Нераскрытая тайна

Прошло несколько дней. Время у Блэков тянулось мучительно однообразно, словно натянутая струна. Дни сменялись ночами по одному и тому же, незыблемому ритуалу: утро, завтрак в огромной, душной столовой, где Астерию ждала привычная пытка. Острые, враждебные взгляды Вальбурги, в которых с каждым часом всё яснее читалось едва сдерживаемое бешенство от присутствия «этой выскочки Грин-де-Вальд» - так она выражалась, видя очертании ее лица.

Альфард же молчал. Он не смел подходить к ней близко, погруженный в собственные размышления и опасные догадки, что вихрем метались в его голове.

Поздняя ночь. Весь особняк Блэков уже давно погрузился в призрачную тишину. Члены семьи разошлись по своим спальням, но Астерия не могла найти покоя. Гостевая комната, хоть и была изящна, казалась холодной и чужой. Она бесцельно бродила по ней, как пойманная птица.

Наконец, не выдержав, девушка опустилась в старое черное кожаное кресло в гостиной. Скрестив ноги и откинувшись на мягкую спинку, она подтянула колени ближе к себе, не заботясь о том, как мялась атласная юбка. Сейчас ей было не до этикета. В руках Астерия держала дневник Моргрейва. Только это древнее, запретное знание, казалось, могло ненадолго отвлечь её от давящей атмосферы семейства Блэк. Изредка сухой треск поленьев в камине нарушал звенящую тишину, бросая причудливые тени на стены.

Астерия вновь погрузилась в чтение того самого первого эксперимента, обнаружив в нём новые, пугающие детали:

«Как я уже писал ранее, стабильная и управляемая связь между миром мёртвых и живых зависит от множества факторов, приведенных мной в предыдущем эксперименте. Но особенно эффективной и почти безотказной эта связь становится при использовании кровных уз. Если человек является близким родственником усопшего и обладает обширными знаниями о его жизни и привычках, то вероятность длительного и качественного контакта с духом умершего возрастает до критически высоких показателей. Кровь - это ключ, который отпирает самую потаенную дверь».

Астерия впитывала эти написанные тысячи лет назад слова, словно губка - воду. Каждое предложение Кадмуса Моргрейва казалось логичным, пугающе стройным и неоспоримым. Её рука невольно потянулась к ожерелью, скрытому под блузкой.

Синий камень, мерцавший на груди, ярко отливал, переливаясь жемчужным отблеском от света камина. Она легонько сжала его, на минуту отрываясь от дневника.

«А что если... - мысль, словно темная бабочка, залетела в её голову. - А что, если попробовать этот ритуал? Я могла бы поговорить с ней. Увидеть её, пусть даже в призрачном, эфирном облике. Возможно, мать могла бы дать мне подсказку, как разрушить войну отца, ведь это она годами была с ним бок о бок, начиная с самого Дурмстранга. Ей известны его слабости. Его тайны. Всё...»

Мысль о некромантическом диалоге с матерью подкралась к Астерии так глубоко, что она перестала слышать что-либо вокруг. Её разум полностью поглотил этот жуткий, но безумно манящий план. Из темноты коридора до неё донеслись неспешные, сонные шаги, спускающиеся по винтовой лестнице. Шаги вдруг прекратились.

Около порога гостиной застыл Альфард. Его глаза мгновенно отыскали её в полумраке, освещенном лишь пляшущими языками пламени в камине. Юноша, страдавший от бессонницы, по привычке направился в гостиную, где часто проводил долгие часы наедине с собой, но вместо этого застал там её - хрупкую, погруженную в свои мысли, совершенно не заметившую его появления.

Альфард сделал один короткий шаг, нарушая напряженную тишину, и этот звук заставил Астерию вздрогнуть. Она рефлекторно сжала дневник, слегка отшатнувшись назад. Её взгляд резко поднялся на него.

На Альфарде был черный сюртук, но без особых украшений, простой, что подходил ему. Но даже в таком расслабленном, почти домашнем виде он выглядел как истинный чистокровный маг, от которого исходила едва уловимая аура уверенности. Он сделал еще один шаг. Его серые глаза скользнули по плотно закрытому дневнику в её руках.

Альфард слегка прищурился, и в его взгляде мелькнуло узнавание. Это была та самая книга, которую она купила в том странном магазинчике в тот день, когда они впервые встретились.

- Не спится? - первой нарушила тишину Астерия. Её голос звучал немного хрипло, выдавая усталость. Она наблюдала, как Альфард медленно опустился в другое кресло, расположенное напротив камина, совсем недалеко от неё.

Альфард какое-то время молча смотрел на танцующие языки пламени, затем перевел пронзительный взгляд на Астерию:

- Да. А ты... Что делаешь здесь в такой поздний час?

Астерия не отвела глаза, глядя прямо на него.

- Читаю, - ответила она без тени лжи.

Альфард насмешливо приподнял бровь.

- Ту самую книгу, которую тебе без проблем продал Грейсон? - прямо, без колебаний озвучил он свои мысли, понимая, что наедине нет нужды соблюдать маски вежливости и притворного незнания.

Астерия слегка удивилась его прямолинейности.

- Грейсон? Не знаю такого, - в её словах была правда, но она, разумеется, прекрасно поняла, о чем он говорит.

Альфард не разозлился, лишь в его глазах промелькнуло нечто, похожее на усмешку. Он понял её тонкую уловку, слегка подался вперед, и его голос стал ниже, приобретая более доверительный оттенок:

- Мы оба прекрасно знаем, о чём я говорю, Астерия. Строить такую сложную ложь сейчас бессмысленно.

Во взгляде девушки что-то изменилось. Она осознала, что врать тому, кто всё видел своими глазами, бесполезно.

- Да, я купила эту книгу. Ты сам тогда все видел. - пожала плечами она. - Что дальше? Или же... ты сам хотел её приобрести? - домыслила она, бросив на него испытующий взгляд.

Альфард иронично усмехнулся.

- О, нет. Мне незачем сдалась эта книга. Таких у нас и так полно в родовой библиотеке. Я просто часто бываю в таких магазинчиках. Изучаю ассортимент.

- Изучаешь? - теперь настала очередь Астерии насмешливо усмехаться. - Обычно такие книги предназначены для покупки.

Альфард спокойно сложил руки в замок, откидываясь назад в кресле, но сохраняя прямую, аристократичную осанку.

- Не все. Некоторые из них стоит и вовсе убрать с глаз долой, чтобы не попали под плохое влияние. - философски подметил он, отвечая серьезным тоном.

- Ты несколько удивляешь меня своими взглядами, Альфард, - осторожно произнесла Астерия, смакуя каждое слово. - Это совсем, я бы сказала... не похоже на твою семью.

Альфард слегка нахмурился, но его серые глаза по-прежнему выражали к ней живой, неподдельный интерес.

- Я не разделяю всех мировоззрений своей семьи. Я бы сказал, что и из нашей библиотеки стоило бы вычистить подобную чертовщину, но боюсь, тогда мы и вовсе останемся без чтения. Да и Вальбурга первым делом накинется и начнет свою шарманку хуже родителей. - с ироничным юмором подметил он. - И да, если не против, давай перейдем на «ты». Незачем называть меня на «вы», пока здесь нет родителей и других.

Астерия слегка улыбнулась в ответ на его ироничную шутку, представляя злое лицо Вальбурги, недовольно голосящая на Альфарда. Он действительно казался интересной и многогранной личностью, способной мыслить за пределами жесткой, замкнутой идеологии своей семьи.

- Быть не похожим на свою семью - это либо дар, либо проклятие, - негромко произнесла Астерия, глядя на пляшущие в камине языки пламени. - Вальбурга, кажется, готова испепелить меня только за то, что в моих жилах течет кровь человека, которого она считает предательницей. - усмехнулась она не по-доброму.

Альфард горько усмехнулся и качнул головой, переводя взгляд с огня на Астерию:

- Вальбурга слишком увлечена идеей «идеального чистокровного рода». Для неё любой шаг влево - это катастрофа. Но ты не должна принимать её выпады на свой счет. Она просто боится.

- Боится? - Астерия изумленно вскинула бровь. - Вальбурга Блэк боится? Смешно.

- Она боится того, что ты - живое доказательство того, что правила нашей семьи можно сломать, - откровенно ответил Альфард, подавшись чуть ближе. Его голос упал до полушепота. - Твоя мать, Адриана... Отец же рассказал тебе о ней, верно?

Астерия на мгновение замерла. Пальцы сквозь ткань блузки снова бессознательно нащупали холодный кулон на шее.

- Да. Он показал мне её на гобелене.

- Я практически не помню ее, - тихо признался Альфард, и в его серых глазах проскользнула детская, незащищенная тоска. - Я был младенцем, когда мой отец узнал о ее смерти. Но он говорил о ней иногда, рассказывая нам свое детство. Здесь все привыкли чеканить слова и держать спину, быть идеальными и не проявлять ни одной лишней эмоции. А она... Она умела дышать полной грудью. И честно... Я даже завидую ей.

Астерия сглотнула ком в горле. Слова Альфарда отозвались в её душе неожиданным, теплым эхом. Впервые за долгое время кто-то говорил с ней о матери не как о «предательнице» или «позоре рода», а как о... живом человеке.

- Отец скучает по ней, - продолжил Альфард, внимательно наблюдая за её реакцией. - И когда он смотрит на тебя... он видит её. Но я вижу, что ты - это не просто тень Адрианы. У тебя свои тайны, Астерия. И эта книга... - он снова взглянул на темный том Моргрейва в её руках. - Зачем она тебе? Что ты ищешь?

Астерия встретилась с ним взглядом. Ей безумно хотелось довериться ему - рассказать про некромантию, про желание вызвать дух матери, про Тома Реддла... Но инстинкт самосохранения быстро вернул её на землю.

- Я ищу ответы, Альфард, - мягко, но уклончиво ответила она. - На вопросы, которые мой отец предпочитает глушить темной магией и политикой.

Альфард помолчал, смакуя её ответ, а затем тепло, искренне улыбнулся:

- В таком случае, если тебе понадобится редкая книга или просто человек, с которым можно посидеть в тишине и не слушать крики портретов... Ты знаешь, где меня найти. - усмехнулся он по-доброму.

И он плавно встал со своего места, поправляя складки на мантии, развернувшись к выходу как и пришел.

- Альфард, - отозвала Астерия его негромко.

Блэк вмиг замер, слегка поворачивая к ней голову через плечо.

- Да?

- Спасибо. Ты наверное единственный, кто поймет меня в этом доме. - ответила она тише, сжимая кулон матери.

Альфард хмыкнул и в самом конце комнаты произнес завершающее:

- Ты не одна. Мой отец не даст упасть тебе на дно, впрочем как и я. Ты не такая, кем кажешься. - последнее он произнес с особой значимостью и полностью покинул ее, оставив одну у своих размышлениях.

***

На следующее утро Астерия поднялась с кровати раньше обычного и собралась на завтрак самостоятельно, не желая дожидаться скрипучего, наполненного желчью приглашения от Кикимера.

Её внешний вид был выверен до мельчайших деталях . На ней безупречно сидела приталенная блузка глубокого темно-изумрудного цвета, подчеркивавшая бледность кожи, и тяжелая, ниспадающая слоистыми волнами черная юбка. Густые черные волосы девушка уложила в изящную полусобранную прическу, оставив пару тонких, волнистых прядей свободно обрамлять лицо. На поясе, спрятанное в складках ткани, мирно покоилось каштановое древо ее кедровой палочки, отзываясь привычным, успокаивающим теплом на легкое прикосновение пальцев.

Идеальный, безупречный образ чистокровной волшебницы, той , что должна сохранятт маску.

В просторной, освещенной лишь тусклым утренним светом столовой присутствовала лишь половина семьи. За длинным дубовым столом уже восседали Ирма и Вальбурга, тихо, едва слышно обмениваясь редкими фразами. Но стоило Астерии переступить порог, как разговор мгновенно оборвался. В воздухе повисла звенящая, натянутая тишина.

Все взоры тут же устремились на вошедшую.

Вальбурга наградила её привычным, пылающим презрением взглядом - казалось, старшая дочь Блэков с каждым днем всё с большим трудом выносит присутствие «этой паршивой девки» в родовом особняке. Взгляд Ирмы был иным: холодным, изучающим и настороженным, однако хозяйка дома сохраняла на лице непроницаемую аристократичную маску.

Астерия не стала дарить им даже фальшивой вежливой улыбки. Она молча прошла к дальнему краю стола, за которым обычно сидела, и, опустившись на высокое кресло, произнесла ровным, сухим голосом:

- Доброе утро.

Ирма натянуто, едва заметно улыбнулась и коротко кивнула в ответ, сохраняя дистанцию. Вальбурга же и вовсе не удостоила Астерию вниманием. Она лишь демонстративно хмыкнула и отвернулась к своему бокалу с соком, давая понять, что отвечать подобным гостям - ниже её достоинства.

Видя, что время неумолимо движется вперед, а сыновья всё еще не спустились, Ирма слегка раздраженно щелкнула пальцами, призывая домовика:

- Поторопи Альфарда и Сигнуса, Кикимер. Уже пол девятого наступило. И посмотри, чтобы...

Но отдать приказ она не успела: дубовые двери столовой отворились.

Первым вошел Сигнус. Несмотря на юный возраст, мальчик держался удивительно спокойно и сдержанно. Он вежливо поприветствовал присутствующих и занял свое место.Следом за ним прошел Альфард. По обыкновению проницательный и собранный, он коротко кивнул за столом и тихим тоном извинился перед матерью за небольшое опоздание.

Проходя мимо Астерии, Альфард на долю секунды скользнул по ней серыми глазами. Это был едва уловимый, но понятный только им двоим знак - немое эхо их недавнего ночного разговора у камина.

Минутой позже в столовой появился Поллукс.

От фигуры главы семейства веяло тяжелой, непререкаемой властью и монументальной стойкостью. Он молча опустился во главе стола, и семейство приступило к трапезе.

Завтрак проходил в гнетущей, давящей обстановке. Лишь сдержанные шепотки, которыми обменивались Ирма с супругом, да тихий разговор Альфарда и Сигнуса о предстоящем матче по квиддичу немного разряжали эту тяжелую атмосферу.

Вдруг воздух рядом с Поллуксом сгустился, и из тени соткался Кикимер. В руках домовик трепетно сжимал свежий, пахнущий типографской краской свежий выпуск газеты.

- «Ежедневный пророк», хозяин Поллукс. Как вы и приказывали, доставлен без лишнего внимания, - пролепетал Кикимер, глубоко, почти до самого пола, склоняясь перед господином.

- Спасибо, Кикимер, - сухо отозвался Поллукс.

Его длинные пальцы вцепились в края пергамента. Мужчина развернул газету, и его серые глаза начали стремительно пробегать по печатным строчкам.

Спустя всего пару секунд переносица Поллукса сурово сдвинулась. Выражение его лица изменилось, став пугающе строгим и мрачным.

Ирма, первою заметившая эту перемену, слегка подалась вперед. В её голосе прорезалось невольное волнение:

- Что там, Поллукс? Что случилось?

В столовой вновь установилась абсолютная, мертвая тишина. Поллукс замер, а затем медленно, вслух прочел главный заголовок, напечатанный кричащими черными буквами:

«Бельгия пала. Последователи Геллерта Грин-де-Вальда окончательно установили контроль над Министерством магии страны, воспользовавшись хаосом и кровопролитием в маггловском мире. Число сторонников темного волшебника растет с каждым днем, охватывая новые территории Европы. Отдел Магического Правопорядка настоятельно просит волшебников воздержаться от активной совиной почты и строго соблюдать конфиденциальность ради собственной безопасности».

Слова Поллукса свинцовым грузом повисли под высоким потолком столовой.

Вальбурга ахнула, Ирма побледнела, а Альфард медленно опустил приборы на тарелку. И в ту же секунду - словно по единой, невидимой команде - все присутствующие за столом медленно повернули головы и уставились на Астерию.

На дочь человека, который прямо сейчас погружал Европу в огненную бездну.

Новость о падении Бельгии стала той самой искрой, которая окончательно подожгла сухой порох, копившийся в душе Вальбурги. Её сдерживаемое день за днем бешенство наконец прорвало плотину чистокровного этикета.

Не скрывая больше ни ядовитого сарказма, ни пылающего гнева, старшая дочь Блэков визгливо и торжествующе воскликнула:

- А я ведь предупреждала вас, папа́! Сколько раз я говорила?! Эта девчонка - ходячее проклятие, она принесет в наш дом только проблемы и позор!

- Вальбурга! - резко перебила её Ирма, повысив голос до опасных, звенящих высот. - Немедленно смени тон, юная леди! Не смей устраивать истерику за столом!

Астерия замерла, ощущая, как внутри всё вымораживается до хруста. У неё не было сил - да и смысла - отвечать на эти нападки. Она слишком хорошо понимала, что именно натворил её отец, и какою ценой далась Бельгии его новая «победа». Пытаться оправдываться или пререкаться сейчас было бы бессмысленно, глупо и смертельно опасно. Под столом тонкие пальцы Астерии вцепились в белую тканевую салфетку, покоившуюся на коленях, сжав её в плотный, смятый ком.

- А что такого, мама́?! - не унималась Вальбурга, взвившись со своего места. Её высокая, стройная фигура дрожала от праведного гнева, а пронзительные серые глаза с нескрываемым отвращением впились в Астерию. - Я говорю чистейшую правду! Она - отродье предательницы крови и тёмного мага! Сам факт её нахождения здесь позорит наши традиции и оскверняет фамилию Блэков!

- Вальбурга, замолчи. Сядь и успокойся, ради Мерлина. - вмешался Альфард. Его голос звучал предостерегающе, а в серых глазах вспыхнула холодная угроза.

- Успокоиться?! - вскричала она, переходя на фальцет. - Пока эта отвратительная мерзавка сидит с нами за одним столом и ест наш хлеб?! Ну уж нет!

Слепым, неконтролируемым движением Вальбурга выхватила из рукава свою палочку из темного дерева и навскидку направила её прямо на Астерию.

Инстинкты, вбитые в Дурмстранге и приюте Вула, сработали мгновенно. Астерия подалась вперед, её ладонь намертво сжала кедровое древо на поясе. Она не стала сразу обнажать оружие, но застыла в боевой стойке, готовая в любую секунду встретить удар.

- Вальбурга Ирма Блэк! - над столом грозовой тучей возвысился Поллукс. Его голос прогремел под потолком, а металлический, смертельно опасный взгляд пригвоздил дочь к месту. - Немедленно опусти палочку! Вон из столовой, пока ты не совершила глупость, о которой будешь жалеть всю жизнь!

На секунду в столовой повисла звенящая, удушающая паника. Взгляд Вальбурги оставался непреклонен, её пальцы судорожно сжимали дерево, передавая заклинанию всю накопленную желчь и ненависть. Но перед незыблемым авторитетом отца она всё же надломилась.

Медленно, с демонстративным отвращением Вальбурга начала опускать руку.

Присутствующие за столом облегченно перевели дыхание. Ирма выдохнула, Альфард слегка расслабил плечи... А Сигнус... Да он вообще жалел о том, что не опоздал ещё на минут тридцать или больше.

И именно в этот момент беспечности Вальбурга нанесела свой подлый, предательский удар.Опустив палочку лишь до уровня столешницы, она резко, словно ужалившая гадюка, выбросила кисть вперед и выплюнула:

- Секо!

Алый, прозрачный магический клинок вырвался из кончика её палочки с сухим, рассекающим воздух свистом. Всё произошло настолько стремительно, что у всех за столом перехватило дыхание.

Астерия, знавшая, что подобные Вальбурге гиены никогда не сдаются без боя, выхватила свою кедровую палочку в ту же секунду. Но заклинание, подпитанное чистой, слепой ненавистью, оказалось быстрее.

Раскаленное магическое лезвие полоснуло Астерию по тыльной стороне правой ладони - той которой, она держала палочку, но увы, не успела выставить барьер.

Ткань темно-изумрудного рукава мгновенно расползлась, и на белой коже вспыхнула глубокая, ровная алая полоса. Астерия глухо зашипела от резкой, обжигающей боли. Из рассеченной плоти хлынула густая, тёмная кровь, зачеркав рукав блузки и капнув несколькими тяжелыми рубиновыми каплями прямо на полированное дерево дубового стола.

В столовой воцарилась оглушительная, мертвая тишина, нарушаемая лишь сухим, частым дыханием Вальбурги и тихим, ритмичным стуком тяжелых капель крови, падающих с ладони Астерии на дубовый стол.

Запах свежего железа мгновенно перебил аромат утреннего кофе и свежей выпечки.

Вальбурга стояла с высоко поднятой палочкой, на кончике которой еще курился сизый дымок. На ее лице застыла дикая смесь злорадного торжества и вспыхнувшего страха перед отцом. Она ждала крика, слез, беспомощного вскрика от «этакой неженки», но Астерия не подарила ей этой победы.

Лишь её губы сжались в узкую, бескровную нить, а разноцветные глаза медленно, с леденящей душу задержкой поднялись на Вальбургу. В этом взгляде не было ни капли жертвенности - там закипала та сама темная, опасная ярость, которая когда-то в десятилетнем возрасте заставила Астерию вонзить стекло в горло своего обидчика.

С абсолютным, почти нечеловеческим самообладанием Астерия плотно прижала белую белоснежную салфетку к окровавленной тыльной стороне ладони. Ткань мгновенно пропиталась алым.

- Экспеллиармус! - раздался не голос, а настоящий рык Поллукса.

Из его трости вырвалась вспышка ослепительного серебряного света. Палочка Вальбурги с треском вылетела из её судорожно сжатых пальцев и с звоном отскочила в дальний угол комнаты. Сам Поллукс за секунду преодолел расстояние между ними. Его лицо исказилось от бешенства, которого в этом доме не видели годами.

- Ты... бесстыжая, неконтролируемая дрянь! - прошипел глава семейства, его голос дрожал от сдерживаемой силы. - Подпасть под влияние эмоций, напасть на гостью за моим столом, пролить кровь в моем доме?! Ты опозорила меня! Опозорила весь род Блэков!

- Папа́, она... - попыталась огрызнуться Вальбурга, хотя её бледные щеки уже запылали пятнами от унижения.

- Замолчи! - так рявкнул Поллукс, что хрустальные подвески на люстре испуганно зазвенели. - В свою спальню! Сейчас же! И чтобы до конца недели ты не смела показывать мне свое лицо! Кикимер, запри ее и забери палочку! Никакой магии! Если она попытается выйти - сообщи мне лично!

Ирма, бледная как полотно, лишь прикрыла рот кружевным платком, не смея перечить разгневанному супругу. Даже она понимала: Вальбурга переступила грань черты, нарушив древнейший закон гостеприимства.

Вальбурга, тяжело дыша и едва сдерживая слезы унижения, метнула на Астерию последний ядовитый взгляд и, громко чеканя шаг на каблуках, выбежала из столовой.

Едва дверь за ней захлопнулась, Альфард оказался рядом с Астерией. В его движениях не было ни грамма привычной небрежности - лишь острая, порывистая тревога.

- Дай мне посмотреть, - тихо, но не терпящим возражений тоном произнес он, опустив её на стул ,на одно колено и осторожно подхватывая её раненую руку.

Пальцы Альфарда были теплыми и удивляюще бережными. Он осторожно отнял насквозь пропитанную салфетку. Глубокий, ровный порез продолжал обильно кровоточить, обнажая рассеченную плоть.

- В заклинании была темная желчь, - сквозь зубы процедил Альфард, доставая свою палочку. - Рана не затянется сама собой.

- Эпискеи, - шепнул он, кончиком палочки осторожно проводя вдоль рассеченного края.

Магия откликнулась тихим шипением. Кровь запеклась, края пореза с трудом, но начали срастаться, оставляя за собой тонкий, ярко-розовый свежий рубец. Астерия все это время не сводила с него глаз. Она чувствовала, как тепло его магии и прикосновение его пальцев гасят ту дикую ярость, что бушевала внутри неё секунду назад.

Поллукс подошел к ним, глядя на окровавленные капли на полированном столе с глубоким, тяжелым отвращением.

- Астерия... - заговорил он, и его голос звучал надломленно. - Я приношу тебе свои извинения за неуправляемую выходку моей дочери. Ей нет оправдания.

Астерия медленно поднялась со стула. Она слегка отвела руку, выравнивая осанку, и посмотрела на Поллукса с той самой холодной, величественной выдержкой, которой её учили с детства.

- Не стоит извиняться, мистер Блэк, - ровным, непроницаемым голосом произнесла она, хотя её ладонь все еще пульсировала тупой болью. - Ваша дочь лишь показала то, что держит глубоко в душе, по отношению ко мне. Единственная её ошибка - она оказалась слишком нетерпеливой, чтобы скрыть это.

Она коротко перевела взгляд на Альфарда, едва заметно кивнув ему в знак благодарности за помощь, а затем посмотрела на Поллукса:

- С вашего разрешения, я проведу остаток утра у себя. Аппетит, боюсь, испорчен.

Не дожидаясь ответа, Астерия развернулась на каблуках. Её черная юбка взвилась пышными слоями, и девушка с гордо поднятой головой покинула столовую, оставляя семейство Блэк наедине с пролитой на их стол чистокровной кровью.