двойной побег в кадеты/Саша трофимов/ожп

Прошла целая неделя. Семь дней, которые для Алёны Макаровой и Саши Трофимова превратились в одну сплошную, безумную и невероятно сладкую карусель. Суворовское училище жило по своему строгому, монотонному расписанию: подъёмы, плац, строевая подготовка, бесконечные лекции, чистка обуви и наряды. Но теперь во всей этой серости казарменных будней для них двоих появился яркий, тёплый свет.

Они умудрялись находить друг друга везде. Это походило на какую-то их личную, секретную игру, правил которой не знал больше никто. Во время утреннего построения, когда майор Василюк медленно шествовал вдоль шеренги, выискивая взглядом неполадки в форме, Саша, стоявший наискосок, умудрялся едва заметно подмигнуть Алёне. Или смешно пошевелить бровями, заставляя её изо всех сил кусать губы, чтобы не рассмеяться прямо перед строем.

На уроках физики и математики через парты летели крошечные, аккуратно сложенные треугольники записок. Сухомлин, сидевший на пути этого «бумажного почтового экспресса», только хитро хмыкал и ловко переправлял их по назначению, аккуратно щелкая пальцем по парте. В этих записках не было ничего пафосного - обычные глупости, забавные рисунки Саши, изображающие прапорщика Кантемирова в виде сердитого бульдога, или короткие вопросы: «Ты как? Не заснула на истории?», «На обеде оставь мне половинку своей булочки, а я отдам тебе свою порцию масла». Но для Алёны эти листочки были ценнее любых сокровищ.

Во время совместных нарядов по уборке коридоров учебного корпуса они умудрялись превращать скучное размахивание швабрами в настоящее веселье. Саша пародировал знаменитых танцоров, кружась с веником, а Алёна хохотала до слёз, прикрывая рот ладошкой, чтобы их не услышал дежурный офицер. От него веяло невероятным теплом, надёжностью и той самой весёлой лёгкостью, которой Алёне так не хватало в этой суровой мужской среде.

Конечно, их взвод всё видел. Парни были далеко не глупыми, и скрывать такую очевидную взаимную симпатию в замкнутом пространстве казармы было практически невозможно. Подколы сыпались на них со всех сторон, превратившись в своеобразный ежедневный ритуал первого взвода.

- Опять наши голубки гнездо вьют у подоконника, - весело ухмылялся Илья Сухомлин, когда в очередной раз заставал Сашу и Алёну в коридоре во время перемены. - Трофим, ты смотри, у тебя уже лицо светится ярче, чем экран моего компьютера, когда я в контру выигрываю. Тебе прошивку, случайно, не обновили? Настройки романтики на максимум выкручены!

- Сухой, завидуй молча и иди тренируйся на кошках, - со смехом отбивался Саша, но при этом совершенно естественно и как бы невзначай приобнимал Алёну за плечи, притягивая к себе ближе.

Синицын в такие моменты только понимающе улыбался, качая головной, а Степан Перепечко, жуя очередной пирожок, глубокомысленно замечал:

- Вы это... если жениться соберетесь, вы мне первому скажите. У меня мама такие пироги с капустой печет - пальчики оближешь! На свадьбу в самый раз будет!

Они смеялись, отшучивались, но за этой весёлой маской внутри Алёны рос и крепился глухой, липкий страх. Между ними с Сашей была невероятная, тонкая, почти осязаемая душевная близость.

Они понимали друг друга с полуслова, делились самыми сокровенными мыслями во время ночных посиделок в умывальнике. Но никто из них ни разу не заговорил о статусе. Саша официально не предлагал ей «встречаться», а Алёна... Алёна безумно боялась этого слова.

Ей казалось, что как только они произнесут это вслух, как только на них повесят ярлык «пары», вся эта хрупкая, волшебная магия между ними исчезнет. Появятся какие-то глупые обязательства, ожидания, ревность и рамки, которые разрушат ту лёгкость и свободу, что были сейчас. В Суворовском училище она была единственной девочкой во взводе, на неё и так смотрели через увеличительное стекло. А если они станут официальной парой, это привлечёт ещё больше ненужного внимания. «Пусть всё остаётся так, как есть, - мысленно умоляла Алёна каждую ночь, засыпая на своей скрипучей кровати. - Пожалуйста, пусть ничего не меняется».

Но у судьбы и у руководства училища на этот счёт были свои планы.

----------

В тот четверг вечер выдался тихим. До ужина оставалось около получаса, учебные занятия давно закончились, и большинство суворовцев разошлись по казармам - кто-то отдыхал, кто-то дописывал домашнее задание. Алёна стояла в практически пустом коридоре учебного корпуса около большого стенда с расписанием на следующую неделю. Она задумчиво вела пальцем по строчкам, пытаясь запомнить, в какой день у них будет сложная контрольная по физике.

Вдруг сзади бесшумно, словно тень, вырос Саша. Алёна даже не вздрогнула - она уже научилась узнавать его по шагам, по лёгкому шороху формы и едва уловимому запаху свежести и мятного мыла.

- Макарова, опять хмуришься над формулами? - раздался его мягкий, весёлый шёпот над самым её ухом. - Тебе совершенно не идёт этот грозный вид отличницы. Смотри лучше, что у меня есть. Это тебе за боевые заслуги в освоении кадетского устава.

Саша протянул руку и раскрыл ладонь. На его пальцах лежала небольшая круглая шоколадная медалька в блестящей золотистой фольге.

Алёна искренне, тихо рассмеялась, и на её лице мгновенно разгладились все тревожные морщинки. Её глаза заблестели тёплым, ласковым светом.

- Трофимов, ну ты неисправим! - она аккуратно взяла медальку с его ладони, чувствуя, как их пальцы на секунду соприкоснулись, оставив на коже приятное покалывание. - Где ты её вообще откопал? В буфете такого точно не продают.

- Секретные каналы снабжения через прапорщика Кантемирова, - Саша заговорщически приложил палец к губам и забавно прищурился. - Пришлось пообещать ему, что я больше никогда не буду пародировать его голос на самоподготовке. Ну, по крайней мере, в его присутствии.

Алёна снова улыбнулась, бережно пряча шоколадку в карман кителя. В этот момент Саша сделал полшага вперёд, сокращая и без того маленькое расстояние между ними. Его взгляд стал невероятно мягким, глубоким и каким-то очень нежным. Он медленно протянул руку и аккуратно, едва касаясь пальцами её лица, заправил выбившуюся из причёски тёмную прядь волос ей за ухо.

Его пальцы на секунду задержались на её щеке. Кожа в месте прикосновения мгновенно вспыхнула. Алёна замерла, почти перестав дышать, глядя в его блестящие глаза. В этот момент весь огромный, шумный мир училища с его строгими правилами и казармами перестал существовать.

Остались только они двое в этом полупустом коридоре, залитом мягкими лучами заходящего солнца. Между ними повисла та самая глубокая, интимная, звенящая тишина, которую невозможно было не почувствовать. Она обволакивала их, связывая невидимыми, прочными нитями.

И именно в эту секунду тишину безжалостно разорвал строгий, раскатистый голос:

- Та-а-ак... И чем это у нас тут занимаются курсанты в свободное от службы время?

Ребята мгновенно, словно от удара током, отпрянули друг от друга на метр и на автомате вытянулись по струнке «смирно». Сердце Алёны ухнуло куда-то в район носков ботинок.

Перед ними стоял командир взвода, майор Василюк. Он держал руки за спиной, его фуражка была чуть сдвинута набок, а на суровом, обветренном лице читалось сложное выражение - смесь строгости, легкой усталости и глубокой житейской мудрости. Опытный взгляд офицера, который воспитал уже не одно поколение суворовцев, мгновенно уловил ту самую электрическую химию, которая только что витала в воздухе между Сашей и Алёной.

Василюк медленно перевёл взгляд с пунцового лица Алёны на взъерошенного, отчаянно пытающегося выглядеть безразличным Сашу.

- Курсант Трофимов, курсант Макарова, - спокойно, но свинцово-тяжело произнёс майор. - Быстро за мной в кабинет. Оба.

Они переглянулись. В глазах Саши на секунду промелькнула паника, но он тут же взял себя в руки и едва заметно кивнул Алёне, беззвучно шевельнув губами: «Всё нормально». Но Алёне нормально не было. В голове крутился только один вопрос: неужели их ночные разговоры в умывальнике кто-то засёк? Или Кантемиров всё-таки доложил о той ночи?

Они молча шли по коридору вслед за широкой спиной Василюка. Звук их синхронных шагов гулким эхом отдавался от крашеных стен. Каждый шаг приближал их к чему-то неизбежному, и Алёна чувствовала, как внутри всё сжимается в тугой, холодный узел.

----------

Василюк открыл дверь своего кабинета, пропуская ребят вперёд. Внутри пахло старой бумагой, кожей, дешёвым табаком и полиролью для мебели. На стене висел большой портрет Суворова, строго взиравший на вошедших. Майор прошёл к своему массивному деревянному столу, не торопясь снял фуражку, положил её на угол и указал рукой на два стула напротив.

- Садитесь. В ногах правды нет.

Алёна и Саша сели, держа спины идеально ровно, как учили на строевой. Руки Алёны, лежавшие на коленях, слегка подрагивали, и она крепко сцепила пальцы в замок, чтобы скрыть это. Саша сидел рядом, напряжённый как натянутая струна.

Василюк сел в своё глубокое кресло, облокотился на стол и соединил пальцы рук перед лицом, внимательно разглядывая сидящих перед ним ребят. Молчание затягивалось, становясь невыносимым. Слышно было только, как на стене мерно и громко тикают старые часы: тик-так, тик-так.

- Ну, рассказывайте, - наконец нарушил тишину майор. Голос его был на удивление спокойным, без капли злости. - Что у вас происходит во взводе? Что это за шуры-муры у расписания?

- Товарищ майор, ничего особенного не происходит, - быстро, стараясь говорить максимально чётко и по-военному, начал Саша. - Мы просто... обсуждали расписание на следующую неделю. У курсанта Макаровой возникли сложности с пониманием графика факультативов по математике, и я, как товарищ по взводу, вызвался ей помочь сориентироваться.

Никаких нарушений дисциплины не было, клянусь!

Василюк тяжело вздохнул, опустил руки на стол и покачал головой, на его губах появилась лёгкая, едва заметная грустная усмешка.

- Трофимов, прекрати вешать мне лапшу на уши. Я в этом училище работаю уже столько лет, что вас, оболтусов, вижу насквозь со всеми вашими хитростями. «График факультативов», говоришь? А прядь волос за ухо ты ей тоже в рамках математической помощи заправлял? Или это новый метод интегрального исчисления?

Саша мгновенно замолчал, краска залила его лицо до самых корней волос. Он виновато опустил взгляд, уставившись на свои начищенные ботинки. Алёна почувствовала, как её собственное сердце готово выпрыгнуть из груди от стыда и страха.

- Я ведь не слепой, ребята, - уже тише и как-то очень по-отцовски продолжил Василюк. - И взвод ваш тоже не слепой. Вы постоянно вместе. На занятиях сидите рядом, в столовой шушукаетесь, на хозработах вечно вдвоём. Между вами близость, которую только глухой не заметит. Скажите мне прямо, без этой вашей кадетской партизанщины: вы встречаетесь?

В кабинете повисла мёртвая тишина. Алёна почувствовала, как к горлу подступил ком. Она медленно подняла голову и посмотрела прямо на майора.

- Нет, товарищ майор, - тихо, но удивительно твёрдо произнесла она. - Мы не встречаемся.

И это была чистая правда. Они не встречались. Никаких признаний, никаких обещаний, никакого статуса между ними не было. Они просто были... Сашей и Алёной. Людьми, которые нашли друг друга в холодном мире казармы.

Василюк прищурился, переводя взгляд с Алёны на Сашу, который продолжал хмуро молчать.

- Не встречаетесь, значит? Хорошо. Допустим, я вам поверил. Но тогда у меня к вам другой вопрос. Если вы не встречаетесь, то почему вы ведёте себя как влюблённая парочка на прогулке в городском парке? Суворовское училище - это военное учреждение со своим строгим уставом. Здесь нет места двусмысленности. Если вы просто друзья и товарищи по оружию, то и вести себя должны соответствующе. А то, что я видел сейчас в коридоре, нарушает все нормы воинской дисциплины.

Майор поднялся из-за стола, заставив ребят инстинктивно напрячься. Он подошёл к окну, заложив руки за спину, и посмотрел на плац, где суетились суворовцы старших курсов.

- Я ведь не враг вам, - тихо сказал Василюк, поворачиваясь к ним вполоборота. - Я понимаю, возраст у вас такой. Любовь, чувства... Тем более Алёна у нас одна на всю роту, понятно, что к ней внимание повышенное. И если бы вы сказали мне: «Да, товарищ майор, мы встречаемся, мы пара» - я бы слова против не сказал. Наоборот, порадовался бы за вас. Лишь бы это учёбе не мешало. Но раз вы говорите, что между вами ничего нет... Раз вы просто товарищи...

Он сделал многозначительную паузу, и Алёна почувствовала, как у неё внутри всё заледенело от дурного предчувствия.

- Значит, будем решать вопрос по-военному, - отрезал Василюк, возвращаясь к столу. - Раз вы не пара, то и повода находиться постоянно вместе у вас нет. С сегодняшнего дня я лично прослежу, чтобы у вас не было ни одного совместного наряда. Дежурство по столовой, уборка территории, хозработы - вы всегда будете в разных группах. На занятиях я пересажу вас в разные концы класса. И в коридорах чтобы ближе чем на метр друг к другу я вас не видел. Хватит плодить слухи во взводе. Всё ясно?

Для Алёны эти слова прозвучали как смертный приговор. «Не видеться? Не стоять в нарядах? Не сидеть вместе на уроках?» Для неё эти короткие, редкие минуты наедине с Сашей среди бесконечного строя и муштры были единственной отдушиной. Единственным местом, где она могла быть просто собой - хрупкой, весёлой Алёнкой, а не железным курсантом Макаровой. Лишиться этого сейчас казалось невыносимой, жестокой потерей.

Она растерянно, с затаённой болью посмотрела на Сашу.

Трофимов в этот момент выглядел так, будто у него прямо сейчас отбирали самое дорогое, что у него было в жизни. Его глаза панически забегали, пальцы судорожно сжались в кулаки. Он шумно вздохнул и, не выдержав, резко, громко выпалил на весь кабинет:

- Нет-нет, товарищ майор! Подождите! Не надо нас расселять! Мы встречаемся! Правда встречаемся!

Алёна резко повернула голову к Саше. Её глаза округлились до невероятных размеров, а рот приоткрылся от шока. Она едва не закричала: «Что ты такое несешь?!», но в следующую секунду Саша перехватил её взгляд.

Он посмотрел на неё так отчаянно, так преданно и одновременно уверенно, будто безмолвно кричал всеми силами своей души: «Пожалуйста, Алёнка, доверься мне! Подыграй! Не молчи, это наш единственный шанс! Всё под контролем, я обещаю!». И в этом его взгляде было столько силы и отчаянной нежности, что Алёна послушно замолчала, судорожно сглотнув воздух.

Василюк медленно опустился обратно в своё кресло. На его суровом лице проступила едва заметная, хитрая и очень довольная улыбка, которую он, впрочем, быстро спрятал за напускной строгостью.

- Встречаетесь, значит? - протянул майор, прищурившись. - А две минуты назад вы мне тут сказки рассказывали про график факультативов по математике. И давно это у вас?

- Неделю уже, товарищ майор, - бодро, не моргнув и глазом, соврал Саша, делая самый честный вид в мире. Под столом он аккуратно нащупал холодную, дрожащую ладонь Алёны и крепко, надёжно сжал её пальцы своими горячими пальцами. - С того самого первого увала. Просто... сами понимаете, взвод у нас шумный, шутки эти бесконечные, подколы... Мы не хотели афишировать, чтобы лишних разговоров не было. Боялись, что мешать будет.

Василюк долго молчал, переводя взгляд с их крепко сцепленных под столом рук (хоть он их и не видел, но прекрасно обо всём догадывался) на их смущённые лица.

- Ну что ж, - наконец вздохнул майор, и его голос потеплел. - Раз так... Дело ваше. Препятствовать я вам не буду, я не цербер. Но помните моё главное условие: дисциплина и учёба должны быть на первом месте. Если увижу, что ваши чувства мешают службе - увал закрою обоим до самой присяги. Вопросы есть?

- Никак нет, товарищ майор! - бодро хором ответили ребята.

- Вот и отлично. Свободны. Идите, голубки, ужин скоро начнётся.

----------

Они практически вылетели из кабинета Василюка, стараясь сдерживать шаг, пока дверь не закрылась за ними окончательно. Стоило им отойти на безопасное расстояние в конец коридора, к широкому окну, как Саша прислонился спиной к стене и с облегчением выдохнул, проводя ладонью по лицу. На его губах засияла самая счастливая, яркая и безумная улыбка в мире. Он выглядел так, будто только что выиграл главный приз в своей жизни.

Но Алёна радоваться не спешила. Её шок быстро сменился бурным, праведным гневом.

Она резко развернулась к Саше, уперев руки в бока, её глаза буквально метали громы и молнии.

- Трофимов! Ты вообще в своём уме?! - прошипела она, стараясь говорить как можно тише, чтобы их не услышал дежурный на этаже. - «Мы встречаемся»?! «С первого увала»?! Зачем ты всё это наплёл Василюку?! Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделал?! Ты же просто всё соврал!

Саша перестал улыбаться. Его лицо мгновенно стало очень серьёзным, взрослым и невероятно нежным. Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума, и аккуратно, но очень крепко взял её за плечи. Алёна замолчала на полуслове, глядя на его изменившееся лицо.

- Алён... - тихо, почти шёпотом произнёс он, глядя ей прямо в душу. - А ты правда хотела, чтобы нас расселили по разным углам? Чтобы мы больше не могли стоять вместе в нарядах, шутить, разговаривать по ночам? Чтобы мы вообще не могли нормально общаться? Я - точно не хотел. Для меня эта неделя была самой лучшей за всё время, что я нахожусь в этом училище. И я безумно испугался, что сейчас всё это у нас отберут из-за глупых правил. Я не хочу тебя терять, понимаешь? Даже на метр приближаться не сметь - для меня это как приговор.

Алёна замерла. Все её гневные слова мгновенно испарились, растаяв под напором его искреннего, горячего признания. В груди разлилось сладкое, щемящее и невероятно тёплое чувство. Она растерянно посмотрела на его кудрявую челку, на его честные, взволнованные глаза.

- Но ведь... мы ведь действительно не встречались, Саш, - тихо, едва слышно прошептала она, впервые назвав его по имени, а не по фамилии.

Саша тепло, очень мягко улыбнулся. Его ладони медленно переместились с её плеч на её горячие, смущённые щеки. Он бережно приподнял её лицо, заставляя смотреть на себя.

- Ну, раз такое дело... и раз уж сам командир взвода официально дал нам своё добро... - Саша сделал глубокий вдох, и в его глазах вспыхнули тысячи тёплых искр. - Алёна Макарова, ты будешь моей девушкой? По-настоящему. Не для Василюка, не для взвода - а для нас двоих. Будешь?

Сердце Алёны забилось с такой бешеной скоростью, что ей показалось, этот оглушительный стук слышен на весь этаж учебного корпуса. Все её давние страхи о том, что статус испортит их близость, сделает её сложной или фальшивой, растаяли без следа, словно их никогда и не было. Она посмотрела на этого весёлого, кудрявого парня, который ради неё был готов пойти наперекор любым правилам, и поняла, что безумно, просто отчаянно этого хочет.

- Буду, Трофимов, - прошептала она, улыбаясь сквозь выступившие от волнения слёзы смущения. - Куда я теперь от тебя денусь, фантазёр.

Саша победно, приглушённо воскликнул, подхватил её под талию и крепко, счастливо прижал к себе, слегка кружа в воздухе. Алёна уткнулась лицом в его плечо, чувствуя себя самой счастливой девчонкой на свете.

Весь оставшийся вечер перед ужином они провели вместе. Они сидели в классе на задней парте у окна, тихо разговаривая обо всём на свете и открыто, не таясь, держась за руки под партой. Суворовцы, проходившие мимо по коридору, удивлённо притормаживали у двери, заглядывая внутрь. Все они, конечно, давно догадывались о чувствах ребят, но такое открытое проявление нежности со стороны обычно кокетливого, но скрытного Трофимова и гордой Макаровой видели впервые. В воздухе явно пахло сенсацией.

----------

После ужина, когда пришло время личного времени перед вечерней поверкой, Саша и Алёна уверенно подошли к дверям спального расположения мальчиков. В комнате стоял привычный вечерний гул. Сухомлин, развалившись на кровати, увлечённо резался в змейку на своём телефоне. Перепечко сидел на тумбочке, с аппетитом доедая припрятанное с обеда яблоко. Синицын чистил бляху ремня, а Макс Макаров лежал на своей кровати, закинув руки за голову, и с мечтательной, абсолютно глупой улыбкой созерцал потолок - судя по всему, его мысли всё ещё были заняты прекрасной Полиной Сергеевной.

Саша аккуратно приоткрыл дверь, пропуская Алёну вперёд. Он крепко взял её за руку, переплетая свои пальцы с её пальцами так, чтобы это видел каждый в комнате, и они вместе шагнули внутрь.

- Так, народ, минуту внимания! - громко, торжественно и на всю казарму объявил Трофимов.

В комнате мгновенно, словно по щелчку, воцарилась звенящая тишина. Илья Сухомлин замер, его палец так и остался лежать на кнопке телефона. Перепечко застыл с открытым ртом, не успев откусить очередной кусок яблока. Синицын удивлённо приподнял бровь, откладывая сукно в сторону. Даже Макс медленно, с неохотой оторвал взгляд от потолка и сел на кровати.

Все взгляды парней синхронно устремились вниз - туда, где Саша и Алёна крепко держались за руки.

- У нас тут официальное заявление для всего третьего взвода, - Саша гордо, с широкой ухмылкой поднял их сцепленные руки вверх, демонстрируя их всему классу. - С сегодняшнего дня мы с Алёной официально встречаемся. Так что попрошу завидовать молча, слюни не распускать и свои длинные языки держать за зубами. Вопросы есть?

Казарма на несколько секунд погрузилась в состояние глубокого, немого шока. Парни переглядывались, не веря своим ушам. Они знали, что ребята общаются, но чтобы вот так - официально, перед всеми...

Первым из ступора, как и следовало ожидать, вышел Макс Макаров. Его челюсть буквально соприкоснулась с полом. Он перевёл дикий, шокированный взгляд с руки Саши на лицо своей сестры-близнеца, потом обратно на их сцепленные пальцы. Его глаза округлились до размеров советских юбилейных рублей.

- Что-о-о?! - Макс подскочил с кровати так, будто под ним взорвалась петарда. Он в три шага преодолел расстояние между ними и встал вплотную, тяжело и шумно дыша. - Трофим! Ты... ты что, совсем страх потерял?! Алёнка, скажи мне, что он тебя загипнотизировал! Это правда?!

- Правда, Макс, - счастливо улыбнулась Алёна, делая шаг ближе к Саше и крепче сжимая его ладонь. - Мы правда встречаемся.

Макс схватился руками за голову, взъерошив свои и без того растрёпанные волосы, и начал нервно мерить комнату шагами, что-то бормоча себе под нос.

- Я в шоке... Я просто в полном ауте! Моя родная сестра и мой лучший друг... Трофим, я же тебе говорил у Академии! Я же обещал тебя убить, если ты к ней сунешься!

- Макс, ну мы же договорились, - примирительно, но твёрдо улыбнулся Саша, делая шаг вперёд и слегка заслоняя Алёну собой. - Я её не обижу, ты же меня знаешь. Я своё слово держу. К тому же, сам майор Василюк нас благословил. Так что у тебя нет шансов против авторитета взводного.

В этот момент тишину казармы разорвал восторженный, громкий крик Сухомлина:

- Да ладно! Пацаны, у нас первая официальная любовь во взводе!

- Сухомлин соскочил с кровати, подбежал к Саше и с размаху хлопнул его по плечу, крепко обнимая. - Трофим, ну ты даёшь! Красавчик! Мужик! А мы-то думали, ты только стихи на заборах писать умеешь!

- Поздравляю, ребят! - искренне, тепло улыбнулся Илья Синицын, подходя к Алёне и аккуратно пожимая ей руку. - Наконец-то вы перестали шифроваться и играть в шпионов. Рад за вас, честно.

- О-о-о, - Степан Перепечко довольно закивал, его глаза радостно блеснули. - Я же говорил! Теперь точно маме напишу, пусть высылает рецепт своего праздничного пирога. Трофим, с тебя лимонад на весь взвод!

Даже Макс, поворчав ещё пару минут для приличия и пытаясь строить из себя грозного старшего брата (хотя они с Алёной были близнецами), наконец сдался. Его лицо потеплело, и он устало, но очень искренне улыбнулся. Он подошёл к Саше, крепко, по-мужски пожал ему руку, притянув к себе в коротком объятии, а затем повернулся к сестре.

- Эх, Алёнка... - Макс аккуратно обнял её за плечи, целуя в макушку. - Ну ладно. Раз уж ты сама этого оболтуса выбрала... Трофим, помни наш разговор. Моё предупреждение всё ещё в силе. Если что - плац чистить будешь ты, и не шваброй, а собственной ушанкой.

- Помню, Макар, помню, - засмеялся Саша, притягивая Алёну к себе за талию.

Вечер в казарме закончился невероятно шумно и весело. Суворовцы обступили новоиспечённую пару, наперебой задавая вопросы, шутя и заставляя Сашу в подробностях рассказывать, как именно он решился сделать предложение. Алёна сидела на кровати рядом со своим парнем, чувствуя, как её руку греет его тёплая ладонь. Все её страхи, сомнения и тревоги улетучились без следа. Больше не нужно было прятаться, шифроваться и бояться. Они были вместе - официально, перед всем миром. И это было только началом их большой, счастливой и незабываемой истории в стенах Суворовского училища.
__________
ура,новая глава,поздравляем ребят, и хотела бы узнать, вам нравится что события так развиваются или нет?