Ключ к сердцу

Лиса несколько раз нервно нажала кнопку лифта, ведущую на террасу отеля. Она уже в тысячный раз проверила свою внешность в зеркале.

Макияж был безупречным, подчёркивая её лучшие черты, несмотря на то, что выглядел довольно сдержанно. Волосы, собранные в аккуратный хвост, идеально сочетались с очень соблазнительным платьем и короткими ботинками, которые она взяла с собой, хотя думала, что, скорее всего, у неё не будет возможности их надеть.

Она улыбнулась, подумав, что в конце концов женская привычка брать с собой в чемодан больше одежды, чем нужно, иногда не такая уж и плохая.

Наконец она поднялась на последний этаж здания и, выйдя из лифта, была удивлена элегантным холлом, украшенным большим зеркалом в золотой раме и огромными цветами в хрустальной вазе, стоящей на столе из тёмного дерева.

В отличие от других этажей, где был длинный коридор с множеством дверей, здесь находился только этот небольшой холл и большая двойная деревянная дверь с кнопкой звонка рядом, которую, как решила Лиса, нужно было нажать.

Её встретил официант, который провёл её через большую комнату к огромной террасе. Там стоял накрытый на двоих стол с блестящей посудой и столовыми приборами, цветами и свечами в хрустальных подсвечниках.

Чуть поодаль находился молодой музыкант рядом с современной музыкальной аппаратурой. В руках он держал инструмент, которым явно прекрасно владел, и играл мелодию, которую Лиса не знала, но которая уже казалась ей невероятно красивой.

Thinking Bout You.

Чонгук смотрел на вид из окна, пока сотрудник отеля не позвал его. Он обернулся и направился к ним, жестом показывая музыканту, что тот может уйти.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, запечатлевая образ другого в своей памяти.

Затем он взял её руки в свои, поднял их к губам и нежно поцеловал костяшки её пальцев.

- Ты... - он попытался подобрать слова, но ни одно из них не казалось способным по-настоящему описать её. - Невероятно прекрасна!

- Спасибо, - ответила она довольная, но не позволяя улыбке выдать слишком много.

- Мне кажется, ты хочешь меня уничтожить, мисс Манобан, - пошутил он. - И ты совсем не экономишь на оружии.

- Посмотрите, кто говорит! Ужин при свечах, на такой роскошной террасе... с потрясающим видом на Эйфелеву башню... музыкант, играющий баллады на скрипке. Это тяжёлая артиллерия, мистер Чон. - Она улыбнулась.

- Тебе понравилось?

Он не мог не чувствовать себя немного неуверенно рядом с ней.

- Конечно! Это даже могло бы послужить сценой для твоего шоу, - пошутила она, но одновременно задумалась, было ли всё это действительно подготовлено для неё. Эта мысль немного её беспокоила. - Что заставляет меня задуматься, не пригласил ли ты не того человека... Может, здесь должна быть Дженни, ужинающая с тобой?

Она сказала это серьёзнее, не сумев полностью скрыть свои чувства.

- Возможно, - ответил он, тоже став серьёзным. - Возможно, мне действительно стоило бы хотеть, чтобы Джен была здесь со мной... Но правда в том, что я этого не хочу. Я пригласил правильного человека, потому что пригласил единственную женщину, с которой хочу провести этот вечер.

- Но женщину, которая не борется за ключ от твоего сердца, Чонгук.

В её голосе были тревога и даже немного грусти, а не ирония, несмотря на отсылку к названию программы.

Он провёл рукой по её лицу и вздохнул.

- Тебе никогда не был нужен ключ, правда? Ты всегда выбивала двери, разбивала окна, сносила стены... как ураган! Тебе никогда не нужны были ключи, приглашения или что-то ещё, чтобы войти в мою жизнь... в моё сердце.

- Чонгук, я...

- Прости. Прости меня, Лис. Я не хочу говорить о прошлом... Нам вообще не обязательно говорить. Я просто хочу провести эту ночь с тобой. - Он снова улыбнулся. - Вчера всё произошло слишком быстро... Сегодня утром нас разбудили. Я хочу провести с тобой целую ночь! Насладиться каждой секундой этого вечера и сохранить этот момент в памяти, даже если это будет последний раз, когда я смогу быть рядом с тобой, любимая.

Он посмотрел на неё с надеждой.

- Мы можем сделать это, правда? Ведь что происходит в Париже, остаётся в Париже, разве не так говорят?

Наверное, любой человек, знающий, насколько сильно Лиса любит Чонгука, ожидал бы, что в этот момент она почувствует разочарование, боль или даже грусть от его слов.

Но она не только уже ожидала чего-то подобного, она понимала, откуда исходила вся эта речь.

Одно дело - провести несколько моментов вместе.

И совсем другое - попытаться построить настоящие отношения после стольких лет и стольких обид.

Они всегда будут рядом, готовые всё разрушить при первой возможности, словно лава вулкана, которая долго остаётся спокойной, а потом внезапно вырывается наружу.

- Наверное, так и говорят, - рассмеялась она. - Теперь осталось узнать, угадал ли ты ещё и с едой, хм? Что у нас будет?

Она взяла его руку и направилась к столу, пока он жестом подзывал официанта и начинал перечислять закуски, основное блюдо и десерт, а также рассказывал немного о вине, которое сам выбрал для ужина.

Они ели под музыку вроде I Will Always Love You, Without You и Just The Way You Are, разговаривая ни о чём конкретном, пока в разговоре не всплыло имя Намджуна, и любопытство Лисы оказалось сильнее её сдержанности.

- Я не могла не заметить, что вы сегодня немного поспорили. Всё хорошо? - спросила она.

- Да... всё хорошо. - Он искренне улыбнулся. - Он очень разозлился, потому что я заставил нас закончить раньше, чем было запланировано. И особенно потому, что был забронирован столик в каком-то известном ресторане, который он и Уилл с трудом смогли получить, а я сказал, что не буду ужинать с Джен.

Несмотря на то, что ей не очень нравилось прозвище, которое он дал девушке, Лисе было приятно узнать, что всё здесь действительно было подготовлено для неё, а не для другой девушки.

- Я тоже немного вспылил и сказал, что именно я здесь решаю, потому что я владелец телеканала... Что вообще не похоже на меня.

Он нервно провёл рукой по волосам, потому что некоторые вещи никогда не меняются, и Лисе это показалось невероятно милым.

- Я бы не хотела стать причиной ссоры между тобой и твоим директором, Чонгук.

- Не переживай. Мы уже поговорили... Мы оба извинились. Мы очень близкие друзья... лучшие друзья. Мы можем поспорить, а потом вместе смеяться над этой ситуацией, - он сделал глоток вина. - И в итоге он даже остался доволен. Он познакомился с одной девушкой там, на Эйфелевой башне, и, наверное, сейчас с ней в том самом ресторане.

Они оба рассмеялись.

Они ещё немного поговорили о его большой дружбе с Намджуном. Лиза рассказала о своей дружбе с Соми и, совсем недавно, с Юнги и Хосоком, удивившись, когда узнала, что Юнги иногда тоже занимался образом его матери перед некоторыми мероприятиями.

Потом она захотела узнать о Хэниме, а он - обо всей её семье, но им всегда удавалось не позволять разговору слишком сильно уходить в прошлое.

Из того далёкого времени они говорили только ещё об одном - о Баме. Чон рассказал ей несколько историй о его приключениях, а она рассказала о своих двух кошках и собаке, которые, снова оказавшись вместе после некоторого времени разлуки, немного перевернули её квартиру вверх дном.

- Две кошки и собака, Лис? Если так продолжишь, ты можешь превратиться в одну из тех одиноких старушек с огромным количеством животных, которое с каждым годом только увеличивается, - он громко рассмеялся, и она засмеялась вместе с ним.

В конце концов, он просто шутил и даже представить себе не мог, что в тот момент она боялась стать именно таким человеком - одиноким и грустным, который способен любить и доверять только животным.

- Потанцуешь со мной? - попросила она, вставая и протягивая ему руку, желая отогнать любые негативные мысли и насладиться идеальным вечером, который он для неё подготовил.

- Ты же знаешь, что я не умею нормально танцевать, Лис, - ответил он, но она уже начала тянуть его за собой.

- Ты всегда так говорил, но ни разу не наступил мне на ногу или что-то подобное, Чунгу. Идём!

Улыбаясь, он отошёл вместе с ней от стола, и они начали медленно двигаться под музыку. Он обнял её за талию, а она прислонилась к его груди. Оба закрыли глаза, наслаждаясь запахом, теплом и уютом этого прикосновения.

Он начал вслушиваться в мелодию и узнал песню If I Ain't Got You, тихо начиная напевать слова, которые подходили к этому моменту идеально!

Чонгук был счастливчиком. Ему досталась большая компания, которой он должен был управлять, и в этом деле он нашёл своё призвание. Он не только во много раз увеличил стоимость своего состояния, но и значительно повысил престиж телеканала за последние годы.

У него была замечательная мать, верные друзья, талантливые, эффективные и преданные коллеги. Его считали одним из самых красивых мужчин в стране, и вокруг него всегда было множество женщин самых разных типов, заинтересованных в нём.

Но ничего из этого не было достаточно. Ничто из этого не могло сделать его по-настоящему счастливым, потому что у него не было Лисы.

Не по-настоящему. Не так, как ему хотелось... Не навсегда.

Однако думать об этом сейчас не имело смысла. Всё, что он мог получить от женщины, которую любил, - это эта ночь. И он должен был прожить её максимально полно.

Поэтому он продолжал танцевать с ней, крепче прижимая её к себе, пока на третьей или четвёртой песне она не подняла голову, которая всё это время лежала у него на груди, и их взгляды не встретились, не утонув друг в друге.

Нежно взяв её за подбородок, он немного наклонился и коснулся её губ, целуя её несколько раз мягко и осторожно. Он прижался своим лицом к её лицу, ощущая нежность её кожи, провёл кончиком носа за её ухом, чувствуя, как по её телу пробежали мурашки.

Он нежно целовал ее шею и подбородок, пока снова не нашел ее губы, делая это без спешки, с предельной заботой, и все это запечатлелось в их памяти как нечто священное.

Они еще несколько раз поцеловались в губы, он обнял ее за затылок, наклонился ближе и притянул ее нижнюю губу к своей, наконец, попросив разрешения для своего языка, что ему и было дано с удовольствием. Их языки медленно исследовали друг друга.

Вкус крем-брюле в сочетании с вином и своеобразным вкусом Чонгука заставили Лису не хотеть, чтобы этот поцелуй заканчивался. Характерный вкус Лисы, усиленный шоколадом мини-пирожного и ванилью мороженого, заставлял Чонгука желать его снова и снова.

Когда они расстались, улыбаясь так, как способны только глупцы и влюбленные, Чонгук взял ее за руку, и она без колебаний последовала за ним. Он повел ее в ту часть террасы, которую она еще не видела, где стоял футон, окруженный клумбами и несколькими фонарями.

Это было самое романтичное место, которое Лиза когда-либо видела, и она была еще больше впечатлена тем, сколько усилий Чонгук вложил в свидание за такое короткое время.

«Когда мы собирались в Тауэр, я позвонил сюда и попросил переселить меня в президентский люкс», - сказал он, уже сидя на футоне рядом с ней. «Я не хотел ужинать с тобой в каком-нибудь случайном ресторане, и я знал, что здесь мне подадут все, что я закажу. Когда я упомянул ужин на двоих, управляющий отелем заверил меня, что все организует... и он действительно был безупречен. Именно он вызвал музыканта, подготовил идеальный столик, предложил меню. Я выбрал только вино... пока не решил прогуляться по террасе и не увидел этот футон. Я подумал, что тебе захочется немного отдохнуть, посмотреть на луну, на город внизу... Поэтому я попросил поставить сюда свечи и...»

Это было прекрасно. «- сказала она, чувствуя, как её лёгкие наполняются счастьем. - Это... идеально, Чонгу», - повторила она, прикасаясь к его лицу, отчего он улыбнулся, как маленький мальчик.

Им подали шампанское, и Чонгук попросил оставить рядом ведерко со льдом и бутылку напитка, а музыканта отпустить. Затем он поблагодарил официанта за обслуживание и отпустил его, чтобы они с Лизой наконец остались наедине.

«Пора расслабиться», - сказал он, поцеловал ее и уложил на футон.

Он отступил назад с озорной улыбкой на губах, взял одну из ее ног и снял туфлю. Он повторил этот жест с другой ногой и на этот раз, вместо того чтобы положить ее ногу на футон, поцеловал подъем стопы и очень-очень медленно целовал ее ногу, до самого подола платья.

Он лёг сверху на неё, и на этот раз они обменялись более тёплыми, страстными поцелуями, их руки начали скользить по телам друг друга. Поднявшись, он потянул её за собой, посадил, спокойно распустил её причёску и расстегнул молнию на платье, которое было у неё на спине, всё это время не отрывая взгляда от её глаз, на которые она смотрела, заворожённая.

Расстегнув платье, он погладил ее по спине и заметил, как сильно она вздрогнула от его прикосновения. Улыбнувшись, он опустил платье до талии и посмотрел вниз, любуясь ее обнаженной грудью, которая словно приглашала его к не совсем невинной игре, но он пока сопротивлялся, заставив ее лечь, чтобы снять платье и наконец избавиться от него.

Он считал вид ее почти полностью обнаженного тела под лунным и ламповым светом самым прекрасным, что когда-либо видел. Она тут же снова села, заставив его снять пиджак, расстегнула рубашку, погладила его грудь и поцеловала в шею, пока он окончательно выбросил его.

Штаны, которые на нем были, тоже быстро сняли, как и обувь с носками, хотя Чонгук не понимал, как ему удается выполнять эти простые повседневные действия, пока Лиса покусывала его за ухо, цеплялась за волосы, целовала в подбородок и нежно мурлыкала.

Он снова лёг на неё сверху. Теперь их разделяло только нижнее бельё, и они страстно целовались, прижимаясь друг к другу.

Он прикасался к ее соскам, целовал их, лизал, сосал, усиливая возбуждение и заставляя ее стонать громче. Он прикасался к ней интимно, подтверждая, что она готова к нему, к тому, чтобы соединиться с ним, принять всю любовь, которую он готов подарить ей в эту ночь, эту уникальную, теплую и особенную ночь.

Они занимались любовью под парижским небом. Они вознесли друг друга на вершину мира, к невероятному наслаждению, которое было не просто физическим результатом, а могло возникнуть только от такой страсти, как у них - сильной, истинной, непохожей на других, уникальной, пусть даже и отрицаемой, скрытой, внушающей страх.

Затем они некоторое время оставались там, в объятиях друг друга, лениво обмениваясь ласками.
Разговоры о работе, искусстве, Соединенных Штатах, Европе и обо всем остальном, что не может привести к чувствам или размышлениям о будущем.

- Скажи мне что-нибудь на французском, любовь моя.

- Это так красиво и... сексуально, когда ты говоришь по-французски! - сказал он, когда они разговаривали о её знаниях культуры этой прекрасной страны.

- Ты всё равно не поймёшь, - поддразнила она.

- Неважно... Ты просто скажешь мне, что это значит, и всё! Я... просто хочу услышать, - он пожал плечами.

- Хорошо, - она прочистила горло. - Je ne voulais pas mettre fin à ce moment.

- Что ты сказала? - с воодушевлением спросил он.

- Что я хотела бы ещё один бокал, - солгала она.

На самом деле эти слова означали, что она не хотела, чтобы этот момент заканчивался, но признаться ему в этом у неё не хватило смелости.

Они выпили ещё шампанского, продолжили разговаривать, а спустя некоторое время он отнёс её в великолепную спальню настоящих апартаментов, которые на самом деле были президентским люксом, где они снова занялись любовью. И не один раз.

Под простынями ему хотелось спросить, что же случилось со всеми теми словами, которые она когда-то говорила о том, что не может предать своего парня, но он не решился. Тем более он понимал, что не имеет права её осуждать и что то, что они переживали этой ночью, не было её прихотью или легкомысленным поступком.

Он видел в её глазах остаток той юношеской страсти и понимал, что именно она заставила её потерять контроль.

Чонгук боролся со сном изо всех сил, потому что если эта ночь была всем, что у него оставалось, он хотел, чтобы она длилась как можно дольше. Однако в конце концов усталость победила его, и он заснул, оставив Лису одну, а она, в свою очередь, так и не смогла уснуть.

Уже наступило утро, когда парень проснулся и открыл глаза, боясь ситуации, с которой ему придётся столкнуться. Но он совсем не ожидал сразу столкнуться с пустотой, тишиной, отсутствием... с тем, что Лисы рядом не было.

Он даже не смог понять, было ли лучше или хуже, что она ушла до того, как он проснулся.

Тяжело вздохнув, он поднялся с кровати и уже собирался отправиться в ванную, чтобы принять душ, привести себя в порядок и подготовиться к новому дню и реальности, когда заметил на письменном столе лист бумаги.

На нём была записка, которая одновременно заставила его почувствовать грусть и утешение - если вообще возможно испытывать эти два чувства вместе.