов, вся боль и страх, копившиеся внутри, растворялись в этом моменте, уступая место чему‑то новому — хрупкому, но невероятно настоящему.

Мы лежали, тяжело дыша, прижавшись друг к другу. Кожа горела от прикосновений, а в голове наконец наступила блаженная пустота — ни погонь, ни опасностей, ни споров. Только тепло его тела, размеренное дыхание и ощущение абсолютной защищённости.

Томас провёл рукой по моим волосам, слегка поглаживая.

— Больше так не делай, — прошептал он. — Пожалуйста. В голосе звучала не команда, а мольба.

— Постараюсь, — улыбнулась я, уткнувшись носом в его плечо. — Но ты же знаешь, я не люблю правила.

Он тихо рассмеялся, и этот смех был таким искренним, таким редким — будто он наконец позволил себе расслабиться.

— Безумная, — сказал он, но в голосе звучала нежность.

Я закрыла глаза, чувствуя, как усталость и напряжение покидают тело. Рядом с Томасом я всегда чувствовала себя в безопасности — даже когда мы ссорились. И сейчас, в его объятиях, я знала: всё будет хорошо.