Библиотека Хаоса

Последние часы перед встречей текли вязко и неумолимо, как раскалённая смола. Башня Айзека снова превратилась в штаб, но на сей раз атмосфера была иной. Не лихорадочной активностью, а холодной, выверенной до мелочей подготовкой. Воздух пахло озоном от паяльника Гомеса, горьковатой пылью старых книг и подспудным страхом, который никто не решался назвать.

Айзек стоял у большой грифельной доски, покрытой белыми схематичными линиями карты Запретного леса. Его голос звучал монотонно, как у диктора, зачитывающего инструкцию по сборке смертоносного механизма.
- Просека Старого Тракта. Длина - триста метров. Ширина - около десяти. С обеих сторон - густой, старый подлесок, идеальный для укрытия. Каменистая почва, гасит звук шагов. - Он ткнул указательным пальцем в два крестика у противоположных концов просеки. - Мы входим сюда. Они, вероятнее всего, будут ждать в центре. Гомес, Мартиша - вы остаётесь здесь, на внешнем кольце. Точки Альфа и Бета, - он указал на два кружка в стороне от просеки. - Максимальное расстояние для радиосвязи. Задача - наблюдение и... сигнал тревоги. Никакого вмешательства, если не прозвучит код «Гром». Понятно?

Гомес, склонившийся над верстаком, где он собирал что-то из хлама, кивнул, не поднимая головы. Его обычно оживлённое лицо было серьёзным, а в уголке глаза дёргался нерв.
- Понял. Я модифицировал два старых рации «Ласточка». Дальность на открытой местности - километр. В лесу... будет хуже. Но мы попробуем проложить ретранслятор. - Он поднял примитивную коробочку с антенной. - Если что-то пойдёт не так, нажимайте на тангенту дважды. Я услышу.

Мортиша, сидя в кресле у камина, молча кивала, перебирая в руках маленький мешочек с травами. Её взгляд был отстранённым, будто она смотрела сквозь стены. Она уже приняла свою обычную дозу обезболивающего - предчувствие грядущего события давило на её дар мигренозной тяжестью.
- Я «увижу», если они попытаются подойти с флангов, - сказала она тихо. - Или если начнётся... ну, вы понимаете. Но не надейтесь на чёткость. Их мастер иллюзий может искажать и видения.

Лилия слушала, стоя у окна, спиной к комнате. Она смотрела на лес, темневший в предвечерних сумерках. Её поза была прямой, почти деревянной, но кончики пальцев, барабанившие по подоконнику, выдавали внутреннюю бурю. «Тень» внутри неистовствовала, требуя действия, рыча предупреждениями о ловушке. Но она заставляла её молчать. Доверие к Айзеку сейчас было важнее звериного инстинкта.

- Наше оружие - информация и контроль, - продолжал Айзек, обводя взглядом комнату. - Мы идём не драться. Мы идём слушать. Запоминать каждое слово, каждую деталь, каждый намёк. Лилия, твоя задача - следить за окружением. Чувствовать то, чего не видно. Моя - вести диалог и оценивать угрозу. При малейшем признаке агрессии, при любом движении из леса - мы отступаем по плану «Зеркало». Через ручей на север, там завал. Он замедлит погоню.

Он говорил уверенно, но Лилия видела, как тонкая жилка на его виске пульсировала. Он боялся. Не за себя. За неё. За всех них. И эта ответственность тяготила его сильнее любого телекинетического груза.

- Вопросы? - закончил он, откладывая мел.

Вопросов не было. Был только тяжёлый, всеобъемлющий гул тишины, в котором каждый слышал стук собственного сердца.

---

Позже, когда Гомес и Мартиша ушли собирать своё оборудование на точки Альфа и Бета, Айзек и Лилия остались одни готовиться к выходу. Они делали это молча, каждый погружённый в свои мысли.

Айзек проверял снаряжение: маленький диктофон на кассетной плёнке (на случай, если враг проговорится), компас, складной нож, фонарик. Он пристегнул к ремню маленький, плоский футляр - аптечку первой помощи. Его движения были точными, автоматическими.

Лилия переодевалась в тёмную, удобную одежду - прочные штаны, толстый свитер, куртку, не стесняющую движений. Она заплетала волосы в тугую косу, чтобы они не мешали. Каждое её движение было обдуманным, будто она готовилась не к разговору, а к бою. Потом она подошла к своему тайнику и достала оттуда маленький, отполированный до блеска коготь - подарок «Тени», материализовавшийся в одну из первых трансформаций. Она привязала его на тонкий кожаный шнурок и спрятала под свитером, у сердца. Талисман. И последний аргумент.

Они встретились в центре комнаты, уже полностью экипированные. Сумерки сгущались за окнами, окрашивая комнату в синие и фиолетовые тона.

Айзек посмотрел на неё. Она казалась хрупкой в этой громоздкой одежде, и одновременно - невероятно сильной. В её серых глазах горела та самая холодная решимость, которую он видел в лесу.
- Ты готова? - спросил он, и его голос прозвучал тише, чем планировал.
- Нет, - честно ответила она. - Но я иду.

Он кивнул. Потом сделал шаг вперёд. Его руки поднялись, но не для объятий. Он поправил спустившуюся прядь волос у её виска, заправил её за ухо. Его пальцы касались её кожи с той же нежностью, что и тогда, после поцелуя в лесу. Это был жест заботы. Жест человека, который хочет запомнить каждую деталь.

- Лилия, - сказал он, глядя прямо в её глаза. - Какой бы приказ я там ни отдал... слушайся его. Без вопросов. Ради меня.

Она поняла. Она поняла всё. Он готовился к худшему. Он готовился пожертвовать собой, чтобы дать ей шанс. Его «приказ» мог быть приказом бежать. Оставить его.

Её сердце сжалось в ледяной тисках. Но она не отвела взгляда. Она подняла руку и положила свою ладонь поверх его руки, всё ещё лежащей у её щеки. Её пальцы сжали его пальцы с силой, граничившей с болью.
- Я буду слушать, - сказала она твёрдо. - Но мой долг - защищать своего якоря. Любой ценой. Помни об этом.

Это была не угроза. Это была клятва. Глазами они сказали друг другу то, что не решались произнести вслух: Я люблю тебя. Вернись ко мне. Я вернусь к тебе.

Поцелуй сейчас был бы уместен. Был бы логичным завершением этого немого диалога. Но они оба чувствовали - сейчас поцелуй будет похож на прощание. На печать обречённости. И они отказались от него. Вместо этого они просто стояли, лоб в лоб, дыша одним воздухом, слушая биение двух сердец, готовых пойти в кромешную тьму бок о бок.

Этот миг нежности, висящий на острие ножа, был прерван тихим стуком в дверь. Вошла Мартиша, её лицо было бледнее обычного.
- Гомес на позиции. Я ухожу на свою. Эфир пока чист. - Она посмотрела на них, на их близкие фигуры, и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на сожаление. - Погода портится. Идёт дождь. Будет скользко.

Айзек оторвался от Лилии, кивнул.
- Мы выходим через десять минут. Радиомолчание до нашего сигнала «Вход».

Мортиша кивнула и, бросив последний оценивающий взгляд, вышла.

Айзек вздохнул и отошёл к столу, чтобы проверить рацию в последний раз. Лилия повернулась к окну. За стеклом первые тяжёлые капли дождя застучали по камням, смазывая тёмный силуэт леса в грязное, неразборчивое пятно.

Непогода, - подумала она. Внутри и снаружи.

Через десять минут они вышли из башни. Дождь встретил их холодными, колючими струями, сразу же промочив плечи и капюшоны. Лес впереди казался живым, тёмным чудовищем, раскрывшим пасть, чтобы проглотить их.

На пороге Айзек обернулся, бросив последний взгляд на убежище, которое, возможно, видел в последний раз. Потом его взгляд встретился со взглядом Лилии. В его карих глазах не было страха. Была только стальная решимость и тихая просьба.

Он кивнул. Она кивнула в ответ.

И вместе они шагнули в надвигающуюся ночь, под пронизывающий дождь, навстречу сумеркам и призракам, ждавшим их на Просеке Старого Тракта. Их фигуры быстро растворились в серой пелене дождя и мрака, будто их и не было.

В башне, на столе у мониторов, тикали часы. Отсчитывая секунды до точки невозврата.