Чужая коса.

Уроки тянулись бесконечно.
Рита весь день сидела как на иголках, то и дело поглядывая на задние парты.
Марат на уроках не появлялся видимо, учительница отправила его в медпункт или он сам решил отсидеться где-нибудь в подвале, чтобы лишний раз не светить синяками перед директоратом. Внутри девочки росла глухая тревога.
Вечером Марату предстоял тяжелый разговор в качалке с Адидасом и Турбо, и Рита прекрасно понимала, чем это может закончиться, если кто-то из старших усомнится в его истории.
Когда прозвенел последний звонок, Рита медленнее обычного собрала портфель.
Подружки звали её прогуляться до магазина, но она вежливо отказалась, сославшись на головную боль.
В гардеробе было не протолкнуться.
Рита забрала свое светлое плюшевое пальто, накинула его на плечи и привычным движением достала из-под воротника длинную русую косу. Проверяя карманы, её пальцы вдруг наткнулись на что-то плотное.
Девочка удивленно нахмурилась и вытащила из глубокого кармана пальто небольшой, небрежно сложенный вчетверо клочок бумаги.
Она испуганно огляделась по сторонам.
Никого из универсамовских рядом не было.
Рита отошла в самый дальний, темный угол гардероба у разбитого окна и дрожащими пальцами развернула записку.
На вырванном из тетради в клетку листе корявым, размашистым почерком было написано всего несколько слов:
«жду тебя за старой теплицей за школой. Приходи одна. Надо поговорить. М.»
Сердце Риты пропустило удар, а затем бешено заколотилось в самом горле.
Марат. Это мог быть только он.
Но зачем? Ведь Валера ясно дал понять, что контролирует каждый шаг.
Если их увидят вместе за школой, фальшивая легенда Марата про «разъездовских» рассыплется как карточный домик.
Рита сунула записку обратно в карман, быстро застегнула пуговицы и вышла на крыльцо.
На улице уже сгущались ранние зимние сумерки.
Снегопад утих, но мороз крепчал, заставляя пар изо рта мгновенно превращаться в белое облако.
Вместо того чтобы повернуть к дому, Рита решительно свернула за угол школы, стараясь держаться в тени деревьев.
Старая заброшенная теплица с разбитыми стеклами стояла на самом краю школьного двора, заросшая сухим бурьяном, который сейчас торчал из-под глубоких сугробов.
Здесь никогда никто не ходил.
Когда Рита обогнула кирпичную стену, она сразу увидела его.
Марат сидел на обледенелом выступе фундамента, спрятав подбородок в воротник куртки и засунув руки глубоко в карманы. Услышав хруст снега под её ботинками, он резко вскинул голову.
Его единственный здоровый глаз уставился на неё с каким-то странным, напряженным ожиданием.
Белый пластырь на щеке слегка отклеился с одного края.
- Пришла всё-таки... - тихо, сипло сказал Марат, поднимаясь на ноги.
При каждом движении он всё еще едва заметно морщился, прижимая локоть к поврежденным ребрам.
- Ты с ума сошел? - вместо приветствия прошептала Рита, подбегая к нему ближе.
Она испуганно обернулась на школьный двор.
- Если Валера узнает, он же убьет тебя! Зачем ты меня позвал? -
Марат криво ухмыльнулся разбитыми губами, но в его взгляде не было прежней издевки. Он сделал шаг навстречу, и Рита снова почувствовала этот странный, уже знакомый контраст: от него пахло морозным воздухом, дешевым табаком и той самой мазью, которой она вчера мазала его ссадины.
- Не узнает твой Валера, он сейчас на базе, дела перетирает, - Марат отвел взгляд в сторону, неловко переминаясь с ноги на ногу.
Его пацанская уверенность куда-то испарилась, уступая место обычному подростковому смущению.
- Я... короче, сказать хотел. Спасибо тебе еще раз. За то, что утром перед Турбо не раскололась. Я видел, как ты испугалась.
- Я за тебя испугалась, дурак, - в сердцах выдохнула Рита, кусая губы.
- Он же тебя так тряс... Я думала, ты сейчас всё расскажешь. -Марат резко вскинул на неё глаза. В его взгляде мелькнуло что-то упрямое и жесткое.
- Не рассказал бы. Я пацан, Рит. Слова свои обратно не беру. Сказал не узнает, значит, не узнает. Я бы скорее сквозь землю провалился, чем тебя подставил. -
Рита замолчала.
Её добрые глаза внимательно изучали его избитое лицо.
На секунду ей показалось, что за эти сутки 14-летний Марат как-то странно, стремительно повзрослел.
Он больше не казался тем глупым задирой, который дергал её за волосы ради смеха пацанов.
Марат медленно протянул руку и аккуратно, едва касаясь, зацепил пальцами кончик её длинной русой косы, которая лежала на светлом плюшевом пальто.
В этот раз он не дергал.
Его пальцы двигались на удивление бережно, будто он прикасался к чему-то хрупкому и невероятно ценному.
- Волосы у тебя... реально красивые, - тихо, почти шепотом признался Марат, глядя на ее косу, а затем поднял глаза на неё.
- Зря я тогда в качалке так сказал. - Сердце Риты совершило кульбит и, кажется, вообще перестало биться.
Щёки мгновенно вспыхнули пунцовым румянцем, и дело было вовсе не в жестоком декабрьском морозе.
Между ними, в этой глухой пустоте заброшенной теплицы, повисло такое тяжелое, звенящее напряжение, что, казалось, его можно было коснуться руками. Они стояли слишком близко.
От ненависти, которая душила их еще вчера утром, не осталось даже пепла.
Вдруг со стороны школьного стадиона раздался резкий, громкий свист.
Оба подростка моментально вздрогнули, и Марат резко отдернул руку от её волос, словно обжегся.