Второй шанс||•Саша парадеевич

Это чувство неловкости цеплялось за меня, как колючка, впившаяся в ткань пальто: сколько ни дёргай — только глубже входит. Я разглядывала сапоги, изучая каждую строчку, каждый шов, будто в них был спрятан ответ на вопрос, который я боялась задать даже себе. «Ну скажи хоть что-нибудь, придумай повод не смотреть ему в глаза...» — этот внутренний крик повторялся, как заезженная пластинка. А тишина между нами звенела, как натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения. И хуже всего было то, что я сама её натянула.

Саша чуть наклонил голову, будто пытался заглянуть мне под опущенные ресницы, прочесть то, что я прятала за ресницами, как за ставнями. И тихо, почти шёпотом, сказал:

— Саш, я надеюсь, что после этого мы продолжим общаться...

Он поднял мою голову своей рукой — лёгкое, но твёрдое прикосновение, от которого по коже пробежал холодок. «Что он сейчас видит? Смущение? Страх? Или вообще ничего?» В его улыбке таилось что-то, будто он замышлял маленькую, но важную тайну. Он потянулся к моим губам и поцеловал. Я не ответила — не потому что не хотела, а потому что не умела: я застыла, как статуя, скованная собственным удивлением. «Это мой первый поцелуй. Первый. И я стою тут, как манекен. Наверное, он думает, что я ледяная. Или что он мне противен. Или что я вообще не живая...» Это был мой первый поцелуй, первый человек, который говорил мне столько комплиментов, тратил на меня деньги и просто относился ко мне так, будто я — что-то особенное. И я портила этот момент своей неподвижностью.

Я оторвалась от поцелуя — точнее, я даже не участвовала в нём, была лишь зрителем собственного волнения — и убежала. Влетела в подъезд, не обронив ни слова, только слышала, как Саша хотел что-то сказать, но слова рассыпались у него на языке, не успев сложиться в фразу. Пока я вводила код домофона, руки дрожали, будто от холода, хотя в подъезде было тепло. «Только бы не вернулся. Только бы не пошёл за мной. Я сейчас не смогу ничего объяснить. Я сама себя не понимаю». Я не хотела ничего объяснять, не хотела слышать оправдания или извинения — я просто летела к квартире, как к убежищу, и главное было не останавливаться, чтобы Саша не догнал.

Как только я подошла к двери, меня накрыло ледяной волной осознания: я оставила сумку у Саши. В голове стучало одно: «Чёрт!» Я начала стучать в дверь, надеясь, что Таня откроет. И чудо случилось — она распахнула дверь, будто ждала меня.

— Ты что, тарабанишь так, будто дом горит? — Таня выглядела грустной, и это поразило меня: ведь она же была на свидании.

— Давай зайдём, я тебе всё расскажу, — я оглядывалась, будто мы не поцеловались, а подрались, и сейчас Саша бежит за мной с мамой, чтобы устроить мне выговор. «Как я вообще всё это расскажу? "Он меня поцеловал, а я стояла столбом"? Звучит как провал». Я влетела в квартиру и захлопнула дверь, отрезая себя от того, что осталось снаружи.

— Рассказывай, что ты такая перепуганная? — Таня смотрела на меня с тревогой.

Я протянула ей букет, начала разуваться.

— Очередной подгон от Сашки? — она кивнула на цветы.

Я только махнула головой, сбрасывая пальто, как сбрасывают тяжёлую броню.

— Мы поцеловались. Точнее, он меня поцеловал, а я стояла как дура и даже не ответила ему. Это был мой первый поцелуй, и я просто опозорилась... А-а-а! — я шла мыть руки, тараторя, ругая себя, пытаясь смыть с пальцев не только уличную пыль, но и эту неловкость. «Почему я не смогла просто обнять его в ответ? Почему я всё делаю не так?»

Но наш разговор оборвал звонок в дверь.

— Я открою, — сказала я и пошла к двери, чувствуя, как сердце подпрыгивает к горлу. «Это он. Точно он. И что мне теперь делать? Сказать "спасибо за сумку" и закрыть дверь? Или всё-таки поговорить?» Распахнула — и там стоял Саша. В этот момент из головы вылетело всё, даже про сумку.

— Привет, — я улыбнулась, а потом нахмурилась: эмоции накатывали волнами, и я не успевала их сортировать. «Я злюсь? На него? На себя? Или мне просто страшно?»

Саша стоял, будто не знал, на каком языке со мной говорить: на языке вчерашнего вечера или на языке сегодняшнего утра. Я разом выдала все чувства, решив, что лучше быть резкой, чем притворяться спокойной.

— Сумка, — он поднял её перед собой, как трофей.

Я выхватила её так, будто это был миллион долларов, а не сумка за пять тысяч, — с такой жадностью, с какой хватаются за что-то своё, чтобы не потерять. «Вот. Теперь у меня есть сумка. Теперь я могу просто уйти. Или нет?»

— Пока, — я захлопнула дверь, не сказав больше ни слова, и прислонилась к ней спиной, будто она могла удержать меня от того, чтобы не выбежать обратно.

Прошла на кухню, где Таня уже ставила мой букет в вазу и любовалась им, как чем-то волшебным.

— Почему тебе так повезло? У тебя есть парень, который за тобой бегает, как ужаленный, а у меня... то Иванов, то вот это. Не парни, а сплошные разочарования! — говорила Таня, не отрывая взгляда от цветов.

— Танюш, ну что случилось? — я подошла и обняла её, чувствуя, как её плечи вздрагивают. «У неё свои проблемы, а я тут со своими переживаниями из-за одного поцелуя. Как будто у меня нет ничего серьёзного».

— Ты представляешь, этот... начал приставать на первом свидании. Позвал домой, намекал на всякое. Я не знаю, как мне с ним дальше работать! Буду просто переписываться, и всё. Не хочу его видеть. Давай закончим с парнями на сегодня?

Мы ещё немного поболтали, а потом пошли спать. Этот вечер был переполнен неловкостью, как чашка, в которую налили на одну ложку больше, чем она могла вместить.

Я видела много сообщений от Саши, но игнорировала их. Не знала, что ответить. «Если я напишу "всё нормально", это будет ложь. Если напишу "мне страшно", он решит, что я странная. Если вообще не отвечу, он подумает, что я его игнорирую». Моя первая влюблённость оказалась не столько про любовь, сколько про растерянность. Не любовь была глупой — глупым казалось моё отношение к ней, как будто я пыталась надеть платье, которое было мне велико на несколько размеров.

Я села на подоконник, поджав ноги к себе, обхватила их руками и положила голову на колени. Смотрела в окно: за ним была октябрьская ночь — холодная, прозрачная, с голыми деревьями, будто сбросившими листву от стыда. На небе горели яркие звёзды, а полная луна висела, как серебряный медальон. «Там всё так спокойно. Луна никуда не торопится. Деревья не переживают, что они голые. А я тут сижу и думаю, как мне теперь смотреть Саше в глаза». Я любовалась этой красотой, такой спокойной и равнодушной, совсем не похожей на бурю, которая бушевала во мне.

Слезла с подоконника, выключила светильник — комната погрузилась в мягкий полумрак — и легла на кровать, укутавшись в одеяло, как в кокон, надеясь, что утро расставит всё по местам. «Может, если я посплю, всё станет проще. Или хотя бы не таким страшным».

Утром меня разбудил резкий звон будильника. Я встала, прошла в ванную, механически выполнила привычные действия, а потом подошла к окну. Погода была пасмурной: тяжёлые тучи нависали над городом, словно собирались пролиться дождём прямо на мои плечи. В такие дни настроение, как назло, прячется где-то в углу, не желая выглядывать. «Даже погода против меня. Как будто весь мир знает, что я не готова сегодня ни с кем разговаривать».

Таня уже была на кухне — читала учебник по психологии и одновременно готовила завтрак. Её сосредоточенное лицо казалось островком спокойствия в этом неспокойном утре.

— Доброе утро, — пробормотала я, шаркая к стулу.

— Доброе, — она поставила передо мной тарелку с омлетом и чашку чая, не отрываясь от книги.

После завтрака я начала собираться на пары. Саша по-прежнему оставался без ответа — я даже не заглядывала в мессенджер, будто, не читая сообщения, могла отсрочить момент, когда придётся что-то решать. «Если я не вижу сообщений, их как будто нет. Если я не отвечаю, я ничего не решаю. Это мой маленький обман, но он помогает мне дышать».

Заплела высокий хвост: от вчерашних локонов остались лёгкие волны, и в хвосте они смотрелись особенно мило. Нанесла лёгкий макияж, стараясь не переборщить. Хотелось скрасить этот серый день чем-то ярким, но не кричащим. Надела объёмный свитер-сетку кремового оттенка с пайетками — он переливался при каждом движении, как будто в нём прятались крошечные искорки. Под него — белый топ, лаконичный и простой. Мини-юбка с мягкими складками уравновешивала выразительный верх. Те же сапожки, что и вчера, добавили силуэту изящества. Взяла белую большую сумку, сложила туда всё необходимое, накинула пальто — то самое, в котором была вчера. «Как будто если я надену то же самое, день будет не таким новым. Как будто я всё ещё в вчерашнем дне, где мне не нужно ничего решать».

Мы с Таней вышли из дома и направились к метро. На удивление, не опаздывали, поэтому шли спокойно, успев даже зайти за кофе. Тёплый стаканчик грел ладони, и на пару минут казалось, что всё не так уж плохо. «Может, день будет нормальным. Может, никто не будет меня ни в чём упрекать. Может, Саша поймёт, что мне нужно время».

На пороге вуза мы разошлись по разным корпусам. Я шла по коридору, погружённая в свои мысли, пока меня не окликнул ректор:

— Александра Мейлер! Приостановите шаг!

Я замерла, потом медленно повернулась.

— Здравствуйте, — улыбнулась, хотя внутри всё сжалось. «Ну вот. Даже ректор сегодня против меня. Как будто весь мир решил, что сегодня я должна чувствовать себя не в своей тарелке».

— Здравствуй. Помнишь, на первом сентября я говорил, что у вас свободная форма? — он смотрел строго, но без злобы.

Я кивнула.

— Я говорил, что это должно быть что-то базовое или официально-деловое. А у тебя слишком открытый наряд. Мини, пайетки... Давай в следующий раз чуть подлиннее и без показа мод, хорошо?

— Хорошо, — я развернулась и ушла, чувствуя, как щёки горят. «И что тут такого открытого? Наряд как наряд. Но, видимо, сегодня всё, что на мне надето, кажется кому-то слишком ярким. Как будто я сама — слишком яркая для этого серого дня».

Через пять минут ко мне подсела Вероника. Прозвенел звонок.

— Фух, чуть не опоздала из-за ректора, — процедила Ника.

— Привет. Тебя тоже отчитали за мини?

— Ага. Сама в шоке была.

На паре было скучно, и эта скука, как ни странно, дала мне смелость. Я открыла переписку с Сашей. Его сообщения лежали там, как камни на дне реки — тяжёлые, молчаливые, но ощутимые.

«Саш, что случилось? Почему ты так себя вела? Я что-то сделал не так?»

«Почему ты убежала? У тебя всё нормально?»

«Саш, ответь, пожалуйста. Я не тот, кто тебе нравится?»

«У тебя кто-то есть?»

С каждым сообщением сердце будто сжималось и тут же расправлялось, как пружина. «Он правда переживает. Он не злится. Он просто не понимает. И я должна ему что-то сказать. Хоть что-то».

«Саш, единственное, почему я ещё к тебе не приехал, — это только потому, что даю тебе подумать. Но ты хоть ответь. Хоть точка. Хоть буква. Хоть знак. Но ответь».

Я глубоко вздохнула и решилась:

«Саш, ты сделал всё так. Просто пойми, я переволновалась. Это был мой первый поцелуй. Давай встретимся, поговорим?»

Саша ответил мгновенно, будто сидел и ждал только этого сообщения:

«Да, давай. Во сколько у тебя занятия закончатся?»

«В три. У кафе возле вуза. Хорошо?»

«Хорошо)»

— С кем ты так переписываешься? — спросила Ника, заглядывая через плечо.

— С Сашей. Давай на перерыве я тебе такое расскажу.

— Зачем ты мне это сказала? Как мне теперь досидеть эту пару? — Вероника сделала вид, что плачет, и я тихо рассмеялась — впервые за день. «Хоть кому-то сегодня весело. Хоть кто-то не думает о том, что будет через несколько часов».

После занятий я пошла в кафе. Опаздывала, поэтому шагала быстро, почти бежала. «Что я ему скажу? "Прости, я не знала, как себя вести"? "Я не умею целоваться"? "Мне страшно, что всё это слишком быстро?"» Когда вошла, Саша уже сидел за столиком.

— Привет, — он встал и обнял меня, и в этом объятии было столько тепла, что я на секунду забыла обо всех своих страхах.

— Привет, — я присела на стул напротив, а он вернулся на диван. Рядом с ним лежал букет.

— Саш, послушай, и только не перебивай, пожалуйста, — я сцепила пальцы, чтобы они не дрожали.

Я кивнула.

— Я до сих пор не знаю, кто я для тебя. Но я не хочу быть просто другом. Или «мегадругом» - как я его  вчера назвала, когда он сказал что в наших отношениях нужен шаг вперёд, вот я и сказала что теперь он мегадруг. Не знаю, почему я его динамлю... — Ты мне нравишься. Давай попробуем встречаться?

Эти слова отозвались эхом в моей голове, как будто он произнёс их не в маленьком кафе, а в огромном зале.

— Почему ты молчишь? — спросил он

— А уже можно перебивать? Встречаться? То есть больше видеться? — я чуть улыбнулась, пытаясь снять напряжение.

— Саш, ты всё поняла. Пожалуйста, ответь.

Я прикрыла глаза и прислушалась к себе. Нравился ли он мне? Любила ли я его? Кто мы друг другу? «Я не хочу начинать отношения, в которых не уверена. Но мысль о том, что он может уйти, невыносима. Может, "попробовать" — это и есть то, что мне сейчас нужно?» Я молчала уже минуты две, а Саша не торопил, просто спокойно смотрел, давая мне время.

Таня говорила, что нужно выбирать сердцем. Я приложила ладонь к груди — сердце стучало, громко, настойчиво, будто пыталось что-то мне сказать. «Оно точно знает, чего хочет. А я всё ещё пытаюсь всё обдумать».

— Ты пульс меряешь? — Саша попытался пошутить, чтобы разрядить обстановку.

Я не обратила внимания, прикрыла глаза. «Ладно, надо говорить. Если я так долго думаю, встречаться или нет, что будет у алтаря?» — мелькнула мысль, и я чуть не рассмеялась от абсурдности сравнения.

— Давай попробуем, — я улыбнулась, и в этой улыбке было столько облегчения, что казалось, будто с плеч свалился тяжёлый рюкзак. «Я не знаю, что будет дальше. Но я хотя бы перестала бояться этого "дальше"».

— Твой первый поцелуй? Правда? — он смотрел на меня так, будто хотел запомнить каждую чёрточку моего лица.

— Нет, Саш, я пошутила. Шутки-минутки, — я скорчила ему гримасу, и он рассмеялся.

Саша протянул мне букет. Это были шаровидные хризантемы — они напоминали пушистые помпоны, собранные из сотен крошечных лепестков. Нежные кремово‑белые и светло‑розовые оттенки перетекали друг в друга, как акварель на влажной бумаге. Полупрозрачная белая упаковка лишь подчёркивала их хрупкую красоту. «Он помнит. Он всё помнит. И он всё ещё здесь. И он всё ещё хочет меня видеть».

— Саш! Каждый день? Они же такие дорогие!

— Зато ты рада, — он смотрел на меня, и в его взгляде было столько нежности, что мне захотелось одновременно и спрятаться, и прижаться к нему поближе. «Может, всё будет хорошо. Может, я просто слишком много думаю. А иногда достаточно просто быть рядом».