Чужая коса.

Всю следующую ночь Рита не могла сомкнуть глаз.
Стоило ей закрыть веки, как перед ней возникал забинтованный Марат, истекающий кровью в сыром подвале.
Из прихожей до самого рассвета доносились тяжелые шаги Валеры.
Турбо спал урывками, проверяя оконные щеколды и пересчитывая железные штыри в углу.
Район замер в зловещем, ледяном ожидании перед большой бурей.
Утром Валера снова лично довел её до дверей школы.
Он шел молча, надвинув шапку на самые брови, а в кармане его куртки угадывались тяжелые очертания кастета.
- По сторонам не смотреть. Сразу в класс. Жди меня здесь, - коротко отрезал Турбо на прощание и быстро зашагал в сторону базы.
Школьные уроки превратились для Риты в персональный ад.
Она сидела за партой, невидящим взглядом уставившись на заснеженное окно, а в ушах стоял глухой, давящий шум.
На большой перемене универсамовская «скорлупа» устроила испуганное обсуждение прямо у кабинета литературы. Рита замерла у стены, судорожно сжимая лямки портфеля.
- Да говорю вам, Маратку ночью из больницы на базу привезли, он уезжать отказался! - приглушенно шептал один из пацанов, озираясь по сторонам.
- Голова вся в бинтах, левая сторона марли насквозь бурая. Вовчик врачиху знакомую со скорой притащил, тот ему ухо зашил, сколько смог. Марат хрипит, подняться не может, но пацанам сказал, что на стрелку всё равно пойдет. Старшие сейчас монтажки точат, сегодня вечером Домбыт накрывать будут! -
Лицо Риты в секунду стало белее школьного мела.
Отрезанное ухо... Её Марат, который еще два дня назад робко протягивал ей шоколадную медальку на морозе, сейчас лежал там, искалеченный и бледный.
И всё это из-за неё.
Из-за её русой косы.
Хватая ртом ледяной воздух, Рита бросилась к гардеробу.
Ей было абсолютно плевать на строгий приказ Турбо сидеть в классе.
Ей нужно было увидеть его. Живым.
На ходу натягивая светлое плюшевое пальто и даже не завязав шарф, девочка выскочила на крыльцо школы и бросилась бежать через заснеженные дворы. Длинная русая коса яростно билась по её спине в такт быстрому бегу.
Дверь в подвал качалки поддалась с глухим, ржавым скрипом. Внутри было непривычно тихо Адидас и Турбо уехали координировать пацанов с других улиц, оставив базу пустой.
В самом дальнем углу, на ободранном кожаном диване, прикрытый старым колючим одеялом, лежал Марат.
Рита тихо, сдерживая рвущийся наружу всхлип, подошла ближе и опустилась на колени прямо на холодный бетонный пол.
От увиденного у неё перехватило дыхание.
Вся голова 14-летнего пацана была плотно, наглухо перемотана белой марлей, сквозь которую на левой стороне проступало жуткое, багровое пятно запекшейся крови. Лицо посинело от свежих побоев, губы разорваны.
Он тяжело, прерывисто дышал во сне, сжав здоровый кулак.
- Марат... - едва слышно, дрожащим голосом позвала она.
Ее тонкие пальцы робко коснулись его горячей, исцарапанной щеки.
Парень резко вздрогнул от этого нежного прикосновения и с трудом открыл единственный здоровый глаз.
Взгляд его сначала был мутным, но, узнав светлое пальто и растрепанную косу Риты, он попытался резко сесть.
- Ай... Чёрт! - Марат глухо застонал, схватившись рукой за поврежденные ребра, и снова бессильно повалился на подушку. На его лбу выступил холодный пот.
- Ты... ты чё тут делаешь, Рит? Совсем дура? Турбо же... прибьет тебя, если увидит здесь...- Марат, прости меня... Господи, это всё из-за меня! - Рита больше не могла сдерживать слезы.
Она уткнулась лицом в край его одеяла, горько, навзрыд плача.
Её плечи крупно вздрагивали. - Зачем ты пошел на эти склады? Зачем ты меня защищал?! Тебе ухо... ухо отрезали... Ты из-за меня таким остался! -
Марат молча смотрел на плачущую девочку.
В его глазу вместо уличной жесткости или боли вдруг появилось какое-то удивительно теплое, взрослое спокойствие.
Он медленно вытащил здоровую руку из-под одеяла и неумело, робея, положил ладонь на её голову, слегка погладив по растрепанным русым волосам.
- Слышь, рит... Ну чё ты ревешь? Перестань, - сипло, едва шевеля разбитыми губами, проговорил он. - Подумаешь, ухо... Пацаны вон говорят, шрамы украшают. Зато... зато Цыган к тебе больше близко не подойдет. Старшие теперь знают. Турбо... Валера твой... Он по плечу хлопнул. Сказал, я как настоящий пацан поступил. -Рита подняла на него заплаканные глаза, шмыгая носом. Её длинная коса перекинулась вперед, коснувшись его руки.
- Тебе очень больно? - тихо спросила она, вытирая слезы рукавом пальто.
- Нормально. До свадьбы заживет, - Марат попытался улыбнуться, хотя эта ухмылка вышла кривой и мучительной.
Он внимательно посмотрел на неё.
- Ты только... не бойся больше, ладно? Универсам этот Домбыт теперь в землю закатает. Никто тебя больше не тронет. -
Они сидели в полумраке качалки домашняя, добрая девочка и покалеченный уличный пацан, который только что отдал за неё часть себя.
Ненависти между ними больше не существовало.
В этой сырой каптёрке под завывание зимней метели рождалась их первая, настоящая и пугающе опасная любовь.
Вдруг наверху, у входа в подвал, послышался резкий, тяжелый шаг нескольких человек.
Дверь с грохотом распахнулась, и в качалку вошли хмурый Адидас и Турбо, держа в руках тяжелые монтировки.
Валера сразу же замер, увидав сестру на коленях у дивана Марата.