Чужая коса.

За толстыми бетонными стенами подвала выла метель, но внутри качалки время словно остановилось.
Тусклая лампочка под потолком едва разгоняла мрак, отбрасывая длинные зловещие тени от самодельных железных тренажеров.
Рита сидела на самом краешке ободранного дивана, не выпуская горячую, исцарапанную ладонь Марата из своих рук.
Парень тяжело дышал.
Время от времени он вздрагивал во сне, и тогда на его бледном лбу проступали крупные капли пота. Рита аккуратно, стараясь не задеть белые бинты, покрывавшие половину его головы, вытирала его лицо чистым носовым платком.
Ей было страшно, но присутствие здесь, рядом с ним, заглушало весь уличный ужас.
Ближе к полуночи Марат открыл глаз.
Мутный взгляд с трудом сфокусировался на светлом плюшевом пальто Риты, а затем перевёл взор на её длинную русую косу, которая перекинулась через плечо и послушно лежала на его коленях.
- Пить... - едва слышно, одними сухими губами прошептал он.
Рита моментально встрепенулась. Она аккуратно освободила свою руку, налила в гранёный стакан прохладной воды из чайника, стоявшего на тумбочке, и бережно приподняла голову Марата. Парень сделал несколько жадных глотков, шумно выдыхая сквозь зубы от резкой боли в зашитом ухе.
- Легче? - тихо спросила Рита, ставя стакан обратно.
- Угу... - Марат откинулся на подушку, не сводя с неё глаз.
- Ты так и сидишь тут? Не спала совсем?- Как я могу спать, Марат? - Рита грустно улыбнулась, поправляя сбившийся край старого шерстяного одеяла.
- Там, на улице, Валера... Адидас... Зима. Вдруг что-то страшное случится? -
Марат помолчал, уставившись в тёмный потолок.
Его пальцы наткнулись на кончик её русой косы, и он снова, как тогда у теплицы, очень бережно, едва ощутимо сжал пушистые волосы.
- Не бойся, рит, - сипло, но с какой-то новой, взрослой уверенностью сказал 14-летний пацан.
- Универсам сильный. Адидас продумал всё, Турбо за тебя любого порвёт. Цыган получит своё. Жёлтый поймет, что к нам лучше не соваться.- Я не за Универсам боюсь, - Рита опустила голову, пряча взгляд от его пронзительного взора.
- Я за тебя боюсь. Ты из-за меня половину уха потерял. Марат, у тебя шрам на всю жизнь останется... Как ты жить-то с этим будешь? Тебе же больно из-за меня. -
Марат резко, насколько позволяли разбитые ребра, перехватил её тонкое запястье.
Его хватка была слабее, чем в ту ночь в ванной, но в ней было столько упрямого тепла, что Рита замерла.
- Слышь, Рит... посмотри на меня, - тихо попросил он.
Девочка подняла на него свои добрые, полные непролитых слёз глаза.
- Мне не больно, когда ты рядом, - искренне, без пацанского гонора и дворового пафоса прошептал Марат.
Его заплывшее лицо сейчас казалось Рите самым красивым на свете.
- Пусть хоть всё отрежут. Главное, что ты целая. Я когда на складах лежал, только об одном думал лишь бы они до тебя не добрались. Я тогда понял... Короче, нравишься ты мне, Рит. Очень. Ещё с качалки, когда ты меня взглядом уничтожить пыталась. Дурак я был, что задирал. -
Сердце Риты пропустило удар, а затем бешено заколотилось, отдаваясь глухим стуком в висках. Она смотрела на этого избитого, забинтованного мальчишку, который только что признался ей в самых сокровенных чувствах, прячась от войны в глухом подвале.
Ненависть, обиды, школьные стычки всё это окончательно смыло волной первой, чистой и такой запретной любви.
Рита не выдержала.
Она медленно наклонилась и очень аккуратно, едва касаясь, прижалась своими теплыми губами к его здоровой, исцарапанной щеке, чуть выше пластыря.
Марат замер, затаив дыхание.
Его здоровый глаз удивленно округлился, а затем парень счастливо ухмыльнулся, сильнее сжимая её ладонь.
Вдруг сверху, со стороны уличной двери, раздался отчетливый, резкий звук.
Тук-тук-тук.
Тук-тук.
Три коротких.
Два длинных.
Универсам вернулся со стрелки. Подростки моментально вздрогнули, и Рита, переглянувшись с Маратом, быстро поднялась с дивана, направляясь к тяжелому железному засову.
Наступал момент узнать, чем закончилась эта страшная ночь.