Переход

Она застала ужасную картину. Её встретила заплаканная тётя Валя.

​- Как хорошо, что ты пришла! - воскликнула она с порога и буквально втащила племянницу в квартиру. - Я не знаю, что случилось! - причитала она. - Оля прибежала три часа назад - вся горит! Криком кричит! Я уже и таблетки давала, и скорую хотела вызывать, а она вцепилась в трубку и не дала! И ничего не говорит. Ну хоть бы слово - что там случилось на этой работе, будь она неладна!

​Таня мигом разделась, и тётя Валя провела её в Олину комнату.

​Оля лежала ничком на кровати, вцепившись обеими руками в подушку... Сердце Тани защемило от жалости при виде такого состояния любимой сестрички. Она молча села возле неё на кровать и погладила её по голове. От этого Оля вдруг резко вскочила и обернулась.

​- Нет! - хриплый крик вырвался из её груди.

​Таня обомлела: такой Олю она ещё не видела - вся растрёпанная, с пунцовым, опухшим от слёз лицом и огромные, на пол-лица, совершенно безумные голубые глаза...

​Девушка просидела возле сестры всю ночь. Она не пыталась ни о чём спрашивать - знала, что это бесполезно. Была пятница, и следующие два дня были выходными.

​Всю ночь Оля горела словно в лихорадке... И только к полудню следующего дня она немного утихла, только лежала в кровати и страшным взглядом смотрела в одну точку. Все попытки домашних уговорить её хотя бы выпить чаю не привели к успеху. Тётя Валя сама была в слезах, а Олин отец, словно тигр в клетке, нервно ходил по квартире.

​Наконец Таня решилась на разговор - тянуть дальше было некуда. Она подошла вплотную к Олиной кровати, встала возле неё на колени и решительно начала:

​- Оля, сестричка... ты меня слышишь?

​Оля вздрогнула и обратила свой страшный взор на сестру.

​- Оля! - Таня крепко ухватила сестру за обе руки. - Я не сойду с этого места, пока ты не скажешь мне всю правду! Говори, что случилось!

​Олю словно ударило током: она вся затряслась, забилась в цепких Таниных руках.

​- Нет, дорогая, и не пытайся! - Таня с такой силой сжала Олю, что та вскрикнула от боли. - Говори! Сейчас же! Ты меня знаешь! Всё равно я от тебя не отстану! Ты опять заболела? Или что?!

​Оля закрыла глаза, её лицо исказила гримаса страшной боли, и наконец еле слышно произнесла:

​- Я туда больше не пойду...

​- Куда? - последовал немедленный вопрос.

​- Туда... в институт... - после паузы еле слышно ответила Оля.

​Цепкая Танина хватка тут же ослабла, Таня встала с колен, села возле сестры на кровать и сказала:

​- Рассказывай.

​Оля молчала.

​- Давай-давай, не тяни! Всё равно я всё из тебя вытрясу!

​Оля ещё мгновение помолчала, а потом горько-горько зарыдала и, совершая над собой невероятные усилия, сквозь слёзы рассказала сестре всё, что накануне с ней произошло. Таня была в ауте.

​- Ой, мама! - только и сумела сказать она после услышанного.

​А Оля продолжала рыдать:

​- Я туда больше не пойду! Ни за что! Я уволюсь! Я не могу!

​Таня ласково погладила сестру по руке.

​- Ой, сеструха, ты попала! - она опять умолкла, а потом продолжала: - Это я во всем виновата! Ну чего я, дура, не позвонила, не узнала, как ты там!.. Это всё Димка! Заморочил голову своей стрелкой!

​Оля плакала.

​- Слушай меня, - после очередной паузы заговорила Таня. - Конечно, тебе сегодня пришлось туго... И ваша Людмила - какова ****! - Тут Таня употребила не очень приятное слово, повторять которое мы не будем.

​От возмущения Таня даже вскочила с места. Но тут же села обратно. Она поворчала насчёт Зарубиной ещё некоторое время, а потом сказала:

​- Знаешь, а мне кажется, не всё так плохо! Ну попала ты, конечно... ты уверена, что вас с ним никто не видел?

​- Я не знаю! Я ничего не знаю! - рыдала Оля.

​- Да прекрати ты! - не выдержала Таня. - В конце концов, ничего «такого» он тебе не сделал!.. Бедный! Вот это любовь! Сходить по тебе с ума, гоняться по пятам, наконец, добиться своего и... даже не попытаться ничего изменить! Да-а!..

​От этих слов Оля аж зашлась в плаче.

​- Нет, это бесполезно! Смотри сюда! - Таня почти насильно повернула её голову к себе. - Олька! Слушай: он ведь обещал, что не будет больше за тобой бегать. Ради тебя он готов на всё, и я уверена, что он сдержит слово, чего бы это ему ни стоило! Так чего тебе бояться? А я всё равно буду с тобой ходить. На всякий случай.

​- Я дала ему слово... - из-за слёз Оля не могла договорить, и за неё продолжила сестра:

​- Не шарахаться от него? Ну так и не надо! Мы перестанем петлять как зайцы, будем ходить как все. Что тут такого? А встретим мы его или нет - какая разница? Если что - просто поздороваешься, и всё! Он обещал тебя не трогать!

​Оля молчала... Она смотрела на Таню и... вдруг поняла, что у неё нет выбора.

​Уволиться? Это был бы, наверное, единственно правильный выход, но... она не сможет этого сделать. И не потому, что ей так дорога работа - нет! Совсем нет!.. Как бы стыдно ей ни было, она наконец вынуждена признаться себе в том, о чём до этой минуты боялась даже подумать...

​Да, это правда! Она по уши влюбилась в Антоновича! В ровесника её матери, в своего преследователя, в того, от кого ещё вчера бежала как от огня! И что теперь? А теперь начинали сбываться Танины слова о том, что когда Оля сама кого-нибудь полюбит, то поймёт поведение «безумного профессора». И вот, словно по иронии судьбы, Оля и оказалась на месте своего «несчастного ухажёра»... Правда, в отличие от последнего, во взаимности своего чувства Оля могла не сомневаться, но... между ними лежала пропасть в двадцать два года и полная невозможность какого-либо контакта: Андрей Николаевич, как мы знаем, пообещал не трогать Олю и своё слово сдержал - с момента их единственной встречи Оля его не видела. Она вышла на работу, как и положено, в понедельник и убедилась, что сопровождающие ей больше не нужны: всё кончено! Казалось бы, счастью девушки не должно быть конца, а вместо этого её жизнь превратилась в такую пытку, в сравнении с которой преследования обезумевшего поклонника показались ей раем.

​Бедная Оля! Её перестало интересовать всё - и работа, и отдых, и сама жизнь! Ей ничего не было нужно! В голове застрял Антонович, а в сердце - заноза: где он, что теперь делает? О чём думает? С кем говорит? Боже мой! А ведь она была так близко, говорила с ним и слышала от него такие слова, за которые сейчас отдала бы всё на свете! Ну почему она отпустила его, почему не призналась, что она его тоже... причём уже давно! Просто ей было страшно и стыдно, ведь... да, между ними пропасть... Разве может она быть рядом с сорокашестилетним человеком?! Как же всё сложно!

​Еле отработала Оля этот день. Да разве это работа? Из-за страшной сердечной боли она только пыталась делать вид, что занята делом. Благо Зарубина её не трогала, а остальные, справившись о её самочувствии, занялись своими делами. В обед девчонки болтали о всякой всячине, а Оле еда не лезла в горло, а от разговоров тошнило: в её голове был только он, а в сердце - эта ужасная, неизвестная ей раньше боль!..

​Следующий день не принёс ей облегчения. И последующие тоже. Антонович не попадался ей на глаза, хотя она и «сканировала» всех взглядом, когда они с Таней ходили по институту. Она уже начинала волноваться: всё ли с ним в порядке? Почему его нигде не видно? И одновременно до смерти боялась этой встречи...

​Таня не знала, на какой козе подъехать к своей сестричке. Она явно видела, как ей плохо, и ничего не могла понять. У неё совсем ехала крыша от догадок... Что такое? Ведь все проблемы уже в прошлом - Оле больше ничего не грозит: несчастный «профессор» (бедный, чего ему это стоило!) отстал, работай на здоровье и радуйся жизни! Так в чём же дело?! Знала бы Таня ответ на свой вопрос!