Мир, который забыл нас

Прошло несколько дней после встречи на станции. За это время они почти не продвинулись в расследовании. Хлоя продолжала изучать архивы, пытаясь найти хоть какое-то упоминание о серебристой метке, появившейся на ладони Леи. Эйден проверял старые карты железной дороги и собирал информацию о закрытых станциях, надеясь обнаружить ещё одну аномалию.

Лея большую часть времени молчала. Но это было уже другое молчание. Не то, что раньше. В её глазах снова появился свет. Небольшой. Едва заметный. Но настоящий. Она больше не выглядела человеком, который каждый день борется только ради того, чтобы не сойти с ума. Теперь она знала. Элиас жив. Она видела его. Слышала его голос. Почувствовала тепло его пальцев. И этого оказалось достаточно, чтобы снова начать дышать.

Эйден наблюдал за ней со стороны. Она стояла у окна квартиры Хлои, держа в руках кружку с давно остывшим чаем. За стеклом лениво моросил дождь. Лея вдруг едва заметно улыбнулась. Совсем чуть-чуть. Будто вспомнила что-то дорогое.

— О чём задумалась? — спросил Эйден. Она повернулась. Улыбка не исчезла.

— О нём. — Эйдену не нужно было уточнять, о ком именно.

— Ты снова вспоминаешь станцию? — Лея медленно кивнула.

— Знаешь... раньше я боялась, что однажды перестану помнить его голос. — Она опустила взгляд. — А теперь боюсь другого.

— Чего?

— Что забуду ощущение его руки. — Она невольно посмотрела на серебристую метку на своей ладони. — Оно было таким коротким...
Но настоящим. — Эйден тоже перевёл взгляд на её руку. Несколько секунд он молчал. Потом тихо сказал:

— Если ты смогла прикоснуться к нему один раз... Значит, сможете снова. — Лея улыбнулась. На этот раз искренне.

— Спасибо.

Эта улыбка неожиданно заставила его замереть. Он смотрел на неё чуть дольше, чем следовало. На то, как в её глазах снова появилась жизнь. На то, как она впервые за долгое время перестала прятать надежду. И вдруг поймал себя на мысли... Что хочет видеть эту улыбку каждый день. Хочет быть причиной этой улыбки. Эта мысль пришла так внезапно, что он почти испугался.

«Нет...»

Он резко отвёл взгляд. Этого не могло быть. Он всегда переживал за Лею. Всегда хотел помочь. Это было нормально. Он просто чувствует ответственность. Только ответственность.

— Эйден? — Он не сразу понял, что Лея уже несколько секунд смотрит на него. — Всё хорошо?

— Да. — Он ответил слишком быстро.
— Просто задумался. — Лея внимательно посмотрела на него.

— Ты выглядишь уставшим.

— Последние дни почти не спал.

— Из-за расследования? — Он едва заметно улыбнулся.

— Конечно.

Это была первая ложь, которую он сказал ей за всё время их знакомства. И именно она заставила его окончательно признать правду самому себе. Потому что причина бессонных ночей была совсем другой. Он боялся не того, что они не найдут ответы. Он боялся собственного сердца. Весь день он пытался убедить себя, что ошибается. Что это всего лишь привязанность. Сочувствие. Желание защитить человека, который слишком многое пережил. Но чем сильнее он сопротивлялся этим мыслям... Тем яснее понимал. Он проиграл эту борьбу ещё раньше. В тот момент, когда перестал искать для Леи объяснения. И начал искать для неё спасение.

Эйден медленно закрыл папку с документами. Поднял взгляд на Лею. Она снова смотрела в окно. И улыбалась, думая о другом мужчине. В груди неприятно сжалось. Он впервые позволил себе назвать это чувство своим именем. Любовь. Безответная. И, возможно, самая неправильная в его жизни.

Эйден не сказал никому. Ни Хлое. Ни Лее. Ни даже самому себе больше не позволял возвращаться к этой мысли. Он сделал единственное, что умел лучше всего. Спрятал чувства за работой.

Следующие несколько дней прошли в бесконечных поисках. Они изучали архивы, старые схемы железной дороги, записи о закрытых станциях и исчезнувших людях. Хлоя почти не отходила от ноутбука. Лея сопоставляла найденные документы с тем, что происходило с Элиасом. Эйден проверял каждую деталь, надеясь найти хоть одну закономерность. Со стороны казалось, что ничего не изменилось. Но изменилось всё. Теперь он замечал Лею постоянно. Он первым видел, когда она уставала. Замечал, как она машинально касается серебристой метки на ладони, когда волнуется. Помнил, что она почти не ест, если полностью погружается в расследование. Иногда он молча ставил рядом с ней чашку горячего кофе. Иногда приносил еду, не говоря ни слова. Лея благодарила его улыбкой. Обычной. Дружеской. И каждый раз эта улыбка одновременно согревала и причиняла боль.

— Лея. — Она подняла голову от очередной папки.

— Да?

— Ты уже три часа сидишь без перерыва.
— Она удивлённо посмотрела на часы.

— Не может быть...

— Может. — Эйден протянул ей яблоко.
— Хотя бы это съешь. — Лея тихо рассмеялась.

— Ты начинаешь говорить совсем как Элиас. — Слова сорвались с её губ легко, без всякого умысла. Но Эйден на мгновение застыл. Затем всё же улыбнулся.

— Значит, он был прав. — Она кивнула.

— Постоянно следил, чтобы я вовремя ела. Если я забывала, начинал ворчать. — Лея на секунду замолчала, словно снова увидела перед собой Элиаса. Её взгляд стал мягче.
— Иногда это ужасно раздражало... Но сейчас я бы многое отдала, чтобы услышать его ворчание ещё хоть раз. — Эйден отвёл глаза.

— Услышишь. — Он произнёс это спокойно. Без тени ревности. Потому что действительно хотел, чтобы это стало правдой. Лея благодарно улыбнулась.

— Спасибо, что не перестаёшь в это верить. — Эйден ничего не ответил. Он не верил. Он знал, что будет искать Элиаса до конца. Не только ради Леи. Но и потому, что человек, которого она любила, заслуживал вернуться домой.

Поздно вечером все разошлись по комнатам. Эйден остался один. На столе лежала старая фотография экспедиции. Та самая. На которой теперь отсутствовал Элиас. Эйден долго смотрел на пустое место. Странно. Он не помнил лица Элиаса. Не помнил его голоса. Не мог вспомнить ни одного разговора. Но благодаря Лее понимал, что этот человек существовал. И что именно его отсутствие оставило в мире незаметную трещину. Эйден осторожно коснулся фотографии. И тихо, почти шёпотом, произнёс:

— Знаешь... — Он горько усмехнулся.
— Наверное, я должен ненавидеть тебя. — В комнате повисла тишина. Он покачал головой. — Но не могу. Потому что, если бы я оказался на твоём месте... Я бы тоже надеялся, что она меня не забудет. — Он закрыл глаза. В груди болезненно сжалось. — Поэтому возвращайся. Ради неё. Потому что она заслужила снова увидеть тебя. Иначе...

Он не договорил. Не смог. Потому что понимал: если Элиас не вернётся, однажды ему придётся жить рядом с женщиной, которую он любит... И которая всегда будет любить другого.

Он медленно убрал фотографию обратно в папку. Выключил настольную лампу. И впервые за долгое время позволил себе заплакать. Тихо. Так, чтобы этого не услышал никто.

На следующее утро Лея проснулась раньше остальных. Квартира ещё спала. За окном только начинало светать. Она тихо вышла на кухню, надеясь выпить кофе в тишине. Но, открыв дверь, замерла. Эйден уже сидел за столом. Перед ним лежали старые карты железной дороги, исписанный блокнот и кружка с давно остывшим кофе. Он выглядел так, словно не ложился спать вовсе.

— Доброе утро, — тихо сказала Лея. Он поднял голову и сразу улыбнулся.

— Доброе.

— Ты опять работал всю ночь?

— Не заметил, как пролетело время. — Лея села напротив. Она внимательно посмотрела на него. Под глазами появились тёмные круги. Лицо осунулось. Он устало потёр переносицу, думая, что она этого не заметила.

— Ты себя совсем не бережёшь, — сказала она.

— Это временно.

— Эйден...

Он поднял взгляд. Их глаза встретились. В его взгляде было что-то новое. Что-то, чего раньше она никогда не замечала. Не жалость. Не дружеская забота. Что-то гораздо глубже. Именно в этот момент Лея всё поняла. Не по словам. Не по поступкам. По тому, как он смотрел на неё. Она быстро отвела глаза. Сердце неприятно сжалось. Ей стало тяжело. Очень тяжело. Она знала этот взгляд. Когда-то именно так Элиас смотрел на неё. Эйден будто почувствовал, что произошло. Он сразу отвёл глаза и сделал вид, что снова изучает карты.

— Думаю, нам стоит сегодня проверить северную ветку путей, — спокойно произнёс он. Слишком спокойно. Словно ничего не случилось. Лея тихо кивнула. Но внутри уже всё изменилось.

Позже они вместе ехали в машине. Хлоя уснула на заднем сиденье, утомлённая бессонной ночью. В салоне стояла тишина. Эйден сосредоточенно смотрел на дорогу. Лея украдкой взглянула на него. Теперь она замечала то, чего раньше не видела. Как он всегда открывает перед ней дверь. Как незаметно придерживает её за локоть в опасных местах. Как первым идёт туда, где может быть опасно. Как никогда не позволяет ей оставаться одной. Раньше она считала это частью его характера. Теперь понимала, что за этими поступками стоит нечто большее.

Она медленно отвернулась к окну. За стеклом мелькали деревья. И почему-то именно сейчас ей стало больно. Не за себя. За него. Потому что она уже знала ответ, который никогда не сможет произнести вслух.

Вечером Лея осталась одна в своей комнате. Она долго сидела на краю кровати, не включая свет. В полумраке серебристая метка на ладони едва заметно мерцала. Она осторожно провела по ней пальцами. Затем открыла ящик тумбочки. Внутри лежала небольшая фотография. Единственная, которую не смогло изменить забвение. На ней был Элиас. Снимок немного выцвел, но его улыбка всё ещё была такой же тёплой. Лея бережно взяла фотографию в руки. Её глаза наполнились слезами.

— Прости... — Тихий шёпот растворился в комнате. Она крепче прижала фотографию к груди. — Мне кажется, я делаю ему больно. — Она не знала, кому говорит эти слова. Элиасу. Или самой себе. — Он хороший человек. Он не заслужил этого.

Лея закрыла глаза. Перед ней снова возникло лицо Эйдена. Его усталая улыбка. Его молчание. Его желание помочь, ничего не требуя взамен. Она чувствовала вину. Не потому, что её чувства изменились. Они не изменились ни на мгновение. Всё её сердце по-прежнему принадлежало Элиасу. Именно поэтому вина была такой сильной. Она не могла подарить Эйдену даже крошечной надежды. А он, кажется, уже понимал это. Лея вытерла слёзы. Затем посмотрела на фотографию Элиаса. И едва слышно произнесла:

— Я найду тебя. Что бы ни случилось. Какой бы высокой ни была цена. Я найду тебя.

И, словно отвечая ей, серебристая метка на ладони на мгновение вспыхнула мягким светом. Лея замерла. Она медленно подняла руку. Свет исчез так же быстро, как появился. Но она успела почувствовать лёгкое тепло. Такое же, как в тот миг, когда их пальцы соприкоснулись через стекло. Лея невольно улыбнулась сквозь слёзы.

— Ты тоже меня помнишь... — Она не знала, было ли это лишь игрой её воображения. Или Элиас действительно почувствовал её слова. Но впервые чувство вины уступило место решимости. Что бы ни происходило дальше... Она не позволит ни любви, ни страху, ни боли разрушить то, что связывает их через два мира.

Ночь опустилась на город незаметно. Дождь закончился. В открытое окно проникал прохладный воздух, наполняя квартиру тишиной. Лея наконец уснула. Впервые за долгое время её сон был спокойным. Она крепко прижимала к груди фотографию Элиаса. На её губах застыла едва заметная улыбка. Серебристая метка на ладони больше не светилась. Будто тоже уснула вместе с ней.

Эйден стоял у окна. Он не включал свет. В темноте отражение в стекле казалось чужим. Усталый взгляд. Осунувшееся лицо. Человек, которого он видел перед собой, был совсем не похож на того, кем он был ещё несколько недель назад. Он тихо усмехнулся.

— Ну и влип же ты... — Ответа, конечно, не последовало. Он перевёл взгляд на комнату. Дверь в спальню Леи была приоткрыта. Отсюда он видел лишь полоску света от ночника. И больше ничего. Он поймал себя на желании подойти. Убедиться, что она действительно спит. Что ей не снится очередной кошмар. Что она наконец-то отдыхает. Но остался стоять на месте.

— Нет... — Он медленно покачал головой.
— Ты заслуживаешь гораздо большего, чем чужие чувства.

Он закрыл глаза. Перед ним снова всплыло лицо Леи. Её улыбка. Её слёзы. И тот взгляд, которым она говорила об Элиасе. Так невозможно притворяться. Так смотрят только тогда, когда любят всем сердцем. И именно поэтому Эйден понял одну простую истину. Он никогда не сможет занять место Элиаса. Да и не хотел. Любовь не должна отнимать. Любовь должна возвращать. Он тяжело выдохнул.

— Слышишь меня или нет... — Он сам не знал, к кому обращается. К пустоте. К миру по ту сторону. Или к человеку, которого никогда не видел. — Возвращайся. — В комнате было тихо. — Потому что она каждый день выбирает тебя. И я не хочу, чтобы однажды ей пришлось выбирать кого-то другого только потому, что ты не смог вернуться. — Эйден невесело улыбнулся. — Так что... не вздумай сдаться. Иначе мне придётся всю жизнь смотреть в её глаза и видеть в них ожидание. Он опустил голову. — А я этого не выдержу.

По другую сторону миров...

       Элиас резко открыл глаза. Он сидел у потухшего костра возле старой станции. Туман медленно плыл между рельсами. Серебристая метка на ладони неожиданно вспыхнула. Не ярко. Но достаточно, чтобы осветить его пальцы. Он нахмурился.

— Лея... — Он крепко сжал ладонь. Сердце забилось быстрее. Он чувствовал её. Не слова. Не мысли. Чувства. Тоску. Надежду. И странную, незнакомую боль. Будто рядом с Леей находился человек, который тоже страдал. Элиас медленно поднялся. Он посмотрел в белую пустоту перед собой.

— Кто бы ты ни был... — Тихий ветер подхватил его слова. — Спасибо.

       Он сам не понимал, почему сказал именно это. Но чувствовал. Пока его не было рядом... Кто-то другой оберегал Лею. Не пытался заменить его. Не пытался забрать её у него. Просто не позволял ей остаться одной. И за это Элиас был благодарен. Он ещё раз посмотрел на сияющую метку. Свет медленно погас. Но внутри осталось странное спокойствие. Будто на мгновение два совершенно незнакомых человека... Поняли друг друга без единого слова.

       И где-то далеко, в другом мире, Лея во сне улыбнулась. Не зная, что этой ночью два сердца одновременно дали ей одно и то же обещание. Они оба сделают всё, чтобы больше никогда её не потерять.

«Есть сердца, которые готовы разбиться, лишь бы не разбить другое.»