Второй шанс||•Саша парадеевич

За окном светило солнышко, настойчиво будя меня своими тёплыми, почти золотистыми лучами — они лились сквозь полупрозрачные шторы, заливая комнату мягким светом и засвечивая всю мою кровать так, что даже простыни казались сияющими. Сегодня воскресенье — мой долгожданный выходной, наконец‑то, выходной! От этой мысли на душе становилось чуточку легче, будто весь мир на один день замедлил свой бешеный ритм.

Таня ворвалась в мою комнату, словно вихрь, не постучав и даже не дав мне толком проснуться. В руках она сжимала телефон, а палец её дрожал от возбуждения, указывая на экран, где был какой‑то пост из интернета — будто там скрывалась тайна века.

— Ты это видела?! — выкрикнула она, и голос её звенел от переизбытка эмоций, будто она только что раскрыла заговор мирового масштаба.

— Что случилось? — пробормотала я, сладко потягиваясь в кровати и пытаясь стряхнуть с себя остатки сна. Мир казался таким уютным и спокойным, а Таня вносила в него хаос, но этот хаос был по‑своему родным.

— Так, если ты не хочешь смотреть, я тебе прочитаю, слушай! — не дожидаясь моего ответа, она начала тараторить, и каждое слово её звучало как удар молотка по натянутой струне. — «Популярного стримера Сашу Парадеевича начали замечать с девушкой, с которой они гуляют за ручку. Личность девушки сразу нашли фанаты — это начинающая модель Александра Мейлер, которую уже замечали на стриме в июле этого года». И тут ещё прикреплены ваши фото, где вы за ручку гуляете — тут и со спины, и сбоку, и спереди, всё!

Она рассказывала это так эмоционально, что у меня подскочило давление, а сердце забилось где‑то в горле, перекрывая дыхание. Картинки мелькали перед глазами, складываясь в пугающий пазл, который я никак не хотела собирать.

— О боже! Вот только не это! — простонала я, схватив свой телефон и вчитываясь в эту новость ещё раз, будто если прочитать её дважды, она вдруг окажется шуткой или чьей‑то нелепой ошибкой. Но буквы оставались на месте, упрямые и безжалостные. Я попыталась переключиться, посмотрела на Таню: она вся сияла, будто только что выиграла в лотерею, и куда‑то собиралась, хотя время было только полдвенадцатого.

— Тань, а куда ты собралась? — спросила я, пытаясь вернуть хоть каплю нормальности в этот сумасшедший день.

Подруга начала нелепо улыбаться, её глаза искрились, а щёки порозовели от волнения.

— Я иду гулять с третьекурсником! — выпалила она, будто это было самое обычное дело, хотя для меня в этом крылась целая драма.

— Таня! Прошла неделя с нашей мести Кириллу, и ты опять! — не смогла сдержать я, чувствуя, как внутри поднимается волна беспокойства за неё.

— Да мы просто дружим! — отмахнулась она, но улыбка её стала ещё шире, выдавая истинные чувства.

— А почему так рано?

— Всё тебе расскажи! — рассмеялась она, и этот смех был полон счастья, которое хотелось обнять и спрятать от всех бед. — Меня повысили! Я теперь ответственная за сайт нашего факультета! Ты это понимаешь?! — Таня уж очень была радостная, видно, что она ждала от меня именно этого вопроса, чтобы наконец вылить на меня весь свой восторг. — Я думала, что после той ситуации меня и близко к сайту не подпустят, мне бы даже стенгазету не доверили сделать, ну, впрочем, я и сама не захотела бы её делать. Короче, теперь я буду туда публиковать новости и писать всякие статьи — не только про психологию, но и про то, что проходит на факультете!

— А зачем ты мне всё это рассказываешь, если я просто спросила, почему так рано ты идёшь на свидание? — я была искренне рада за подругу, но в голове никак не складывались кусочки этой мозаики: новость о повышении и ранняя прогулка казались совершенно разными мирами.

— А ты слушай и не перебивай меня! — возразила подруга с игривым упрёком. — Мне нужно в вуз: там меня ознакомят со фронтом работы. А ещё у меня будет зарплата — как добавка к стипендии! А потом встреча, а не свидание. Этот третьекурсник — фотограф, он ходит на все мероприятия и всё фоткает, и мы с ним должны держать связь. И я его уже видела — он красавчик!

— Ммм... Из‑за этого ты так шикарно оделась? — протянула я, оценивая её взглядом. Образ получился достаточно милым и в то же время стильным: розовый свитер с причудливыми узорами уютно облегал фигуру, светло‑коричневая юбка в мелкий квадратик добавляла нотку ретро, а красивый замшевый бомбер на молнии придавал всему наряду дерзкий акцент. Тёмные колготки завершали картину, делая её одновременно элегантной и непринуждённой.

— Так, Саш, я к тебе зашла не только за всеми этими новостями, но ещё и за твоими сапожками — высокими, тёмно‑коричневыми, на каблуке. И сумка на плечо тоже тёмно‑коричневая, большая такая, кожаная. У тебя сапоги и сумка в один цвет ещё, дай, пожалуйста! — выпалила Таня на одном дыхании, и в её голосе слышалась такая надежда, что отказать было просто невозможно.

— До слова «пожалуйста» я думала, ты ставишь меня перед фактом, — усмехнулась я. — Ладно, возьми сапоги — в шкафу на полке, а сумка вроде в коридоре, в шкафу.

Таня тут же бросилась к шкафу, достала сапоги и начала надевать их прямо в моей комнате, пританцовывая от нетерпения.

— О, Саша, я возьму ещё эти очки! — воскликнула она, схватив очки и водрузив их на голову, будто это был завершающий штрих к её новому образу. — Всё, я побежала! Удачного выходного! — она послала мне воздушные поцелуи и вылетела из комнаты, оставив после себя вихрь энергии и лёгкий аромат её любимых духов.

Я взяла телефон, чтобы проверить сообщения. Их была целая куча, но среди этой громады я заметила сообщение от Саши и тут же зашла в Telegram, чтобы посмотреть, что он там написал.

«Доброе утро, видела уже новости?»

Конечно, мне хотелось увидеть что‑то другое — какое‑нибудь «скучаю», «хочу тебя увидеть» или просто смайлик, который бы согрел душу. Но и это тоже пойдёт.

«Доброе. Если ты про то, что мы встречаемся, то видела. Это ужасно, мы же не встречаемся».

«Тебя тоже бесит, что это неправда?»

Я закатила глаза — это был уж точно не лёгкий намёк на то, что нам надо встречаться, а скорее попытка понять, насколько глубоко нас затянуло в эту нелепую историю.

«Саша! Я не про это. Просто они выдумали себе раньше времени и строят какие‑то планы».

«Это же никак не повлияет на твоё отношение с агентом?»

Эта забота мне так нравилась. Он был таким внимательным, будто чувствовал каждую мою тревогу ещё до того, как я успевала её осознать.

«Не знаю. От агента ни ответа ни привета. Может, она и не знает о этой новости вовсе».

«Надеюсь, что фанаты ничего не испортят».

«Я тоже. А нам впредь нужно быть аккуратнее».

«Так мы и так аккуратны, мы почти не гуляем».

«Сегодня у меня выходной. Можем увидеться?»

Почему, когда я с ним переписываюсь, лыблюсь как дура? Этот простой вопрос заставлял моё сердце биться чаще, а щёки гореть от смущённой радости.

«Я знаю, и хотел предложить встретиться, а ты меня опередила».

«Где встретимся? И во сколько?»

«Я сегодня забронировала столик в новом ресторане. На днях открылся».

«Оу... А что за день такой сегодня?»

«Важный. Для меня важный. Я забронировал столик на 6, а встретимся давай в 5».

«Хорошо, давай. Но где?»

«Вот об этом я и думаю. У меня дела, и я не знаю, смогу ли тебя забрать».

«Ну давай тогда где‑нибудь встретимся. Ты скажи, где этот ресторан».

«Я точного адреса не знаю, но давай встретимся возле станции метро у парка „Зарядье", в 5. Но я могу чуть опоздать».

«Хорошо. В 5 у станции метро».

Саша прочитал и не ответил, и эта тишина на мгновение кольнула меня лёгкой тревогой, но я тут же отогнала её прочь. Вместо этого я пошла на кухню завтракать. Только я села за стол, предвкушая чашку горячего кофе и тишину, как мой телефон вдруг начал настойчиво вибрировать. На экране высветилось: «Юлия, агент, моделинг».

— О нет! — прошептала я, сразу поняв, почему она звонит. В голове промелькнула отчаянная мысль: лучше бы она звонила из‑за новости, а не чтобы позвать на срочные съёмки.

— Алло, здравствуйте, Юлия, как у вас дела? — начала я с самого позитивного, стараясь вложить в голос столько оптимизма, чтобы он мог защитить меня от надвигающейся бури.

— Здравствуй, Александра, — когда она так говорит, мне кажется, даже тараканам становится страшно. Её голос звучал ровно, но в этой ровности таилась сталь. — У меня дела не очень, потому что я видела последние новости. Но ты, скорее всего, тоже.

— Да, Юля, поймите, я даже с ним не встречаюсь. Мы друзья, — попыталась я объяснить, чувствуя, как слова застревают в горле, а ладони становятся влажными от напряжения.

— Да мне пофиг, друзья или нет. Просто тебе надо это опровергнуть, и твоему избраннику тоже. Договорись с ним как‑нибудь.

— Хорошо, Юля. Я всё сделаю. И я хотела бы сказать: в контракте было прописано, чтобы я не имела публичных отношений, и я их не имею. А доводы фанатов — это не моя забота. Там на фото даже поцелуев нет, даже в щёку!

— Я всё понимаю, но я же не расторгаю контракт, просто прошу: сделай, как я сказала. Всё, пока, у меня дела, — отрезала она и скинула трубку, оставив меня наедине с тишиной и тяжёлым чувством, будто на плечи внезапно опустился невидимый груз.

Я положила телефон и начала есть, но аппетит пропал, а каждый кусочек казался безвкусным. Кушала я где‑то до часу дня, а потом решила, что пора заняться чем‑то, что отвлечёт меня от тревожных мыслей. Сначала нужно выбрать наряд, а потом под него подобрать макияж и причёску.

— Тааак, — протянула я, глядя на свой гардероб, будто он был картой сокровищ, где спрятан идеальный образ, но все подсказки были на неизвестном языке. — Коричневое отпадает — Таня забрала мои сапоги. Ну и коричневый просто скучный. Точно не чёрный. Саша сказал, что сегодня какой‑то «важный день», а чёрный слишком мрачный для важного дня. Черно‑белое тоже не хочу — это классика, а мне хочется чего‑то живого. Серое точно нет — слишком мрачно. Хочется что‑то красивое, элегантное, женственное, но с изюминкой...

Я перевернула свой гардероб с ног на голову, вытаскивая вещи и бросая их на кровать, пока комната не превратилась в поле битвы моды. Перерыла даже вещи Тани, будто в них могла скрываться подсказка. И наконец нашла то самое платье — будто оно ждало этого момента, спрятавшись в самом дальнем углу.

Платье нежно‑розового оттенка было выполнено из полупрозрачного шифона, который ловил свет и переливался, словно утренний туман на рассвете. Модель в стиле халтер отличалась асимметричной драпировкой, которая изящно подчёркивала линию плеч, а выразительные воланы добавляли образу лёгкости и игривости. Мини‑юбка с лёгкой плиссировкой и асимметричным краем танцевала при каждом движении, а фигурный вырез на бедре придавал наряду дерзкую нотку. Воздушная ткань и сложный крой создавали романтичный, но в то же время дерзкий образ — именно то, что мне было нужно.

Я надела белые узорные колготки, которые добавляли нотку винтажности, и бежевые сапоги до колена из замши. У них был заострённый носок, невысокий устойчивый каблук и мягкие драпировки в нижней части, которые придавали им утончённый вид. На верхней кромке красовалась декоративная металлическая пряжка лаконичного дизайна — маленький, но выразительный акцент. На верх я накинула укороченное пальто с высоким горлом и большими золотыми пуговицами, которые поблёскивали, словно маленькие солнца.

Решив, что образ почти готов, я взялась за причёску и макияж. Локоны легли мягкими волнами, обрамляя лицо, а макияж в розовых оттенках — тени, румяна, хайлайтер — придавал коже сияние, будто я только что вернулась с морского побережья. Розовая помада и лёгкий блеск завершали картину, добавляя образу нежности и свежести.

Я кружилась перед зеркалом, любуясь отражением, а потом забегала по дому, разыскивая свою розовую сумочку с золотым ремешком — прямоугольную, аккуратную, идеально подходящую к наряду. В панике набрала Таню.

— Алло, Тань, где моя сумка розовая, с золотым ремешком, такая прямоугольная? — выпалила я, едва сдерживая панику.

— Алло, Саш, я не знаю. Знаешь, как ты меня сейчас подводишь? Мы только начали сближаться, а, Саш, вопрос: целоваться на первом свидании — это нормально? — голос Тани звучал растерянно, будто она искала в моём мнении опору.

— Таня, какие, нафиг, поцелуи?! И вообще, ты у меня интересуешься личной жизнью? Я месяц общаюсь с парнем, и мы ни разу не целовались! — и тут до меня дошло, что она вообще не о том.

— Ты там про сумку спрашивала, так? Так вот она вроде у меня в тумбочке возле кровати!

— Что она там делает? Хотя это неважно, я опаздываю! — бросила я скинула трубку.

Я бросилась в её комнату, рылась там, как собака‑ищейка, нашла сумку, наспех накидала в неё всё, что попадалось под руку, и выбежала из дома, проклиная свою вечную привычку опаздывать. Хотя сегодня в моём опоздании была виновата Таня — и это немного успокаивало совесть.

Мой бег приостановило сообщение от Саши: «Прости, я чуть опоздаю». Для меня это было почти подарком — теперь я точно успею. Я чуть замедлила шаг, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.

«Хорошо, всё равно я тоже опаздываю», — написала я в ответ, и пальцы чуть подрагивали от смеси волнения и облегчения.

Я приехала рановато — Саша написал, что будет к 17:40, а до встречи оставалось ещё полчаса. Времени было достаточно, чтобы немного перевести дух, и я решила зайти в уютную кофейню неподалёку от метро.

«Саш, возле метро есть кофейня, я буду там. Тебе взять кофе?» — написала я, и он ответил почти мгновенно.

«Хорошо, возьми чай мне, чёрный».

«Хорошо», — ответила я, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло от этой простой заботы.

Я вошла в кофейню, где пахло свежей выпечкой и ароматным кофе, и заказала:

— Здравствуйте, можно, пожалуйста, латте с карамельным сиропом и чёрный чай?

— Здравствуйте, хорошо, — улыбнулась бариста, и через пять минут всё было готово. Я оплатила напитки, взяла их и подошла к барной стойке, оперлась на неё, чувствуя, как усталость понемногу уходит. Стояла, листая телефон и отвечая на сообщения, которые накопились с утра. Как раз успела написать пост в Instagram, стараясь вложить в него хоть каплю того спокойствия, которого сейчас так не хватало.

Но меня отвлёк внезапный жест — букет резко появился у меня перед лицом, заставив вздрогнуть от неожиданности. Я резко повернулась, уже зная, кто стоит за спиной, и улыбка сама собой расцвела на губах.

— Привет! — я улыбнулась и поцеловала его в щёку, а он тут же приобнял меня за талию, притянув чуть ближе, будто боялся, что я исчезну.

— Привет, это тебе, — Саша протянул мне прекрасный букет. В композиции были нежно‑розовые ранункулюсы, белые анемоны с тёмными сердцевинами и мелкие соцветия светло‑розовой маттиолы. Палитра букета была пастельной, а образ — романтичным и воздушным, словно сотканным из утренних грёз.

— Спасибо. По какому поводу? — спросила я, слегка прикусив нижнюю губу и улыбаясь, а потом подняла глаза на него — в эти зелёно‑серые глаза, которые под разным светом меняли свой оттенок: то становились голубыми, как небо после дождя, то зелёными, как молодая листва, то серыми, как предрассветный туман. Они уже были такими родными, что казалось, будто я знаю их всю жизнь. Интересно, какие мысли кружились в его голове, когда он смотрел на мои глаза?

— Сегодня ровно три месяца, как мы встретились на Арбате, — признался он, и в его голосе звучала такая искренность, что моё сердце пропустило удар.

— Да? А ты говорил, что у тебя память плохая и ты ничего не запоминаешь, — поддела я его, стараясь скрыть волнение за лёгкой иронией.

— Просто Лёша сказал про это, и я решил, что надо это отметить. Ладно, пошли, а то опоздаем, — он взял меня за руку, и его ладонь была тёплой, будто хранила в себе солнце, которое согревало даже в самые холодные дни.

В ресторане мы сидели три часа и болтали без умолку, иногда даже слишком громко, и мне казалось, что мы мешаем другим посетителям, но никто не смотрел на нас с укором — наверное, в нашем смехе и оживлённых жестах было столько жизни, что окружающие просто не могли сердиться.

А потом мы решили прогуляться. Доехали на трамвае до самой дальней остановки от моего дома — именно для этого и выбрали трамвай, чтобы растянуть этот вечер, сделать его длиннее, чем позволяли часы. Мы шли до дома за руку, и его рука была такой тёплой, что, казалось, она обжигала мои ладони, прогоняя любой холод.

— Ну вот, мы дошли. Ты замёрзла? — спросил он, внимательно глядя на меня, будто мог прочитать каждую эмоцию, скрытую за маской спокойствия.

— С чего ты взял? Я тепло одета, — попыталась отмахнуться я, но голос чуть дрогнул, выдавая правду.

— Руки у тебя холодные, даже ледяные, — настаивал Саша, глядя на меня с такой заботой, что хотелось одновременно спрятаться и прижаться к нему ещё крепче.

Я опустила глаза и принялась рассматривать свои сапоги, будто видела их в первый раз, изучая каждую строчку и складку замши. Я стеснялась его, хотя была знакома уже месяц — это